Rette Mich.

      «Что это было?» - эта мысль металась в моей голове в то время, как я со злостью стирал с себя остатки вчерашней ночи, стоя под душем.       Покувыркались мы знатно. Я уже и не помню, когда у меня был такой секс-марафон. Убивало только одно – я не мог оторвать глаз от возбужденного брата, трахающегося с близняшками. Меня от этого вело с такой силой, что ноги подкашивались, в животе возникала приятная истома, а в груди разливалось тепло.       Тогда это казалось таким желанным, нужным, а вот сейчас внезапно пришло осознание неправильности. Так не должно было быть, но это было. И я помнил каждый его стон, каждый всхлип, всё это так остро отражалось в моём сознании теперь, что я невольно заскулил снова возбуждаясь.       Это состояние всё больше пугало меня, но я ничего не мог с этим поделать. А делать что-то было нужно. И я ничего умнее придумать не смог, как просто отгородиться от Билла. Постарался воздвигнуть невидимый барьер, ведь так было лучше. Нет, так было правильно. Я не имел права думать о брате в таком ключе.       Теперь я всё больше времени проводил вне дома. Компанию мне составлял Георг, который всё же понимал, что что-то происходит, но вопросов лишних не задавал, за что я был ему благодарен. Я должен постараться забыть ту ночь, чего бы мне это ни стоило.       Но каждый раз возвращаясь с гулянки, ноги против воли несли меня в комнату Билла, а сердце шептало: «Всего одним глазком. От этого ведь хуже никому не будет. Я просто увижу, что с ним всё в порядке».       Билли спал, а я стоял в дверном проёме и глупо улыбался, смотря на него. Так не могло долго продолжаться, поэтому я и решил, во что бы то ни стало, засунуть свои непонятные чувства куда подальше и забыть всё, как страшный сон.       Что я и делал, включив полный игнор. Билл несколько раз пытался достучаться до меня, но я пресекал на корню любые его попытки. Так мне было легче. Лучше пусть он обижается на меня, пусть психует, чем поймёт, что на самом деле происходит со мной и, не дай бог, узнает о моих желаниях. Фак! Какие на хрен желания?! Как меня всё это начало раздражать.       А желания были... И очень откровенные. И сны откровенные, не меньше этих самых желаний. Такие реалистичные, что просыпался я в холодном поту и с каменным стояком.       А самое паршивое во всей сложившейся ситуации было то, что меня совсем перестало тянуть на девчонок. Вот это была полная клиника.       И как вовремя вспомнилось недавнее предложение о съёмках в рекламе. Вспомнив о нём, я в буквальном смысле расцвёл душой, будет хоть какая-то возможность отвлечься. А когда Ребекка объяснила весь сценарий съёмок и где мы будем снимать, так я вообще был на седьмом небе. Нью-Йорк – как я обожаю этот город, а теперь даже вдвойне.       Съёмки должны были начаться через неделю, поэтому я в плотную занялся этим вопросом. Мы пару раз встречались с Валенштайн, чтобы уладить кое-какие дела: подписать контракт, определиться со съёмочной группой, стилистами, и прочей ерундой, которая меня мало волновала. Биллу я решил ничего не говорить. Почему? Да потому что я и говорить с ним боялся, вдруг сорвусь? Этого я не мог допустить.       А когда до отъезда оставались сутки, я всё-таки решил немного расслабиться. Мы с Георгом встретились в нашем баре в центре.       - Билл знает, что ты уезжаешь? – друг сидел напротив, медленно потягивая пиво из бутылки.       - Нет, - вздохнул я, понимая, что этим могу расстроить брата, но по-другому было нельзя. Для меня нельзя.       - Том, ну вот что с вами происходит? Неужели ты у него опять тёлку увёл? Или… - Георг сделал многозначительную паузу, в изумлении от своих мыслей, вскидывая бровь, - Или это наш малыш Билли увёл тёлку у своего братца–кролика?       - Ха-ха, очень смешно, - огрызнулся я, кидая в друга арахисом.       - Ну так всё-таки, не хочешь рассказать? – не унимался парень.       - Не всё так просто, - вздохнул, опуская голову на сложенные на столе руки.       - А с вами вообще бывает просто? У вас же всегда проблемы вселенского масштаба. Если что-то происходит с тобой, то же самое происходит с ним – это закономерность. Все проблемы автоматически увеличиваются вдвойне, - друг уже слегка захмелел, но старался говорить спокойно, что собственно и выдавало его опьянение.       - Сам-то понял, что сказал? – усмехнулся я, впервые улыбнувшись за этот вечер.       - Короче, вы, близнецы, такой народ непонятный, точнее, вы только друг друга понимаете. Так что, Том, если ты что-то чувствуешь, то как ты думаешь, Билл не может чувствовать то же самое? – меня аж в жар бросило от его слов. А точнее от того, что возможно Билл тоже может хотеть от меня близости, как я хочу этого.       - Не-е-е-ет, - отрицательно протянул я, – Билл точно не захочет… - и тут я осёкся, поняв, что ещё чуть чуть и мог бы брякнуть лишнего.       Я задумался на секунду, а что если… Да нет, бред какой-то. Чтобы Билл… Нет! Стопроцентное нет!       За размышлениями я не сразу понял, что Георг кого-то набрал в телефоне, и пытается пьяным голосом что-то выведать у собеседника.       - …сво..ик..брата своего забери, - услышал я обрывок фразы.       - Какого ты творишь, Георг?! – взревел я, пытаясь выхватить телефон у него из рук. Когда мне это удалось, я нажал на сброс и испепеляюще уставился на друга.       - Вам надо помириться! – утвердительно кивнул головой парень.       - Вот только ты не лезь, сами разберёмся.       - Ага, вы разберетёсь, как же.       В кармане завибрировал телефон, глянув на дисплей я тяжело вздохнул. Билл.       - Чего тебе? – сухо спросил я, а у самого внутри всё бурлило и кипело.       - Это мне чего?! – взревел брат. Дальше он кричал в трубку, но я его не слушал, убрав телефон от уха.       И вот зачем Георгу надо было звонить?       - Не истери, - устало прошептал я, когда Билл закончил свою гневную тираду.       - Кто истерит? Да пошли вы, знаешь куда? – и отключился.       А мне стало так паршиво. Он переживает и не понимает, почему я с ним так. Мне бы, по сути, всё ему объяснить, ну или хотя бы попытаться, а я гашусь от него, как последний урод, заставляю нервничать. Да, даже соврать можно было, но никак не молчать.       - Георг, я домой! – на ходу надевая куртку, кинул я другу.       - Давно бы так, - услышал я вдогонку.       «Ты прав, давно надо было поговорить. Если он не поймёт, а он и не поймёт - это точно, то хотя бы будет знать, что происходит. А там пусть хоть стреляет, я и слова не скажу» , - с такими мыслями я ехал домой. Не смотря на поздний час, дороги были забиты.       - Лос-Анджелес, мать его! – выругался я, медленно нажимая на газ, чтобы потом снова затормозить через пару метров.       Вот таким черепашьим ходом я смог-таки выбраться из центра, сворачивая в сторону своего района. Там было уже попроще, хотя машины иногда и встречались, но уже не в таком количестве.       Остановившись возле дома, я открыл ворота своим пультом, заезжая во двор. И тут меня охватило чувство тревоги – света не было во всём доме. Обычно Билл оставлял освещение на нижнем этаже, прежде чем идти спать. Сегодня было абсолютно темно, даже на террасе не горел фонарь.       Выйдя из машины, я поспешил в дом. Обошёл все комнаты – Билла не было.       - Фак! – выругался, доставая мобильник. Нужно было срочно дозвониться до брата. Я примерно представлял в каком он состоянии, поэтому было страшно подумать, что тот может натворить.       - Абонент временно недоступен, - сообщил мне механический голос.       - Ну же, Билли, возьми трубку, - шептал я, снова и снова набирая номер брата.       - Абонент не может ответить на звонок, - и снова противные гудки.       Всю оставшуюся ночь я провёл, сидя на лестнице и отчаянно пытаясь дозвониться до брата. Но всё тот же механический женский голос сообщал, что он не может ответить.       Уже утром я устало откинулся на перила, закрывая глаза. Ужасно болела голова, тело ныло от напряжения, пальцы затекли, с силой сжимая телефон. А я всё ждал ответа, но его так и не было. Несколько отправленных мной смс тоже ушли в никуда и остались без ответа.       - Где ты, Билли? – вздыхая.       Со стороны двери послышался скрежет, а затем она распахнулась, и предо мной предстало «Оно». Да, именно оно, и никак иначе нельзя было назвать того, кого я увидел. Растрёпанные волосы торчали в разные стороны, создавая образ чучела из Алисы, их придерживали очки, которые Билл водрузил на голову. Краска на глазах размазана, под ними залегли огромные морщины, нос красный, а губы опухшие, будто его кто-то ударил. Но ссадин не было, так же как и крови на одежде.       