Поиграй со мной!

Я ненавижу то, кем я родилась. Спасибо отцу, курение которого убило Y-хромосомы, отвечающие за рождение мальчика. И матери, которая всё моё детство выряжала меня в розовые платьица и вручала новых кукол каждую пятницу. Они изо всех сил старались сделать из меня нормальную девочку, а получилось создание с проблемами с гендерной идентификацией*. Мне нравится быть парнем, и уже даже боли нету, когда я перетягиваю грудь практически до нулевого размера. И нравится держать в страхе всех хулиганов и всем говорить, что я мужчина, скрывая вторичные половые признаки за мешковатой одеждой. Да и вообще после восемнадцати я бы сделала операцию по смене пола, всё равно меня к парням не тянет, от них я получаю только эстетическое удовольствие. Я уже много лет анимешница. Всё началось с «Покемонов», потом «Наруто» и «Блич», а уже став старше, перешла на аниме посерьёзнее. На данный момент у меня огромная коллекция дисков, фигурок и манги, много косплейных костюмов, ведь я очень долго искала именно своего персонажа. А когда увидела его, влюбилась в его образ моментально. Шики из «Крови окаянного пса» стал моим кумиром и богом. У меня огромное количество вещей с ним, вся комната обклеена плакатами с этим жестоким убийцей. Для меня он вообще что-то вроде демона, прекрасного и недостижимого. Я более чем уверена, что если бы он был реальным человеком, то я бы просто не смогла бы с ним общаться из-за неумения сопротивляться его какому-то животному магнетизму. С такими, как он, срабатывает инстинкт самосохранения: хищник – нужно бежать, а ты пошевелиться не можешь, заворожено наблюдая за кошачьими движениями,. и приходишь в себя только тогда, когда холодный блеск катаны совсем рядом… В данный момент я живу Шики. Одеваюсь так же, как он, всегда ношу с собой холодное оружие, стараюсь вести себя также холодно и ненавидеть миловидных блондинчиков. Вообще, мне нравится подобный образ, именно его я избрала идеалом для себя; и во всём стараюсь следовать этому идеалу. Так что на предстоящий День рождения я решила подарить себе новую катану, которую уже завтра надо будет забрать из мастерской. Мне было просто скучно. Бывает такое, когда сидишь дома, и даже музыка не помогает избавиться от тоски, а идти на улицу просто лень. И любимое аниме как-то надоедает. Просто тупо смотришь часами в стену, изучая прихотливый рисунок на обоях. А потом валяешься на диване в своей комнате, разглядывая потолок. В такие моменты не хочется даже в интернете сидеть, пытаясь найти новые фанфики по любимым фендомам. Это называется "пароксизм довольства"**. Так что я решила сыграть с Дарумой. Всё равно ничего не потеряю. А хоть немного развлекусь. Выполнив всё то, что когда-то говорила Акане, я насмешливо произнесла: «Дарума-сан упала, Дарума-сан упала», - и замерла, ожидая хоть чего-то. А потом поинтересовалась: «Дарума-сан, почему ты упала?» Ничего не произошло. Я только фыркнула, вышла из ванной и утопала в свою комнату, оставляя мокрые следы ног на ковре. Первые лучи солнца уже пробились сквозь жалюзи, когда я открыла глаза. И чуть не заорала от неожиданности. Прямо надо мной нависла женщина, у которой половины лица просто не было, только какое-то кровавое месиво. Фу, дрянь какая… Конечно, я сразу же рявкнула: «Стой!» Призрака как ветром сдуло, а я подумала, что если оно призрак, значит, дух, а если дух, значит, можно провести спиритический сеанс, узнать, чего же хочет Дарума и не она ли виновата в смерти Кано и Маи и безумии Акане. Чёрная расчерченная доска была извлечена из ящика стола, протёрта влажной тряпкой и уложена на пол. «Дарума, ты здесь?» - спросила я. Деревянная пластинка сдвинулась к надписи «да». «Чего ты хочешь от нас?» - пластинка медленно опустилась вниз, время от времени останавливаясь на определённых буквах. «Зачем тебе нас убивать?» - дощечка неожиданно поднялась в воздух и упала на пол, словно показывая, что на мой последний вопрос Дарума отвечать не собирается. Пфф, нашлась мне тут примадонна. Я люблю скрип кожи, еле слышный, но уже заранее создающий некое ощущение опасности. И тихое биение ножен о мою спину в ритм музыке в наушниках. Снова низкий голос поёт о том, что всю планету нужно снести к чертям, а процветать должны нацизм, каннибализм, фашизм и прочие «измы». Бредоватый текст, кстати, но цепляет исключительно инструментальной частью. И вот на фонтане недалеко от моего дома я вижу стайку таких же психов, как и я, на этот раз листающих какую-то книгу. - Тама, - помахал рукой мне синеволосый паренёк. – Иди сюда, тут айс есть. - Чего вам? – вздохнула я, присаживаясь на бетонный парапет. - Что такое «Ад Томино», знаешь? – тыкнул мне под нос книгу кто-то из парней. - Слышал, но не сталкивался, - я покачала головой, водя ладонью по странице книги. - Это стихотворение. Прочтёшь его вслух, и с тобой случится несчастье, - пискнула