Киберотряд

Мими удивленно уставилась на Килиана и, кажется, начала трезветь. Она поверить не могла, что все обернется так. Неужели Килиан действительно.... Да нет, какая глупость! Не может он, здесь есть девушки гораздо эффектнее молоденькой наивной Мими. Но, может, это все—таки правда и она понравилась Килиану? И наемник решил ей сейчас об этом сказать и доказать? — Килл? — Мими испуганно подала голос, исподтишка рассматривая комнату. Плакатов с голыми бабами здесь было прилично много, Мими даже могла бы сказать, что неприлично много. Но, это ведь комната Килиана, как хочет, так ее и обустраивает. Наемник отвлекся от изучения одного очень детального плаката и повернулся на звук. — Чего? — он уже вроде и забыл, что собирался делать с перепуганной девочкой и зачем вообще втащил ее сюда. Но у него была огромная необходимость не выгонять девчонку и оставить ее рядом с собой. Килиан был довольно наблюдателен и потому прекрасно знал, что Мими по уши в него втрескалась. Поэтому для него ее щенячьи взгляды новостью не были. И это играло ему на руку. Наемник прекрасно знал, чего он хочет и что ему сейчас просто необходимо. — А, ты об этом... — он подошел к Мими, смотревшей перед собой уже достаточно трезво. — Я не трахаться тебя сюда привел. Но если ты хочешь... Мими тут же энергично покачала головой. Она, по правде говоря, очень хотела, но не так, не сейчас и не в такой обстановке. И если бы Килиан вдруг надумал к ней приставать — то она точно бы стала сопротивляться. По—другому быть попросту не могло. Как минимум плакатики хотелось бы снять. — Мне нужна твоя кровь, — Килиан сел на кровать и внимательно посмотрел на замершую девчонку. Мими удивленно хлопала на него глазами и была как никогда похожа на простую хорошенькую куклу. — Да, детка, твоя кровь. Как вампиры пьют, так и мне надо. Но чуть—чуть. Даже не думай сбежать! Килиан успел поймать ее за руку. Не обремененная мозгами девчонка уже было бросилась бежать и почти нажала на внутренний сенсор открытия двери, но в панике промахнулась по нему. — Ну и куда ты? — Я не хочу, чтобы ты пил мою кровь! Ты вампир, да? И все это время притворялся? Ты в сговоре с маркизом? Поэтому нас так легко отпустили? — Оскорбления хуже ты и не могла придумать. Сядь, я все объясню. Мими испуганно таращилась на него и все порывалась нашарить сенсор. Но Килиан, в отличие от нее, знал, что однажды он пальнул по одной из своих многочисленных галлюцинаций и попал по этому злосчастному сенсору. И с тех пор работает он не очень хорошо. Да и вообще чаще только на руку самому Килиану. Женская паника ему была не нужна, поэтому оставался один способ остановить начинающуюся истерику. Дедовский еще способ, но очень действенный и верный. Наемник влепил Мими пощечину, и она заткнулась, с обидой и слезами глядя на Килиана. Но теперь, во всяком случае, была готова его выслушать, что было немаловажно. — Слушай сюда, запоминай и никому никогда не рассказывай. Это будет наш с тобой секрет, который ты не сможешь никому разболтать, даже Анберту и Хансль, иначе я тебе башку прострелю. Ты поняла меня? Мими испуганно кивнула. — Слушай. Я был на первой войне между людьми и вампирами. На той самой войне, о которой тебе, может, прадедушка рассказывал, не знаю. Это было очень давно, и я один из немногих, кто может точно пересказать те события. Догадываешься, почему? — Нет... Ты ведь единственный, кто сочетает в себе три особенности! — Нет, — Килиан покачал головой. — Я обычный регенерат. Остальное мне дает вампирская кровь, которая течет в моих венах. — Кровь? Тебя кусали? Тогда почему ты говоришь, что нельзя стать вампиром?! — Потому что нельзя. Кровь вампиров содержит какую—то гадость, они называют