Когда обрушилось небо

Эрену не хватало долгих разговоров с Армином. Он успел отвыкнуть от недосыпов, и поэтому утро следующего дня далось ему с большим трудом. Прошлой ночью они с Армином успели наговориться вдоволь — до состояния усталости, пересохшего горла и душевной теплоты. Армин едва не заснул, лёжа не на своей кровати, но Эрен пихнул его в бок, когда понял, что друг перестал вести диалог. Они не говорили напрямую о Ривае, скорее, только об отношении Эрена к нему. Эрен замечал, что Армин избегал слишком личных вопросов, поэтому даже не спросил, как произошло знакомство. Эрен же постарался не затрагивать отправную точку, потому что это означало одно: назвать причину, по которой он связался с Фрайхайт, а значит, углубиться в собственное прошлое. Бередить не самые приятные воспоминания хотелось в самую последнюю очередь. Быть может, Эреном всё ещё двигала злость на Райнера, а так как Армин в последнее время достаточно тесно с ним общался, то к злости примешивался и укол ревности. Не хотелось признавать, но Эрену действительно был дорог Армин. За последний год он успел его полюбить — полюбить как лучшего друга, без которого пришлось бы тяжко. В ту ночь Эрен успел обдумать переполнявшие его чувства. Больше всего времени ушло на разграничение понятий любви. Любовь к другу была мягкой и скрытной. О ней не приходилось задумываться постоянно, благодаря многим дням общения она росла вполне естественно, но теперь прочно заняла место в сердце. Эрен осознал, что любил свою семью. Родной городок вызывал нечто похожее на головную боль, ведь когда-то там он прожил целую жизнь. Черта окончания зияла чёрным обрывом, и как только Эрен мысленно приближался к ней, то блокировал все чувства по отношению к семье, потому что именно так он осмелился начать всё сначала в другом городе. Как ни странно, легче всего было охарактеризовать то, что он испытывал к Риваю. Доверие — почти слепое, безграничное; желание — желание быть рядом ближе кого бы то ни было; спокойствие — тёплое искрящееся чувство, которое когда-то послужило основой всего остального. Сейчас Эрен вспоминал, насколько сложно ему было принять сам факт того, что к постороннему человеку можно в одночасье начать что-то испытывать. И не просто испытывать, а вспыхнуть, подобно зажжённой спичке, и продолжать сгорать. Армин уже посапывал, свернувшись клубком под одеялом, когда Эрен после долгих размышлений дотянулся до телефона и набрал то, что не смог сказать Риваю сегодня: «Я тебя люблю». Правда, отправить сообщение он так и не решился. Казалось, что слишком рано, что не время для подобных признаний. После Эрен уснул. Однако крепкого сна всё равно не получилось — он просыпался от каждого скрипа и шороха, от шагов в коридоре и прислушивался. Так было три раза за ночь, и уже утром, когда неизвестная тревога заставила Эрена резко открыть глаза, как после ночного кошмара, он не сразу понял, что именно вырвало его из сна. Армин уже сидел на кровати, скрестив ноги и обнимая подушку. Он виновато смотрел на друга, и Эрен сразу определил причину утреннего пробуждения. — Что такое? — он приподнялся на локтях, щурясь от солнечного света. Армин сухо кашлянул. — Мне не по себе из-за того, что мы не рассказали о вчерашнем проникновении. Это ведь… преступление! — Эй, — начал Эрен как можно спокойнее. — Тебе не стоит волноваться. Я бы тоже не хотел оказаться в центре истории про взлом в общежитии. — Он поморщился. — Вернее, не взлом, но всё же. — Как думаешь, если попросим сменить замок на двери, это будет выглядеть подозрительно? Эрен на мгновение воспринял идею Армина как самый лучший выход из ситуации, но быстро сник. — У нас лампочки-то на лестничных пролётах появляются раз в вечность, откуда они возьмут деньги на замену замка. — Ты прав, — тяжело вздохнул тот. День не заладился с самого начала. В течение следующего часа Эрен успел пролить на себя кофе, запнуться