Сontingency...

Он с мрачным видом прошел к столу и положил на него свою сумку. Сняв пиджак и повесив его на спинку стула, он взял халат с вешалки и натянул его на себя. Как всегда, его взгляд задержался на виде из окна. Он задумчиво смотрел на бегущих, словно муравьи, людей и закусывал губу. Ему казалось, что жизнь серая и скучная. Нет, он любил свою работу, но ему, как и каждому человеку, не хватало любви и ласки. Его уважали на работе, боготворили друзья, но подходящего ему человека он еще не нашел, хотя предложений было много. У него была аристократическая внешность. Блондин с ярко-голубыми глазами. Прямой греческий нос, тонкие губы. В меру подкаченное тело, длинные ноги. Амбициозен, умен, элегантен. Этот образ сводил с ума многих, но сам обладатель так и не воспользовался данными вариантами. Он приоткрыл окно, оставив только форточку, сел на кожаный стул, вынимая из своего рабочего портфеля нужные бумаги и документы. Тяжело вздохнув, он начал разбирать завал с бумажками и мысленно корил себя за то, что расслабился и не сделал работу вчера. Пока блондин разбирался с документами, наступило время обеда. В это время у врача начинался прием пациентов, которых оказалось достаточно, чтобы устать к четырем часам. Гнойные раны, два подозрения на аппендицит, грыжа, глубокий порез — все это он исправлял, изрядно попотев и побегав по отделению. До конца рабочего дня осталось два часа, и врач решил перекусить в столовой на первом этаже, где стоял кофейный автомат. Взяв себе стаканчик, он прошёл до свободного столика возле окна и сел за него. Попивая кофе, блондин смотрел в окно, которое выходило на двор, где в данный момент остановилась скорая. Задняя дверь открылась, и из машины выбежали двое врачей, открывая двери настежь и вывозя оттуда каталку с пациентом. Они суетились вокруг него, и Майк, нахмурив брови, понял, что что-то серьезное. Он цокнул языком, наблюдая, как пациента быстро повезли в больницу, чуть не опрокинув каталку, когда наткнулись на кочку. Смотреть на новых интернов — это нечто. Майк, конечно, сам был таким. Но то, что творили новенькие, у него вызывало одновременно и смех, и бешенство. Вдруг в столовую ворвался один из новых интернов, громко распахивая дверь и при этом крича на все помещение: "Мистер Притчард!!!" Да так неожиданно, что Майк чуть не пролил на себя остатки содержимого в кружке. — Что ты орешь? — раздраженно спросил Майк. — Там пациент! Он пуговицу проглотил! — выкрикнул парень. — О, Боже, зачем так орать-то? — Майк, нахмурив брови, встал, — где пациент? — В операционной. Срочно вас вызывают! — Да хорошо, хорошо! Не кричи ты так! Он встал и направился в пункт назначения, где его ждал, наверное, уже тысячный пациент за всю его жизнь, которого он должен был сейчас спасти. Подойдя к операционной, он переоделся в отдельной комнатке в специальный костюм, помыл руки с антисептиком, надел шапочку и маску и зашёл в операционную, где на столе лежал парень. Майк подошел к нему. Парень был ещё в состоянии. — He-elp me-e! He-e-elp! He-e-e-lp me-e-e! — кричал пациент. — Что здесь происходит? — Вы доктор? — тихо проговорил парень. Притчард кивнул. — Я умираю... - парень положил руку на живот, закрыл глаза и высунул кончик языка, свешивая его в правом уголке рта. Помощники, которые готовили аппараты и инструменты, прыснули в кулаки, а анестезиолог и вовсе рассмеялся в голос. — Молодой человек, Майкл все сделает хорошо. Он очень хороший специалист. Не волнуйтесь, анестезия уже начала действовать, сейчас вы почувствуете слабость, и тело вас перестанет слушаться, потом вы захотите спать, не волнуйтесь, так надо, — сказал анестезиолог Кевин Бентли. А паренек уже был на второй, так сказать, стадии. Его рука скатилась на стол, лицо расслабилось, он уснул. — Так, ребята, стараемся все сделать правильно! Перчатки! — скомандовал Майк. Ему падали перчатки и сразу же скальпель. — УЗИ показало, что пуговица в желудке сверху. Ему вкололи успокоительное в скорой, поэтому боли он не чувствовал. Переносимость лекарств хорошая. Все приборы подключены. Можно начинать. Майк скальпелем сделал маленький аккуратный надрез над пупком, вставляя щипцы, чтобы приоткрыть отверстие. Помощники стирали выступающую кровь ваткой, помогая подавать разные инструменты. Кевин следил за показателями на аппаратах. Еще надрез, снижение давления, учащённый пульс, пуговица, игла с ниткой, укол, еще игла с ниткой, конец. Операция прошла успешно, осталось дело за самим пареньком. Все зависит от него. Майк снял окровавленные перчатки, переоделся обратно в свой белый халат