ее симбионтами. Я был ранен и почти безнадежен. Но в открытую рану попала кровь вампира и смешалась с моей. Во мне — малая толика того вируса, который кишит в их крови и вынуждает их пить человеческую кровь. Именно эти симбионты дают им их силу, именно они дают мне телепатию и способности медиума. И из—за них я должен сербать кровь как самогон. Понимаешь? Поэтому я работаю один и редко появляюсь дома. Мими пыталась понять все, что сказал ей Килиан, но это было выше ее понимания. Так кто он теперь? Человек? Вампир? За кого он? Сколько ему лет? — Сейчас мне нужна кровь. Иначе я попросту сойду с ума от жажды, как это бывает с нашими клыкастыми друзьями, и загрызу кого—нибудь. Я знаю, что нравлюсь тебе, поэтому думаю, что ты мне не откажешь. В противном случае, я возьму нужное мне силой. Мими испуганно и одновременно восторженно смотрела на наемника. В ее глазах он стал героем — пережить такое! Пережить, понять, что отныне ты не человек, принять это, не сойти с ума и не решить покончить с собой. Килиан в одночасье стал ее примером для подражания, затмив родителей. — И... что я должна сделать? — Сидеть тихо. Хотя... у тебя сейчас отличный шанс выторговать у меня одно желание. Давай, думай. Скажем так… услуга за услугу. Килиан сел на койку, с легкой усмешкой рассматривая Мими. Девушка крепко задумалась. Она поняла, что сейчас действительно может попросить у Килиана все что угодно, и он выполнит. В пределах разумного, вероятно, но тем не менее... Что такого можно у него попросить? В голову, как назло, ничего не лезло. Девушка приложила тонкий пальчик к губам и закатила глаза. Килиан насмешливо фыркнул. — Детка, ну ты не перегибай палку с задумчивостью, я все—таки чуть—чуть нетрезв. Мими и сама не отличалась трезвостью, поэтому на замечание наемника только рукой махнула и продолжила напряженно думать. В голове пронеслась прорва вариантов. Спросить (а может и вовсе попросить!) Килиана хотелось о многом. Но взбудораженный алкоголем мозг решил по—своему. Мими подсела на койку к Килиану и заискивающе посмотрела на него: — Килл... а расскажи мне, как на нас напали вампиры! Килиан, только успевший приложиться к открытой бутылке (у него под кроватью всегда стояла, на всякий случай), поперхнулся и закашлялся. Он вообще—то ожидал, что девочка попросит целоваться долго и по—сопливому. А тут вот оно как... — Рассказать о начале войны? — он задумался. В сущности, а что он теряет? Ну расскажет девчонке, как дело было, а потом она его чего гляди и пожалеет. И кровь он получит, а то сколько уже можно ждать? — А почему бы и нет. Сиди, слушай, шейку разминай. Он сделал еще один большой глоток, передал бутылку Мими, которая тоже не замедлила приложиться к ней, и снял со стены один из небольших плакатов. Подумал, порвал его на четыре больших куска и разложил по полу. — Дело, значит, было так, — Килиан сел над обрывками плаката, пальцем показывая на верхний кусок. — Это РЛС — радиолокационная станция, это — пункт питания крейсеров с РК, а это — два крейсера. Мими кивнула, сделав еще один глоток. Она приготовилась внимательно слушать и по возможности запоминать. Девушка даже придвинулась ближе, наклонившись, чтобы получше все рассмотреть. — Запоминай, запоминай. Так… Ну вот. Дело было в две тысячи сто втором году… или вроде того. Я уже точно не помню, если честно. Это потом в учебнике истории почитаешь. Короче… Стоим, значит, мы: я и Роджер, он пилот вот этого крейсера, — Килиан ткнул пальцем в обрывок плаката, на котором красовалась женская грудь во всей ее красе. — Билл, сержант… как его… черт… забыл. Ай, не важно, Негр, короче. А вот тут, в РЛС, сидит капитан Литвинцев. Он знаешь, какой мужик? Ого—го какой, чтоб мы без