о порог в душевой, да ещё и столкнуться нос к носу с Райнером, когда уже пришло время отправляться на учёбу. — Я пойду вперёд, — шепнул он Армину и, не дожидаясь возражений, быстрым шагом направился к лестнице. Идти в университет в одиночку было не самым привычным делом, но его отвлёк звонок матери. Судя по всему, она находилась в приподнятом настроении и ни разу не упомянула о произошедшем с ней случае. Впрочем, Эрен и так знал, что подозреваемого не нашли, да и причин бить новую тревогу больше не было. Когда же родители вернулись в свой дом, первые несколько недель чуть поодаль, на перекрёстке, дежурила полицейская машина, но ничего подозрительного они так и не обнаружили. Мать снова рассказала о Микасе, которая с завидной настойчивостью приходила к ним раз в неделю, спрашивала, всё ли в порядке, и передавала ему привет, хоть он и переписывался с Микасой по смс время от времени. В какой-то момент он уловил желание матери видеть его с такой девушкой, как Микаса. Было сложно подавить секундный порыв сказать о том, что он уже нашёл человека, с которым хочет быть, и лишь грустно улыбнулся, решив, что пока ещё рано. Уже около университета Эрена нагнал Жан, хлопнув того по плечу. Не успел Эрен оглянуться, как он уже зашептал ему на ухо: — Вчера тебя обсуждали все, кому не лень. Настроение Эрена ухудшилось ещё сильнее. — Я уже в курсе. Наверняка Райнер всё разболтал. — Райнер, кстати, ничего не болтал. Эрен остановился и шокированно посмотрел на Жана, который достал телефон и деловито посмотрел на заставку часов. — Вы стояли около общежития почти тридцать минут, придурок. Скажи спасибо, что этот твой Ривай додумался не выходить из машины. Не найдясь с ответом, Эрен медленно продолжил путь, но Жан не отстал. — Похоже, ты всё-таки добился своего. После той дурацкой истории в доме Марко он тебя ни на шаг от себя не отпускает? — Я собачка, по-твоему? — огрызнулся Эрен, но не стал упоминать, что Ривай с самого начала почти после каждой встречи довозил его до пункта назначения. — Нет, просто… я завидую тебе, в какой-то степени. Долгий пронзительный взгляд Жана заставил что-то ёкнуть в груди Эрена. Внезапно он ощутил, что уже видел раньше этот взгляд. Голова закружилась, и он поспешил присесть на корточки, крепко зажмурившись. — Что с тобой? — Жан озадаченно склонился над ним. — Ничего, — Эрен внимательно посмотрел на свою тень, затем на тень Жана. — Просто голова закружилась. Идём.

***

Отсидев три лекции подряд, Эрен был счастлив вырваться на свободу. Сегодня он предпочёл сидеть с самого края в одиночестве, не став занимать привычное место рядом с Армином. Впрочем, тому раздумывать долго не пришлось: они с Райнером переступили порог лекционной аудитории через пять минут после звонка. Армин, увидев, что Эрена нет на привычном месте, поискал того глазами и послал вопросительный взгляд, на который Эрен ответил пожатием плеч. В середине второй лекции пришла смс от Ривая. Эрен, не ожидавший такого поворота, сунул руки с телефоном под стол, готовясь написать ответ. В смс был только один вопрос: «Когда заканчиваешь?», на который Эрен сразу же ответил, и лишь после удивился интересу Ривая. День выдался хоть и морозным, но солнечным. Эрен, выпорхнув на улицу в расстёгнутой куртке, сразу осознал свою оплошность и зажмурился от ярких бликов. Изо рта вырывались клубы пара, и он уже было решил, что неплохо бы найти среди вещей, сваленных в шкафу, тёплую шапку. Однако думать о холоде долго не пришлось — Эрен почти сразу же увидел знакомый автомобиль, припаркованный ближе к перекрёстку, в тени старого дуба. Ривай встретил его лёгким прищуром глаз, от которого у Эрена потеплело на сердце. Он улыбнулся и показал телефон, сжатый в руке. — Писать смс не в вашем стиле. — Всё, что я сейчас делаю, не в моём стиле. — Ривай стоял около дверцы машины, окно которой было приоткрыто — изнутри доносился тихий гул включённого