девочка, сидящая рядом со мной. - Слабо? – ухмыльнулся синеволосый. - Нисколько, - фыркнула я. – Откуда начинать? – мне показали пальцем. Ну что ж, вызовем ещё и Томино на мою голову? Я прокашлялась и начала читать: - Старшую сестру рвет кровью, младшая сестра исходит огнем, Милый Томино плюется драгоценными камнями, Томино умер в одиночестве и был повергнут в ад, Ад, темнота, и нет там цветов, - кто-то рядом шумно вздохнул, а я продолжила, водя пальцем по строкам: - Уж не старшая ли это сестра Томино с хлыстом? Столько алых рубцов, страшно это. Хлещет, и бьет, и колотит. Путь к вечному аду лишь один. Проси указаний, как попасть в тьму ада, У золотой овцы, у соловья. Сколько еще осталось в кожаной суме? Готовься к бесконечному путешествию в ад. – я замолчала, переводя дух. Кто-то потрепал меня по волосам, убеждая продолжить чтение: - Весна пришла в леса и долины, Семь поворотов во тьме долины ада. В клетке соловей, в повозке овца; Слезы в глазах милого Томино. Плачь, соловей, лесам и дождю, Плачь о том, как любишь свою сестру. Протяжным стоном звучит эхо твоих рыданий сквозь ад, И кроваво-красные цветы. Через семь гор и долин ада В одиночестве путешествует милый Томино. Приветствуя тебя в аду, Сверкающие пики гор Вонзаются в свежую плоть. Это знак для милого Томино, – наконец-то закончила я. – И что теперь? За мной явится злобная тентакля? Или ещё что-то приключится? - А чёрт его знает, - пожал плечами синеволосый. – Вообще, ты первая, кто его прочитал, так что на тебе мы проверим, действует ли «Ад Томино», - раздалось противное хихиканье. – Ты сейчас куда вообще? - За катаной, перед этим зайду на кладбище к Маи, - я поднялась на ноги и зашагала прочь от хихикающей компании, всё ещё толкающей друг другу книгу. В Японии не принято делать пышных надгробий, но родители Маи были исключением. Могилу девушки было видно издалека, ошибиться было невозможно. Я присела на корточки, проводя пальцами по тепловатому камню. - Маи, это же она тебя убила? – тихо спросила я. – Зачем ты вообще решила сыграть в эту дурацкую игру? – за моей спиной появилась Дарума, но я отогнала её уже ставшим привычным за сегодня словом. – Вообще, как ты могла повестись на эту ерунду? – вздох. – Но я думаю, что я смогу отомстить за тебя, может, если победить, она исчезнет? Должен же быть способ как-то избавиться от этого призрака? – ветер зашелестел листьями невысокого деревца, растущего рядом, словно соглашаясь со мной. – Но если я умру, то я играла не совсем из-за скуки, больше из-за возможности поговорить с вызванным духом. Интересно, кто-то ещё догадается обо всём этом? Догадаются ли, что две смерти связаны между собой? Да и придёт ли кому-то в голову обвинить во всём призрака? Наверное, нужно узнать, кто эта Дарума такая, правда? Вот я этим и займусь, когда вернусь домой, обещаю тебе, - я погладила улыбающуюся мордашку Маи на надгробии. – Жалко, что ты больше не будешь рядом, правда. Может, я тебя любила и не из-за музыки, а просто потому, что ты была такой, какой была: вредноватой, смешной, яркой, - невольная улыбка. – Без тебя скучно, - плащ зашуршал, когда я поднялась на ноги. – Значит, договорились, сегодня я найду всё о ней, выиграю игру и завтра уничтожу, - я помахала рукой, словно прощаясь с подругой. – Пока, Маи, я ещё вернусь, окей? Я уже не раз за сегодняшний день задавалась вопросом, кто же такая эта Дарума, почему она настолько обозлена на мир и за что всех нас так ненавидит. Я уже забрала своё новое оружие и теперь шагала в сторону дома через парк. Именно в нём было наше с Маи место: самая дальняя скамеечка в тёмной части парка. На дереве рядом были выцарапаны наши имена, а на скамейке Маи нарисовала маленькую гитару со своими инициалами, а я – катану с вензелями на рукояти. До нашей скамеечки добраться было тяжело, так что можно было не опасаться излишнего внимания к нашим разговорам. Именно туда я сейчас и направлялась. Я не услышала, как кто-то извлёк катану из ножен. Не увидела вовремя миловидного мальчика с клеймом «Томино» на тыльной стороне ладони. До скамейки оставалось три или четыре шага, когда мне неожиданно стало очень больно в животе. Опустив глаза, я увидела окровавленный клинок, прошедший сквозь моё тело. Его выдернули так же резко, как и вонзили, тяжёлые капли крови скатились на землю, окрашивая травинки в яркий цвет. По катанке, нацарапанной на скамейке, расплылись буроватые разводы. Больно… Передо мной появился силуэт женщины с мечом в руках. Снова противный хруст и последующая ноющая боль теперь уже в ладони. Ещё и ещё. Всё больше крови и ран на теле. Я теряла сознание от боли, но приходила в себя, когда они немного останавливались. Последнее, что я помню – худощавая ручка с клеймом, демонстрирующая мне вырезанные на моей руке переплетающиеся слова. «Томино» и «Дарума». Слишком много духов на одного, не так ли?