него делали… Мими увлеченно наблюдала за наемником. Кажется, Килиан был где—то не здесь. Взгляд у него стал отрешенный и немного безумный, он блуждал по схеме из обрывков плаката и, Мими не сомневалась, — видит он совсем не куски глянцевой бумаги. — У нас были учения. Нормальные такие учения, боевые. То есть мы были готовы по первому же сигналу подняться в воздух. На самом деле атаки мы ждали уже после прилета тех, высоченных, они себя нибирийцами называли. Но я тогда только школу заканчивал… В общем, сижу я в пункте питания, курю. Тут Литвинцев кричит мне в шлемофон: «Килиан, придурок, почему питания на машины нет?!» А я не растерялся, зырк на панель, говорю ему: «Как нет, кэп? Шкала полная, двигатели заряжены, ракеты выставлены на полную мощность, все готово к пуску!» А он мне опять орет в этот гребаный шлемофон, что ни черта у них там не заряжено. Понимаешь? Мими кивнула, что понимает. Килиан выхватил у нее бутылку, и девушка рухнула на пол, сдвинув один из кусков плаката, изображавший левый крейсер. — Положь машину на место! — наемник отодвинул Мими и аккуратно устроил «крейсер» обратно на нужную позицию. — В общем, пересрал я тогда конкретно. Если одна машина не заряжена — это полный провал, а я и отбрехаться—то не смог бы, рядовым был. Ну так вот, думаю, что Роджер идиот, что—то не подключил, пойду посмотрю… И пошел. Выскочил из пункта, побежал к крейсеру, заскакиваю в открытый шлюз, бегу в пилотскую… А там и правда темень, аварийный генератор в отключке, заряда на двигатели не поступает, ничего не работает, одна только панель управления огоньками мигает, как елка на Рождество. Мими хихикнула и прикрыла рот ладошкой. Она никогда не видела настоящего боевого крейсера вживую, особенно образца столетней давности. И поэтому плохо себе представляла, как там внутри все устроено. Говорили, что места там было меньше, вот еще и пункт питания был нужен. Интересно, зачем, если Килиан сказал, что там был генератор… Или это не на крейсер в целом? Но спросить об этом она не решилась. С каждым предложением Килиан становился все эмоциональнее и чаще прикладывался к бутылке. Но кажется, он больше разыгрывал пьяного, чем таковым являлся. — И дальше… тормошу Роджера, спрашиваю, что за хренотень у него здесь произошла, как от Негра со второго крейсера поступает сигнал о том, что питания нет! Я охренел еще больше и проплюнул на этих идиотов, решил идти обратно в пункт, на свое место, пусть сами со своими крейсерами разбираются, все равно атаки нет. Выскакиваю на улицу, смотрю… — Килиан сделал глоток, подержал во рту, проглотил и покачал головой. — А Литвинцев стоит, как к земле приросший, фуражку в руках мнет и как идиот пялится в небо. Рядом два сержанта из РЛС и все втроем — как зачарованные. Я попятился к шлюзу, думаю, что не так. И понимаю — в эфире тихо! Тишина полная, понимаешь, Мими? Ни переговоров, ни помех, ничего. Такого никогда не было. А небо тихое, спокойное… Тучи только. Я шлемофон снял, голову поднял, а там… Мими взяла его за руку, но наемник отмахнулся. Не любил он нежности, а с начала войны уже сто лет прошло. Она и закончиться уже давно успела, осталась историей. Нечего расклеиваться, зато сейчас он полезный как черт. — Через тучи — огни видно. Широкий такой луч, — Килиан развел руки, показывая ширину луча, — белый. Нежненько так прошелся по нашему кэпу, сканируя или что они там делали… Тучи разошлись, мы двигаться смогли и поняли — это конец. Там тьма этих, клыкастых. Над нами машин двадцать точно зависло. Они и перекрыли эфир. И питание. Наши технологии тогда здорово от них отставали… Такая вот история. Мими молчала. Ей тяжело было представить все это. В общем и целом она соображала, что