Он молча посмотрел мне в глаза, виновато улыбаясь. Я тоже молчал, всё ещё продолжая сжимать в руке проклятый мобильник. С минуту продлилось наше противостояние – глаза в глаза. Первым не выдержал он, отводя взгляд в сторону.       - Том, я… - начал было он, но я его перебил.       - Что Том?! Твою мать, Билл, ты где шатался, сволочь ты пустоголовая? – меня несло, поэтому мало, что соображая, я подскочил к нему, хватая его за руку и с силой сжимая.       - Том, мне больно, - пропищал брат, пытаясь высвободиться.       - Тебе больно?! Да ты хоть понимаешь, что испытал я за эту ночь? Ты соображаешь своей дурной башкой, что со мной было, пока я обдумывал всё то, что с тобой могло случиться? – я кричал, не сдерживаясь, а он только молча опустил голову, сотрясаясь всем телом. Я видел его дрожь, а ещё я видел, что ему плохо. – Тварь ты, Билли, - совсем тихо произнёс я, обнимая его.       Слезы против воли потекли из глаз, оставляя солёные дорожки на моем лице. Мне не было стыдно в этот момент за свою слабость. Только Билл мог видеть меня таким.       - Прости, - прошептал он, утыкаясь носом мне в плечо. Он так же, как и я, плакал сейчас, это было понятно по его вздрагивающим плечам, – ты отгородился от меня, ты бросил меня. Я не знал, что думать, что делать. Мне так плохо, Том.       - Тише, тише, - поглаживая брата по голове, шептал я, - Всё прошло.       Видимо, сказалось напряжение, в котором провёл сегодняшнюю ночь, поэтому, плохо соображая, я приподнял Билли за подбородок и с силой прижимался к его губам своими. Этот поцелуй был очень нужен мне, поэтому как на автомате, я целовал брата, даже не понимая того, что он мне не отвечает. Осознание пришло потом, когда я почувствовал слегка солоноватый вкус слёз. Вмиг придя в себя, я тут же отстранился, вглядываясь в родные глаза.       - Билли, - прохрипел я, на большее просто не хватило сил. Голова кружилась, пальцы слегка подрагивали, сжимая его курточку, ноги будто ватные, напрочь отказывались держать.       Билл молчал, а из глаз текли слёзы, грязными дорожками, размазывая тушь с ресниц. Его губы сжались в одну тонкую линию, а подбородок еле заметно подрагивал.       - Я устал, - смотря сквозь меня, прошептал брат, - проводи меня до кровати.       - Конечно, - суетливо хватая его за плечи, я помог подняться наверх, до спальни. – Я сейчас наберу ванну, ты пока раздевайся.       Я поспешил в ванную, чтобы включить воду. Налив побольше пены, я кинул в воду соль с какими-то аромо-маслами и вернулся в комнату брата. Он лежал на кровати, уткнувшись лицом в подушку. Ровное дыхание говорило о том, что Билл спал. Мне оставалось только накрыть его сверху одеялом, заботливо подоткнув угол под подушку. И вернуться в ванную, чтобы выключить воду.       А в моей комнате меня уже ждали собранные чемоданы. Посмотрев на часы, я начал в уме считать оставшиеся часы до самолета.       Оставалось около четырёх часов, поэтому я ещё успевал заехать на студию. Там жизнь кипела вовсю, независимо от времени года или кризиса в стране. Я медленно шёл по коридору, выискивая в толпе снующих туда-сюда людей, знакомую фигуру.       - Дэвид! – крикнул я, заметив в толпе продюсера.       - О, Том, ты почему ещё не у Ребекки? – Дэвид остановился возле меня.       - Ты Георга не видел? - проигнорировав вопрос главного, спросил я.       - Он в звуковой был, - ответил Йост. – Так почему ты ещё здесь?       - Мне надо, чтобы Георг чуть позже проверил Билла, ему нездоровится, - соврал я.       - Опять двадцать пять, ну что на этот раз?       - Всё хорошо, сегодня отлежится дома, а завтра как огурчик. Просто мне нужно, чтобы его проверили, потому что я сам даже не сказал ему, что улетаю сегодня.       - Ладно, я скажу Георгу, а ты давай не медли, а то Ребекка весь мозг вынесет, если ты опоздаешь.       - Дэвид, только точно, не забудь, - попросил я, разворачиваясь в сторону выхода.       - Не забуду, - кинул он через плечо, уходя прочь.       Всё-таки я должен был сказать ему сам, но всю прошлую неделю я не имел такой возможности. Я сгорал от желания впиться в родные губы, обнять любимое тело. Но почему же так паршиво сейчас, когда всё это случилось? Может потому, что своим поступком я причинил ему боль?       Я знал одно - эта поездка поможет мне поставить съехавшие мозги на место. Уж я постараюсь заткнуть свои чувства, как можно глубже, ведь всё это неправильно. И сегодня Билли отчетливо дал мне это понять.