радио. — Не крадёте мальчиков прямо около университетов? — съехидничал Эрен, не удержавшись. — Больно нужно красть тебя. Ты сам сядешь ко мне. Возражать не пришлось. Эрен действительно был рад увидеть Ривая после нескольких часов монотонного бухтения лектора, и хоть манерой разговора он не так уж сильно отличался от «монотонного бухтения», слушать его Эрену было в разы приятнее. — Куда едем? — он был переполнен приятным возбуждением: Ривай приехал за ним, а значит, остальное уже не имело значения. Тяготы вчерашнего дня остались позади. Ривай то ли не хотел отвечать, то ли считал, что интрига — это хорошо. Эрен не стал настаивать и даже не обиделся, а просто удобнее устроился на сидении, сконцентрировавшись на музыке. Раньше Ривай никогда не включал радио. — Я ведь хотел бросить тебя. — Голос Ривая прозвучал на фоне радио подобно грому. Светофор сменил оранжевый огонёк на зелёный. — Когда я хотел, чтобы ты подумал обо всём, я не планировал возвращаться. История слишком затянулась. — Почему вы говорите мне это сейчас? — Потому что хочу, чтобы ты кое-что понял, — пауза, выдержанная Риваем, вынудила Эрена подготовиться к чему-то плохому. — Я не твой спаситель. Ты не должен чувствовать себя в безопасности рядом со мной. — Но я чувствую. Ривай мельком посмотрел на него, и взгляд не выражал ничего, кроме тоски. — Что ты будешь делать, если я скажу, что могу помочь тебе найти ответы прямо сейчас, но приятного в этом будет мало? — Скажу, что, наверное, готов, — немного помедлив, сказал Эрен. — Вы узнали, кто проникал в мою комнату? Ривай свернул на последнем повороте направо, и Эрен узнал высокое здание. Значит, они ехали к ним с Ханджи домой. Ривай снова не ответил, но почему-то теперь Эрен принял молчание за согласие. Они так же молча вышли из машины, поднялись на лифте на нужный этаж. Переступить порог комнаты Ривая Эрен осмелился далеко не с первой попытки, хоть он и получил разрешение. Там всё выглядело таким идеальным, таким чистым, что любое вторжение выглядело наглым покушением. — Помнишь, когда ты набросился на Ханджи во время первой вашей беседы? Хоть комната и была достаточно просторной, Эрен сразу ощутил странную тесноту. — Помню. Вернее, нет, — он нахмурился. — Помню только с ваших слов. — У тебя никогда не было впечатления, что ты и раньше забывал нечто важное? — О чём вы? — Эрену хотелось засмеяться, но смех застрял в горле колючим комком. Ривай вёл себя странно. Чересчур странно даже для такого человека, как он. Стоя около стола, Ривай приоткрыл верхний ящик, достал что-то из него и, опустив руки, медленно подошёл к Эрену. Пугающий взгляд сразу сковал его, и Эрен вжался спиной в стену, отчего-то почувствовав себя связанным. Вздрогнув, когда Ривай мягко коснулся его щеки, Эрен испуганно взглянул ему в глаза. Несмотря на то что касание было мягким и почти нежным, ничего подобного он не ощутил. Наоборот — по коже пробежался холодок, и сомнения мгновенно закрались в голову. К груди что-то прижалось — это что-то оказалось второй рукой Ривая. Эрен инстинктивно поднял руки и понял, что ладонь Ривая отделяет от него тонкая и вполне материальная грань. Острые края, шершавая поверхность. Когда до Эрена дошло, что он держал ту самую тетрадь, пропавшую только вчера, Ривай отступил. — Откуда?.. — только и удалось выдавить Эрену. — От Ханджи. А Ханджи передал Жан. Сегодня перед вашими занятиями. Вцепившись в тетрадь дрожащими пальцами, Эрен поднял голову. — Почему она была у Жана? — Потому что ты отдал её ему. Эрен не верил тому, что услышал. Опустившись на пол, он в слепом безумии открыл тетрадь, перелистывая все страницы по порядку, пробегаясь взглядом по строчкам и проверяя каждую букву и каждое слово. Да, это писал он. Но он не отдавал тетрадь Жану! Её украли. Украли. — Вы лжёте. Откуда она у вас? — Я уже ответил на твой вопрос… — Вы лжёте! — Эрен давился собственными эмоциями. Казалось, что