произошло потом: огонь, бегство, паника, десант и попытка сопротивления. Как выжил Килиан — она не понимала. Наверное, он был хорошим солдатом. Или быстро бегал. Наверняка об этом он не расскажет. Как бы наемник ни храбрился — война оставила на нем свой отпечаток. — А что… что с капитаном? Ну, с Литвинцевым? — Помер он. Почти в конце войны, осколком зацепило. Удачливый был, сукин сын, от трех кровопийц ушел, а так глупо полег… Жестянка уж больно прицельно тюкнула его в висок. Хороший был мужик. — А как ты… ну… — Мими смутилась. Но пока Килиан такой разговорчивый, нужно пользоваться. — Как ты… как… кровь как попала? — А, — наемник отмахнулся. — Несколько капель в открытую рану. Я и значения не предал, а потом уже понял, что до тошноты хочется человеческой крови. Презирал себя жутко. Но когда мысли читать научился и чуйка появилась, то понял, что глупо разбрасываться такими талантами. Из армии ушел, прибился к наемникам и с тех пор в таком положении. Ну что, ты шейку размяла? Килиан резко повернулся к Мими и широко улыбнулся. Глаза у него были трезвые, несмотря на почти полное отсутствие координации. Мими дернулась от него, но потом вспомнила, что она обещала. И раз Килиану это действительно необходимо… — А… обязательно из шеи? Вдруг кровь не остановится? — Да не ссы, я не первый раз. Давай руку, — Килиан поднялся, пошарил в прикроватной тумбочке и достал медицинский шприц, миллилитров на сто. — Протри там спиртом или что… Мими послушно закатала рукав и полила локтевой сгиб содержимым бутылки. Ей вдруг стало очень страшно. Но она пыталась себя успокоить, что это просто донорство крови, ничего страшного. Как на анализах, все в порядке… Она зажмурилась, когда иголка проколола кожу, и замотала головой, стараясь держать руку, чтобы не ходила ходуном. — Можешь открыть глаза. Килиан занимался переливанием собранной крови в стакан и с отвращением морщился. — Руку согни и подержи. Мими послушно выполнила, хотя ранка от укола уже затянулась. Она зачарованно смотрела, как ее кровь переливается в стакан, густо стекает по прозрачным стенкам и как Килиан залпом выпивает густую жидкость. Наемник сморщил нос, потер подбородок и зажмурился. В отличие от вампиров, вкусно ему не было. Теплая солоноватая жидкость противно скользнула по горлу, проваливаясь в желудок и как будто на ходу всасываясь в ткани и смешиваясь с человеческой кровью. Сразу стало легче. Кости перестало ломить, тошнота отошла, ком в горле рассосался и жечь перестало. Голова прояснилась, мысли легки ровно, и по телу разлилось тепло. Килиан знал, что буквально через несколько минут затянутся все царапины и старые шрамы, кожа начнет зудеть, как будто бы кровь быстрее потечет в венах, пальцы начнет легонько покалывать, а потом все успокоится и состояние нормализуется. Вампирские симбионты расправятся с полученной кровью и успокоятся на время. Это было жуткое ощущение. Понимать, что в твоей крови живет кто—то, какая—то гадость, как вирус разъедающая твою же кровь и убивающая тело. Гадость, которую нужно кормить чужой кровью. — Спасибо, — Килиан открыл глаза. — Но не думай никому болтать. Когда я сказал, что убью тебя, если расскажешь, то я не шутил. Мими кивнула и поднялась на ноги. Подошла к наемнику, задрала голову и как можно серьезнее посмотрела на него. Состояние у нее было странное — легкое, веселое, но с тяжелым камнем на груди. — Тогда у меня тоже есть условие. Килиан удивленно приподнял бровь. Надо же, малышка решила выставлять условия. Странно, но жутко интересно. — Уже второе? Внимательно слушаю. — Я сплю с тобой. Мими, не отрывая глаз от наемника, расстегнула куртку. Килиан усмехнулся и фыркнул, привлекая ее к себе. — Ничего против не имею.

