Rette Mich.

      - Том, что у тебя с телефоном? – послышался голос Ребекки откуда-то сбоку, куда я и повернул голову.       - Том, ну какого ты вертишься, такой кадр испортил, - возмутился фотограф.       - Ещё снимешь! – зло прошипел я, кидая злой взгляд на бедолагу, который тут же сжался, продолжая щёлкать камерой.       - Десять минут перерыв! – оповестила всех Валенштайн, подходя ко мне ближе. – Что с мобилой, спрашиваю?       - А что с ней? – делая вид, что понятия не имею о чём она, спросил я.       - Сейчас звонил Дэвид, говорит, что до тебя дозвониться не может, - пояснила она, протягивая мне бутылку с водой. Во всем здании работали кондиционеры, но облегчения они мало приносили, жара стояла нереальная.       - Освобожусь - перезвоню, - я безразлично пожал плечами, располагаясь в кресле возле окна.       - Йост показался мне взволнованным, - пояснила девушка, вставая позади меня.       - Да нет, - махнул рукой, разворачиваясь в кресле, - он просто в очередной раз включил босса, вот и всё.       - Ладно, со своим начальством сам решай, у меня своих дел по горло, - Ребекка медленно повернулась и зашагала прочь. – Сильно не расслабляйся, перерыв ещё пять минут, а то мы не успеем заснять весь материал.       * * *       Съёмки закончились поздно вечером. В гостиницу я попал уже ближе к одиннадцати. Всё тело болело от постоянного напряжения. В глазах рябило от частых вспышек камеры. От жары футболка неприятно прилипла к телу и приносила жуткий дискомфорт.       - Как же жарко, - посетовал я, отодвигая ворот футболки. Складывалось такое ощущение, что в этом грёбаном городе все кондиционеры устроили забастовку, решив этим самым доконать меня.       Я вышел из лифта, сразу же направляясь к своему номеру. В коридоре было тихо и безлюдно. Только одинокие фикусы стояли пристроившись вдоль стен. Ворс ковра приятно шелестел от моих шагов, отдаваясь шуршанием в ушах.       Проскользнув в свой номер и почувствовав поток долгожданной прохлады, я блаженно вздохнул. Устало усевшись в кресло, я начал думать, как же мне поступить. Надо было позвонить Биллу. Я прекрасно понимал, что он переживает, а ещё не понимает, почему я веду себя так.       Втянув воздух через нос, я громко выдохнул, нажимая на кнопку телефона. Аппарат ярко вспыхнул, загораясь, немного погодя послышалась лёгкая вибрация – сообщения о звонках шли одно за другим. Мне стало очень стыдно, когда я увидел, сколько раз Билл пытался до меня дозвониться. Он переживает, а я тут строю из себя не пойми кого.       Рука дрогнула, почувствовав настойчивую вибрацию. На дисплее высветилось имя брата, а я долго гипнотизировал гаджет – брать или не брать трубку? Тяжело вздохнув, я всё-таки нажал на приём и принялся ждать гневную братскую тираду. Но, вопреки моим ожиданиям, Билл не кричал, он только тихо заговорил.       - Том? Томми, ты слышишь меня? – его голос дрожал.       - Привет, - прошептал я, откидываясь на спинку кресла и закрывая глаза. Как же всё-таки приятно было услышать родной голос. Теперь я уже не был так уверен в правильности своих поступков. Я наивно полагал, что уехав подальше, пусть и не на долгий срок, смогу пересилить себя и постараться забыть. Но стоило мне услышать голос брата, как все моменты той ночи яркими вспышками всплыли у меня в голове.       Я будто наяву видел его искажённое страстью лицо, его пересохшие губы, которые он то и дело облизывал, сверкая своим невозможно возбуждающим пирсом. Его влажный лоб, с которого он стирал испарину тыльной стороной ладони, и всё это он проделывал, не отводя своего взгляда. Мне было прекрасно видно тогда, как его член входит в податливое тело Кали, и только от одного этого вида, я мог кончить, но сдерживался из последних сил, чтобы не упасть в грязь лицом.       - Как ты, Том?       - Я в порядке, - сухо ответил, с силой сжимая трубку телефона.       Мне было больно, очень сильно болело сердце. Из груди рвались рыдания, но я молча подавлял в себе желание упасть на кровать и разреветься, как сопливая школьница. А ещё меня переполняло желание обнять Билла, вцепиться пальцами в это худое тело и никуда не отпускать, шептать разные глупости, целовать везде, куда только можно дотянуться. Ласкать его мягкие губы свои языком, прося прощение за свои предрассудки, за свой эгоизм, который взял верх. За то, что осознанно делаю ему больно, заставляю переживать своего родного мальчика.       - Я скучаю, - еле слышно, будто он не сказал, а подумал. Моё сердце сжалось от нежности к этому тёплому существу, которое в данный момент находится по другую сторону континента. Конечно, можно попросить его прилететь ко мне, он сделает это не задумываясь. Но где гарантии, что я не сорвусь и не испугаю его своим поведением? Ведь он и не догадывается, наверное, что со мной происходит.       - Прости, - непрошенные слёзы потекли по щекам, заставляя задыхаться от нахлынувших чувств.       - Ничего, Том, всё в порядке, - тихий всхлип послышался на том конце, он тоже плакал, от этого стало совсем гадко. – Ты только приезжай поскорей, ты же знаешь, как тяжело я переношу разлуку.       - Хорошо, я обещаю.       - И не отключай больше телефон, я тут чуть с ума не сошёл, - настойчиво. – Я люблю тебя, Том.       - И я люблю тебя, Билли, - ответил, вытирая слёзы. – Если бы ты знал, как сильно я люблю тебя, - но эту фразу я не сказал, а подумал, нажимая на сброс.       У меня неделя на то, чтобы привести свои съехавшие мозги в порядок и решить уже, наконец, что делать. Сказать Биллу о том, что чувствую и пусть он либо прибьёт меня, либо ответит (на последнее я меньше всего надеялся). Или же засунуть свою хренову любовь куда подальше и постараться жить как раньше.       И когда я стал таким извращенцем?       Вопреки моим опасениям, съёмки закончились довольно быстро. Мы успели проделать всю работу меньше, чем за пять дней. И на исходе пятого дня мы всей командой решили отметить окончание фотосессии.       Мне очень понравился коллектив. И даже Реббека, не смотря на свою чопорность и стервозность. К тому же, после выпитых трёх бокалов шампанского, девушка совсем скинула свою маску начальницы, поддерживая весёлую компанию.       Каждый вечер, в течение этих пяти дней, я звонил Биллу, и мы подолгу разговаривали. Он постоянно говорил мне, что очень скучает, а я в ответ лишь молчал, не в силах произнести ни слова. А так хотелось о многом поговорить, открыть перед ним душу. Но я молчал, только изредка соглашался с ним, при этом тепло улыбаясь.       На следующий день я вылетел домой, специально не говоря брату. Хотел сделать сюрприз. Сюрприз удался, правда не так, как я ожидал.       Машина такси, тихо шурша колесами, остановилась напротив моего дома. Водитель помог мне с багажом и, отсалютовав на прощание, уехал, а я побрёл домой, в предвкушении скорой встречи с братом. Всё было решено, я собирался сказать Биллу о том, что чувствую, а там будь что будет, лишь бы уже перестать томить себя ожиданиями и глупыми надеждами. Если брат пошлёт меня, так тому и быть, всё же легче, чем мечтать о несбыточном.       Я медленно шёл по каменной дорожке, таща за собой чемодан на колесиках. Дома даже воздух казался другим, родным что ли. Улыбка самопроизвольно появилась на губах, стоило мне завидеть в окне знакомую фигурку. Билл самозабвенно танцевал на кухне, держа ложку в руке, вместо микрофона. Меня даже слегка повело от вида его губ, которые раскрывались в такт словам в песне.       Я так засмотрелся, что не сразу заметил ещё одну фигуру. Парень подошёл к Биллу сзади и приобнял его за плечи, кладя свой подбородок ему на плечо. Билли вздрогнул и тут же повернулся, заключая незнакомца в объятия. Эта идиллия так сильно резанула по сердцу, что я начал задыхаться, то ли от боли, то ли от злости. Мало что соображая, я двинулся в дом.       Меня заметили не сразу. Я стоял в дверях, пытаясь унять бешено бьющееся сердце. Парень, на вид наверное чуть младше нас самих, обнимал моего брата, шепча ему что-то. А Билл, в свою очередь, согласно кивал, счастливо улыбаясь.       - Извините, что мешаю вашему разговору, но может мне кто-нибудь объяснит, что здесь происходит?! – воскликнул я, пытаясь перекричать музыку. Билл вздрогнул, это было заметно по тому, как он сжался в руках этого незнакомца. Парень же, наоборот, повернулся ко мне, гордо подняв голову. Музыка стихла, также как и я перестал дышать, стоило мне увидеть в глазах брата испуг. Нет, это был не испуг, а самый настоящий вселенский ужас. Он молча смотрел мне в глаза, то и дело открывая и закрывая рот, будто рыба выброшенная на берег.       - Том?! – пропищал Билл, его губы подрагивали, а пальцы нервно теребили край его домашней футболки.       - Вроде того, - усмехнулся я, всеми силами стараясь не выдать своих чувств. Сердце молотило, как бешеное, отдаваясь молоточками в ушах. В горле встал неприятный ком, грозясь вывернуть содержимое желудка. Я, как наивный ребенок, летел сюда, потому что переживал, что брату одиноко, что он скучает и ждёт меня. А на самом деле ему было плевать на меня. – Билл, - спокойно позвал, - сейчас я очень устал и хочу отдохнуть. Поэтому, - я злобно глянул на незнакомца, - поэтому я иду к себе. А ты, когда освободишься, загляни, пожалуйста, ко мне и потрудись объяснить весь этот спектакль.       - Том, я… - начал было Билл, но я остановил его взмахом руки.       - Я сказал, когда отдохну! – выкрикнул, сжимая челюсть до побелевших желваков. Больше всего на тот момент, мне хотелось сгрести в охапку этих двух гадов, которые так посмеялись надо мной, и выкинуть их за дверь, но вместо этого я развернулся и пошёл наверх, в свою комнату.       Я дурак, Бог мой, какой же я дурак. На что я вообще надеялся? На то, что Билл хотя бы постарается понять меня или же попытается ответить мне? Да как такое вообще возможно? Это же бред чистой воды. Мне просто следует сходить на приём к психоаналитику. Я больной извращенец, у которого мозги съехали от собственного твинса. Что я могу требовать от него? Да ни хера я не могу. У него своя жизнь, и он вправе распоряжаться ею как ему вздумается. Его право встречаться с тем, с кем хочет. И моё мнение здесь особой роли не играет.       Но почему же так больно? Почему складывается такое ощущение, будто сердце вырвали из груди? Голова кружится от нехватки воздуха, а ноги подкашиваются всё сильнее с каждым шагом. У меня словно забрали точку опоры, и теперь я хватаюсь за всё, что попадается мне под руку. Но силы ускользают от меня, и весь привычный мир рушится, разлетается вдребезги на тысячи кусочков. Это мозаика, которую я никогда не смогу собрать заново. Что-то внутри надломилось, и нет больше той уверенности в себе.       В один миг я изменился, также как и всё вокруг. Я перестал видеть цвета. Формы предметов теперь казались резкими и угловатыми, воздух превратился в удушающее марево, а никотин на губах больно жёг нежную кожу. Лёгкие наполнялись привычным дымом, но вкуса я не чувствовал. Меня теперь не заботило то, что в своей комнате я не курил раньше. Всё это было раньше. Вся моя жизнь теперь состояла из двух абзацев – «До» и «После».       Господи, зачем ты так зло посмеялся надо мной? Зачем заставляешь испытывать всё это? Неужели такова цена за успешную карьеру? Если так, то забери всё, забери, не мучай. Я готов отказаться от всего, лишь бы эта боль ушла окончательно и бесповоротно.       Сигарета медленно тлела в руках, а я всё стоял возле окна, всматриваясь в горизонт. Яркий уголёк больно прижёг нежную кожу на пальцах, заставляя болезненно поморщиться и выйти из раздумий.       Из своей комнаты я вышел поздним вечером. Очень хотелось пить. Билл так и не зашёл ко мне, чему я был очень рад. Неизвестно чего бы я мог наговорить ему в таком состоянии.       Брата нигде не было. Наверное, отсиживался в своей комнате. Конечно же, он помнил наш разговор после вечеринки. И также помнил мою реакцию. Но он не мог знать то, что я теперь сам был повернутый на парнях. Нет, не так – я был повернутым на одном парне, на своём брате, на своём близнеце.       Я долго стоял возле открытого холодильника, туго соображая, зачем я здесь. Тёплая ладонь легла мне на плечо, выводя меня из полуобморочного состояния. Горячее дыхание опалило мой затылок, заставляя передёрнуть плечами от набежавших мурашек.       - Ты злишься? – родной голос зашелестел над ухом.       - Нет, - соврал я, стараясь не шевелиться, чтобы подольше растянуть наш такой нехитрый физический контакт.       - Мне было плохо, Том, очень плохо, понимаешь? – я кивнул в ответ. – Дилан помог мне, но это абсолютно ничего не значит, понимаешь? – я снова кивнул.       Билли опустил свои руки мне на талию, медленно поворачивая к себе лицом. У меня не было сил посмотреть ему в глаза, поэтому я так и стоял, зажмурившись и кусая губы.       - Я так скучал, Том, - его дыхание было так близко, что губы самопроизвольно раскрылись ему на встречу. Но вопреки моим ожиданиям, поцелуя не последовало. Билл обхватил меня двумя руками и прижался всем телом, кладя голову мне на плечо. – Я не педик, нет, - быстро зашептал он, словно боясь, что я оттолкну его, - мне правда было плохо. Это наркотики, Томми, понимаешь? Во всём виноваты наркотики. Но я всё, завязал с этим. Ты мне веришь? Скажи, Том, ты веришь мне? – он подхватил пальцами мой подбородок, поднимая мою голову. Наши глаза поравнялись, и я застыл, переваривая вылившуюся на меня информацию.       - О чём ты, Билли? – не своим голосом прошептал я, всё ещё не веря в услышанное. Брат весь сжался, испуганно смотря мне в глаза.       - Прости, Том, я не знаю… Я не удержался… Всего раз хотел… А потом эта ночь и Джесс… Всё так смешалось. Твой отъезд и молчание. Я хотел, я снова хотел, но сдержался. Дилан помог мне…. Мне было так плохо, Том! – Билл тараторил с такой скоростью, что окончания слов тонули у него на языке, так и не складываясь в полноценные предложения.       - Что ты такое говоришь? – срываясь на истерику прохрипел я, сжимая худые плечи брата.       - Томми, пожалуйста, только не отталкивай. Я не смогу без тебя. Мне не выносима одна мысль о разлуке. Мы же близнецы, Том, помнишь? – Билл уткнулся своим лбом в мой, заглядывая прямо в глаза и держа руку на затылке. А я не мог произнести ни слова. Звуки будто застряли в глотке, не было сил говорить. – Я всё сделаю, Томми, вот увидишь. Не будет ничего – ни Дилана, ни наркотиков, ни Джесс. Только ты и я, согласен? – он улыбнулся, судорожно хватая ртом воздух. Сейчас он мне напоминал психа, сбежавшего из клиники. Его движения рваные, хаотичные. Он теребил ткань моей футболки, то прижимая, то отталкивал. И говорил, говорил, говорил.       Слёзы текли по его щекам, но он даже не замечал этого. Его пальцы дрожали, голос срывался на хрип. А я молча стоял, с горечью осознавая, что Билли попал, и попал по крупному. Эта его тихая истерика могла означать только одно – он подсел на наркотики. Только так можно было объяснить его поведение. И как же я раньше не понял этого? Неужели я до такой степени был занят своими чувствами, что упустил момент, когда мой брат вляпался во всё это дерьмо. Я так долго жалел себя, что не замечал ничего вокруг.       - Пожалуйста, не отталкивай, - прошептал он, беря меня за руку. – Я не смогу без тебя, - целуя меня в губы, еле коснувшись своими. – Я так ждал тебя, - его дыхание сбивчивое.       Он прижал мою руку к своему паху, заставляя вздрогнуть всем телом.       - Тише, маленький, - испуганно прошептал он, - только не отталкивай. Мне так плохо, - и снова прижал мою руку. Его член стоял, упираясь в грубую ткань джинс. Слабый стон сорвался с его губ, стоило мне немного погладить его возбуждение.       А я млел от контраста ощущений. Я, естественно, представлял в своём воображении откровенные сцены, но то, что я ощущал сейчас, не шло ни в какое сравнение с мечтами. Отбросив все сомнения, я вцепился в ширинку брата, судорожно расстёгивая непокорные пуговицы. Меня трясло, как паралитика, пока я пытался аккуратно освободить его член из оков узких джинс.       - Пожалуйста, Томми, - шептал он, наверное, сам не зная, о чём просит.       Я обхватил его член пальцами, сильно сжимая головку. Капелька смазки выступила, увлажняя пульсирующий орган. Мои движения были рваные, сказывалось и моё возбуждение. Но как бы я не хотел получить ответную ласку, Билли не торопился, самозабвенно получая удовольствие от моей руки.       Он кончил быстро, хватило всего нескольких движений. Его громкий стон разлетелся по кухне, резонируя от стен. И его вырубило. Да, вот так. Он повис на мне безвольной куклой, запрокинув голову назад.       Мне стоило большого труда отнести его в свою комнату. Ведь моё собственное возбуждение никуда не делось.       Я уложил Билли на кровать, заботливо накрывая его одеялом. Он спал. Беззаботно дрых в своё удовольствие, в то время как я изнывал от изнуряющей боли в районе ширинки. Пришлось бежать в ванную, снимать стресс проверенным способом.       Спать я лёг рядом с братом, обнимая его поперёк талии и прижимая к себе. Его ровное дыхание успокаивало, заставляя забыться спокойным сном. Впервые за столь долгое время.