его сжигали заживо. Внутри всё горело огнём, было больно. Эрен не сразу понял, что кроме криков эмоции выходят наружу слезами — щекам тоже было горячо. Однако он не плакал, как раньше: слёзы просто текли по щекам, но не было никакого желания давиться рыданиями. Перед глазами что-то промелькнуло. Тёмная тень, вызвавшая ещё более сильную боль, сразу же растворилась. Он не обратил внимания, когда Ривай опустился рядом с ним на одно колено и произнёс длинное «ш-ш», словно успокаивая годовалого ребёнка. Ривай вдруг снова стал таким, каким привык видеть его Эрен — властным и жёстким. Тот самый человек, с которым ему было спокойно. Он обхватил его лицо руками, и Эрен замер, впервые за последние несколько минут сделав глубокий вдох и перестав задыхаться. — Ханджи не понравится, что я тебя подтолкнул к пропасти. Эрвину тоже. Да и твоей матери. Сейчас Эрен смутно улавливал связь между всеми названными людьми. — Вы знаете мою маму? — прошептал он. — Эрвин знал твоего отца. И снова несостыковка. При чём тут Эрвин Смит? А отец?.. — Скоро всё прекратится, — продолжал Ривай. — Только перестань убегать. Ничего страшного в этом нет, слышишь? Все твои страхи и сомнения — выкинь их. Теперь у тебя есть я. Было странно, но это действительно подействовало. Эрену вдруг до ужаса захотелось обнять его. Просто обхватить руками, сомкнув пальцы за спиной, и прижаться лбом к шее, чувствуя, как бьётся его пульс. Он так и сделал, не встретив сопротивления.

***

В голове вертелись старые эпизоды прошлого. Вот он сидит на берегу реки вместе с Микасой. Ему пятнадцать лет — самый расцвет подросткового максимализма, буйства, драк и нежелания слушать родителей. Голос Микасы отдавался эхом, словно она находилась не рядом, а где-то далеко, и разговаривала с ним, крича в длинную трубу. Микаса — девочка, ставшая для Эрена лучшим другом, но лелеявшая надежды превратить дружбу в нечто большее. Эрен это знал, но предпочитал не замечать. В следующее мгновение он увидел Армина. Мальчик с большими добрыми глазами, округлым личиком и густой чёлкой, достающей чуть ли не до глаз. Друг, который помог ему оправиться от переезда и влиться в новый незнакомый мир. Если существовать на краю пропасти, то только с кем-то. Армин что-то говорил ему, и Эрен, силясь расслышать, шагнул вперёд. — Я не понимаю. Армин только улыбнулся, кивнув. Губы снова задвигались. — Я не понимаю, Армин. Громче. Он покачал головой и указал пальцем на свои губы. Читай по губам, Эрен. Читай. Он… Эрен услышал нарастающий звон. …тебе… Звон оглушил, и последнее, что увидел Эрен перед тем, как скривиться от неприятной боли в голове, была улыбка Армина. …больше не нужен. Под руками он почувствовал что-то мягкое. Темнота и звон постепенно рассеялись, и Эрен обернулся, опустив голову. Кровать. Старая кровать с тяжёлым металлическим каркасом и пахнувшим пылью матрасом. — Привет, Эрен. И Эрен снова вздёрнул голову, устремив взгляд на источник голоса. Чёрная фигура сидела на ступеньках лестницы, уходящей вверх, к двери, из-под которой просачивался тёплый свет. Лестница эта казалась такой далёкой, но в то же время близкой. Протянуть руку — и вот она, рядом. Эрен прищурился, стараясь рассмотреть лицо человека, сидевшего неподвижно. — Что ты здесь делаешь, Эрен? Я думал, ты это оставил позади. Он точно уже слышал этот голос. Вот только где? — Кто ты? — получилось тихо, с хрипотцой. — Тот, кого ты предпочёл забыть. — Я никого не забывал. — Отнюдь, — человек усмехнулся. — Ты забыл то, что причиняло тебе боль. Ты просто вычеркнул эпизод своей жизни, переписав его на свой лад. И как, стало легче? Эрен зарычал. — Ты ничего не знаешь. — Жил-был мальчик, который очень сильно любил отца, но этой самой любви от него ему недоставало, — произнесла тёмная фигура. — Чтобы стало легче, мальчик предпочёл считать, что ненавидит его за это. Но вот незадача — ненависть не позволила мальчику