***

В замке маркиза царила паника. Темная резиденция маркиза сейчас была еще мрачнее. Воздух сгустился, пах опасностью и кровью, казалось, что его можно резать ножом. В нем, подобно светодиодам, запутались искры ненависти и ярости. Огромные тяжелые двери в зал суда были распахнуты, а по стенам, о которые они ударились при открытии, пошли трещины. Слуги старались не подходить близко к помещению, куда тянулся кровавый след на полу. Маркиз был взбешен. Допустить побег опасных пленников, убийство одного из охранников, побег техника, которую маркиз выбрал себе в игрушки, упустить ценную девушку, которая могла бы оказаться полезной на ферме… Виновников больше не было в живых. Их трупы сейчас сжигали на заднем дворе, смрадный дым разносился далеко вниз, к ферме и городу, а пламя от костра поднималось вверх, к холодному небу. На освободившиеся должности уже были назначены другие вампиры, наученные горьким опытом своих предшественников. Нельзя злить маркиза де Раниали и искушать судьбу, допуская такие досадные промашки. Маркиз сидел на высоком кресле, поигрывая длинным кнутом, набухшим от крови, и тяжело дышал, с ненавистью взирая на разбросанные по залу тела слуг. Они были виноваты только в том, что подвернулись под руку маркиза в неподходящий момент. В холодном зале вампир был не один. Сегодня у него был гость, чье прибытие было запланировано уже очень давно. Гость был желанным и долгожданным, но не вызывал у Ромио никаких теплых чувств. Напротив, вампир не любил этого нибирийца. Не любил куда больше своего личного сумасшедшего ученого. Именно потому, что этот сумасшедшим не был. Он скрывал свое имя, представлялся Киром, никогда не показывал лица, все время появляясь в маске или глубоком капюшоне. Но у него была с маркизом общая цель. — И зачем ты это сделал? — Голос был чужим, никто и никогда не слышал его в этих стенах. Даже маркиз удивился — раньше Кир говорил иначе. — Что тебе это дало? Ромио не ответил. Он не хотел сейчас ни с кем разговаривать. И Киру было об этом известно. По прибытию в замок он обнаружил вампира за убийством надзирателей и имел представление о настроении маркиза. И наверняка прекрасно знал, насколько его раздражают навязчивые посетители. Знал и пользовался этим знанием, чтобы в конец вывести вампира из себя. — Я предупреждал Ваше Сиятельство, что так и будет. Энки никогда не пошел бы против своего творения, — гость вдруг сменил тон. Голос при этом стал почти ласковым. — Я предупреждал, что он предаст Вас. По залу прокатился низкий рык, а следом за ним послышался звук сминаемого железа. Вампир с силой ударил кулаком по подлокотнику, и металл не выдержал, прогнулся, под сильной белой рукой. Кир, невидимой тенью замерший где-то в углах обширного зала, ничем себя не выдал. Он подождал, пока гнев маркиза немного утихнет, и продолжил: — Поэтому вы должны принять мою помощь. Мне кажется это самым разумным предложением. И еще... Не нужно демонстрировать силу, господин Ромио, я тоже умею ломать мебель. Взбешенный вампир повернул голову на звук. Пальцы сомкнулись на рукоятке кнута. Кир стоял в тени у дальнего окна, не шевелясь, так что складки его черного длинного плаща сливались с темной стеной. Глубокий капюшон полностью скрывал лицо. Маркиз не ответил. Он думал. Думал о том, что вероятнее всего ему придется пойти на уступки своему гостю. Но он не знал, что именно может взбрести ему в голову. — Какие твои условия за помощь? — Ты отдашь Энки мне, — в бархатистый тенор незнакомца на секунду прокрались рычащие нотки. В глубине капюшона свернули изумрудной зеленью глаза. — Отдашь его мне и выделишь