и сел рядом с Билли, пока его не переведут в палату, что вскоре и произошло. Утром Майк буквально бежал на работу, чтобы снова посмотреть на новоиспеченного пациента. Всегда серьезный и рассудительный, он не мог объяснить этого чувства внутри себя, которое тянуло его поскорее увидеть парнишку. Вчера, когда он впервые увидел его, что-то в его сердце кольнуло, давая понять, что этот человек станет для Майка ближе, нежели обычным пациентом. Он понял это еще вчера, но одна мысль, что это случилось так быстро и непонятно, казалась ему абсурдной. Хоть и прочитавший в свое время много романов и книжек о счастливой любви, он до сих пор не верил в любовь с первого взгляда. Но, как говорится, сердце не обманешь. Весь воодушевленный, он зашел в здание. Как всегда, надев халат, он вышел и столкнулся лицом с интерном. Попросив его принести карточку нового пациента, он спустился в столовую и налил себе кофе. Выпив содержимое, он направился в свой кабинет, где его уже ждал интерн с карточкой. — Я сам буду следить за ним, — буркнул Притчард, беря карточку и заходя в свой кабинет. «Билли Джо Армстронг — красивое имя», — подумал блондин, читая медицинскую карту пациента. Он был довольно неусидчивым ребенком. Майк усмехнулся. Потом он взял карточку и нужные бумаги и направился в справочную. — В какой палате лежит пациент Билли Джо Армстронг? — спросил Майк у сидящей там девушки. — А, это тот парень с пуговицей, — улыбнулась Джен. Блондин, усмехнувшись в ответ, кивнул. — В 14 палате. Его в одиночную положили, — ответила она. — Так и надо. Спасибо, — ответил Притчард и, развернувшись, пошел в палату. Он тихо открыл дверь и зашел в небольшое помещение. Напротив двери было окно. Слева была лавочка для посетителей и дверь, которая вела в ванную комнату. Около двери слева стоял небольшой столик и стул. А напротив стола в правом углу стояла большая кушетка, больше похожая на кровать, где тихо посапывал Армстронг. Майк прошел, беря стул, и сел около кровати Билли. Он проверил температуру. Операция прошла успешно, и сколько времени потребуется на восстановление, зависит только от него самого. Майк сделал некоторые записи и поднял голову, когда боковым зрением увидел, как тот во сне помотал головой и что-то прошептал. В карточке было написано, что он плохо спит. Майк взял его за руку, немного поглаживая. Билли затих. Его кожа была бледной, как фарфор, и очень нежной, словно лепесток розы. Майк невольно засмотрелся на его лицо. Совсем детское, хотя парню было уже 19 лет. Вдруг тот снова помотал головой, и несколько черных прядей упали ему на лицо. Майк потянулся и коснулся рукой лба Билли, убирая непослушные волосы. Вдруг пациент неожиданно распахнул глаза, а Майк даже не успел среагировать и просто, словно зачарованный, смотрел в эти два ярких изумруда. Секунда, и Билли вновь закатил глаза и провалился в сон. Майк облегченно выдохнул. Прошло три дня после операции. Билли проспал сутки, приходя в себя два раза. Один раз тогда, когда рядом был Майк, второй раз ночью, когда ему меняли капельницу. Он был слишком слаб даже для того, чтобы проснуться, не говоря уже о чем-то большем, как разговор. И вот сейчас Майк проверял давление и температуру Билли, а тот лежал и смотрел на его накаченные, профессиональные, золотые руки. — У тебя что-нибудь болит? Голова не кружится? Что-нибудь хочется? — Майк аккуратно поправил иглу в левой руке и взял того за руку, согревая ее. Армстронг перевел взгляд на их руки, а потом на Майка, смотря на него вопросительно и немного смущенно. — Я… хочу пить… — тихо проговорил Билли. Его голос был хриплым ото сна и долгого молчания. — Да, конечно, сейчас. — Майк встал со стула, отпуская руку Билли, и, взяв стакан, налил туда воды из графина. Подойдя к Билли, он приподнял его голову, помогая присесть, и поднес стакан с водой к его губам. Билли приоткрыл их, но вода лилась мимо, почти не попадая в рот. Билли закрыл глаза, раздражаясь из-за своей беспомощности в такой ситуации. Он хотел попробовать еще раз, но не успел попросить, за него решили все. Майк, видя, что ничего так не получается, набрал в рот воды и прильнул к губам Билли, раздвигая их немного языком, вливая воду внутрь. Билли опешил от таких действий его врача, но проглотил всю воду. — Напился? — спросил Притчард, когда положил обратно Билли. — С-спасибо. — Билли покраснел и закрыл глаза. — И как же ты умудрился проглотить пуговицу? — Я… Эм, играл в «Правду или Действие» с другом, вот и получилось так… — сказал Билли. — Ясно все. Ладно, отдыхай, позже я еще зайду. — сказал Майк и