отпустить отца, когда того не стало. И он решил изменить реальность, и отец остался здесь, рядом с ним, но по-прежнему был далеко. Мальчик сбежал, начал новую жизнь, в которой вдруг встретил человека, который напоминал ему отца. Мальчик полюбил этого человека всею душой, но вот дилемма: изменённое прошлое стало мешать, не позволяло идти вперёд с новым человеком, которого он любил и который отвечал ему взаимностью. Тогда мальчик сел и задумался: а правильно ли он когда-то поступил? Так ли нужно было волшебство изменений раньше, чтобы оно мешало сейчас? И вот он добрался до развилки, когда предстояло сделать выбор. Как думаешь, что выберет мальчик, а, Эрен? Эрен вдруг почувствовал рвущуюся наружу беспричинную злость. Да как смеет тот, кто трусливо прячется в тени, говорить такие глупости?! Стиснув зубы, он рванулся вперёд. Запястья тут же свело от холодной боли. Эрен дёрнул руки снова, поняв, что их что-то удерживает. Он связан. Прикован какими-то цепями к спинке кровати. Ты ведь помнишь это. Боль неприятной змейкой поползла от рук к плечам, шее, голове. Эрен взглянул на человека — тот по-прежнему неподвижно сидел на лестнице и, казалось, выжидающе смотрел на него, хотя различить его лицо было невозможно. Ты помнишь всё, Эрен. Просто не хочешь вспоминать. — Я выберу его. Выберу Ривая, — полушёпотом пробормотал Эрен. Сердце бешено колотилось. Он слышал только этот стук, подобный ритму в музыке: чёткий, громкий, читающийся. Человек тихо рассмеялся. — Думаешь, любишь его? Считаешь, что он — твой свет будущего? Скорее, свет в конце тоннеля, — в голосе однозначно скользнула язвительность. — Его жизнь не для тебя. Он тебя погубит. — Мне лучше знать, — Эрен нашёл в себе силы возразить. — О, это ты ничего не знаешь. Я знаю больше твоего. Хочешь, поговорим о твоей любви? Тебе ведь некому было даже выговориться. Эрена мелко затрясло. Он хотел крикнуть, приказать заткнуться, но в горле пересохло. — Итак, — деловито продолжил тот, — мальчик выбирает настоящее. Выбирает человека, которого он любит. Возможно. Но вот беда: этот человек не будет с ним, если мальчик не вспомнит кое-что важное. И важность заключается именно в прошлом мальчика, которое он когда-то изменил с помощью волшебства. Но человек, которого мальчик любит, причиняет ему боль, вынуждая отказаться от волшебства и вернуть всё обратно. Следующий вопрос, Эрен: мальчик сможет пожертвовать собой ради того, кого любит? Эрен закрыл глаза, сжав руки в кулаки. Больше не хотелось слышать этого голоса, разъедающего его словно яд. — Я тебе подскажу: нет. Эрен вздрогнул. — Мальчик долго мучился, прежде чем принял такую любовь. Ему не с кем было поговорить, не с кем обсудить, ведь когда-то он ото всех закрылся, как только применил волшебство. Так было проще. Так он мог продолжать жить. Зачем же рушить тщательно выстроенное творение ради того, кто никогда не скажет ответных слов любви? — Он меня любит. — Это не любовь. — Он меня любит! Человек не позволил паузе затянуться. — Отец тоже любил тебя. По крайней мере, тебе искренне хотелось так считать. Не зря твоя любовь выросла из сравнений нового объекта мечтаний — досягаемого, более близкого и доступного — с далёким отцом. — Прекрати. Хватит! — Эрен замотал головой, впиваясь пальцами в волосы. — Люди ломают себя. Ради любви. Я так уже делал. Придётся сделать и тебе. Эрен перестал сопротивляться. Логичный конец был уже описан, хоть и против воли, но на душе стало спокойнее. — Я ответил на твои вопросы. История окончена. Теперь и ты ответь на мой. Дверь наверху лестницы медленно приоткрылась, впуская в темноту свет. Очертания чёрной фигуры стали чётче, яснее. Бледные тени постепенно уходили с лица. Эрен поднял голову, ещё раз дёрнув руки. Цепи, наконец, слегка поддались, отпуская. Дверь открылась до конца. Вдох, взгляд, тишина. Он, наконец, рассмотрел лицо человека. — Почему ты убил моего отца, Марко?