комнату, какую не жаль запачкать кровью. Это все мои условия. Вампир медленно кивнул. Лишаться гениального ученого ему не хотелось, но перспектива была очень заманчивой. Кир обещал ему абсолютную власть и полное подчинение людей. Отчего—то он тоже их не любил. Не любил настолько, что готов был пойти на полное уничтожение человечества. И, в отличие от маркиза, знал, как это сделать. — Тогда у меня тоже есть условие. Покажи мне свое лицо и назови настоящее имя. По залу прокатился тихий смешок. Кир сделал несколько шагов вперед, чтобы свет лампы осветил его высокую фигуру, облаченную в черный плащ. Он резко отбросил капюшон, являя миру светлое лицо, на котором горели яркие зеленые глаза. Нибириец имел явное сходство с молодым котом — красивое лицо, плавные движения и хитрый прищур горящих в темноте глаз. Высокие скулы Кира чуть оттенялись темными волосами, выбившимися из туго завязанного хвоста. В его лице четко угадывались черты Адейна, выдававшие родство с ним. Та же осанка, гордо вздернутый подбородок и упрямая линия губ. Но в лице Кира было больше злобы, надменности и самоуверенности. — Нергал, сын Энлиля, из Царского дома Аншара, правителя Нибиру.

***

Несколько часов Нергал провел в лаборатории Адейна. Чем—то гремел там, жутко ругался, загонял слуг, заставляя их выносить информационные кристаллы и компьютеры. А после, когда опечатал дверь и запер свои трофеи в выделенной специально для него комнате, пришел к Ромио в кабинет. — Смею сообщить Вашему Сиятельству, что нашел кое-что крайне ценное. Он успел переодеться по последней вампирской моде: штаны из тонкой кожи, высокие сапоги, темная рубашка и длинная теплая мантия. Волосы предпочел не убирать, от чего его сходство с большим котом только усилилось. - Энки работал над усовершенствованием «Пандоры». Вам ведь известно, что это такое? Маркиз сдержанно кивнул, развернулся на стуле к гостю и сложил руки на груди. Его раздражал Нергал. Раздражал всем — походкой, самоуверенностью, насмешливым взглядом и ухмылкой, не сходившей с тонких губ. А эта чертова родинка над верхней губой! Пришлось признать — Нергал был очень красив, и это бесило вампира больше всего. Адейн редко выходил из себя, от него несло царственным спокойствием и холодом. Нергал же, пусть и был его кровным родственником, являлся полной ему противоположностью. Импульсивный, эмоциональный, с живым лицом и голосом. Одним голосом он умудрялся передавать прорву чувств! Это и раздражало маркиза, который чувствовал превосходство над собой. Ромио сделал несколько глубоких вдохов. — Знаю. И, насколько я помню, она настроена на плановое понижение температуры. Несколько градусов в столетие. — Верно… — Нергал усмехнулся, исподлобья глядя на маркиза, заставив Ромио поморщиться. — Но ее можно перенастроить. На повышение температуры. Понимаете, к чему я клоню? Ромио понимал. Любовь Адейна к людям перешагнула все границы, и он решил им помочь. Восстановить цивилизацию, снова стать богом, спасителем человечества! Теперь вампир злился на себя. Нужно было больше внимания уделять странным разработкам и чертежам Адейна, больше расспрашивать его о тайнах в серверной. Но своего гнева он не показал. — Понимаю. И что ты предлагаешь сделать? — Энки привязался к этим людям, которые сбежали от тебя. Они заслужили его уважение, — Нергал поджал губы. Каждое упоминание о людях вызывало презрительное выражение на его лице. — Сейчас они в крысятнике, в почти тысяче километрах отсюда. Я мог бы показать дорогу, но мы сделаем по—другому. Ромио улыбнулся, глядя на нибирийца. Он тоже все понял. — Мы сами пойдем к «Пандоре».