вышел, чтобы Билли не заметил, как он еле сдерживает смех. Через некоторое время Майк снова зашел к Билли. Тот лежал и смотрел в потолок. — Я рад, что ты зашел, — кончиками губ улыбнулся он, — тут очень скучно! — Да. Как ты себя чувствуешь? — спросил Майк, садясь на стул рядом с кроватью Билли. — Вот когда ты рядом — лучше, — ответил брюнет. Майк закусил губу, почувствовав в душе укол тепла и нежности, но быстро взял себя в руки. — У тебя родственники тут живут? — Нет, я уехал от них, когда закончил школу, и приехал сюда, чтобы учиться, — ответил Билли. — На кого ты учишься? — поинтересовался Майк. — На экономиста. Но я не хочу всю жизнь копаться в бумажках, я хочу творить, — ответил он, — творить музыку… — Все будет, если ты этого действительно хочешь, — сказал Майк. Билли поднял руку и потянул ее к Майку, запуская пальцы в блондинистые волосы. Он остановился на затылке и потянул голову блондина к себе, заставляя Притчарда нагнуться. Тот, хоть и был немного шокирован данными действами, не мог не поддаться. И когда их лица были максимально близки, Билли прикоснулся пухлыми губами к губам Майка. Хоть это было абсурдно — после каких-то жалких четырех дней целоваться, — но они оба чувствовали это. Они как будто нуждались в друг друге, хотя, может, это и было правдой. Майк запустил длинные пальцы в смолянистые волосы, сминая губы Билли своими тонкими. Через некоторое время Майк отстранился от него, смущенно глядя брюнету в глаза. — Что это было? — спросил он, проводя пальцами по губам. — Не знаю, — пожал плечами брюнет. И оба рассмеялись. Неделя прошла незаметно. Майк практически не выходил из палаты Билли. Другие начали что-то подозревать, но он просто отвечал, что это — «особый пациент», таким образом отсрочивая ненужные вопросы на три дня. С каждым разом он узнавал о Билли что-то новое. Так как он не говорил много о себе, а предпочитал лишь слушать, он любил голос Билли и его рассказы. Он проводил часами в его палате, наслаждаясь его компанией. И никакой другой человек не интересовал его так, как этот зеленоглазый брюнет. Майк даже ночи проводил у Билли в палате, но эти ночи проходили нестерпимо быстро за разговорами и шутками. Они были полностью разными, и тем было много. Узнавая все больше своего нового пациента, он все сильнее влюблялся в него. Билли отвечал взаимностью и уже с нетерпением ждал, когда его врач придет. — Ну-у что, ты готов? Пойдем? — как-то робко спросил Майк, заглядывая в опустевшую палату. Сегодня выписывают Билли. Последнюю ночь они провели вместе, как всегда разговаривая. Теперь они будут видеться реже, если вообще будут видеться. Билли грустный, Майк — взволнованный. Он решился на последний поступок, о котором, возможно, будет жалеть, но об этом он будет думать позже. Он прошли к операционной, где обычно Билли делают перевязку. БиДжей прошел к столу и сел на него, снимая с себя майку. Майк сглотнул, вновь видя прекрасное тело парня. Его слегка очерченные кубики, подтянутый живот, выпирающие ключицы, плечи… Майк с ума сходил, когда все это видел. Его руки потели, как у подростка на первом свидании, и дрожали, будто он кого-то убил. На негнущихся ногах Майк подошел к шкафчику, взял бинт, мазь, вату и пластырь и прошел к Билли, который расположился на столе. Притчард взял ножницы, срезал старый бинт, продезинфицировал шов, нанес мазь и сверху наклеил пластырь, аккуратно поглаживая его. — Билли… — Да? — Ты веришь мне? — спросил Майк, поднимая взгляд на Билли. — Верю... — через какое-то время ответил Билли. После его слов Майк навис над Билли, целуя его в уголок рта. Билли шумно выдохнул и повернул немного голову, чтобы Майк смазано поцеловал его в губы. Да. Они оба этого желали. Эти губы такие манящие, сладкие. Майк прошелся по бокам Армстронга, беря его руки в свои и поднимая их вверх. Его язык прошелся по щеке, поднимаясь к уху, обводя ушную раковину. Еще один громкий вздох вырвался из груди Билли. Майк продолжал целовать и облизывать ухо, пока он протягивал ремешок, чтобы закрепить руки БиДжея. Когда это у него получилось, они уже были изрядно возбуждены. БиДжей раздвинул ноги, чтобы Майк устроился поудобней. Майк погладил грудь Би, спускаясь ниже, оглаживая бока парня, подходя к джинсам все ближе и ближе. Пуговица поддалась легко, и вскоре джинсы слетели на пол, куда вслед отправился халат и футболка Майка. Губы вновь нашли друг друга в сладком поцелуе. Язык прошёлся по ровным зубам, размыкая их, продвигаясь глубже. Билли выгнулся, сильнее прижимаясь к Притчарду. Майк ласкал языком нёбо чужого рта, время от времени сплетаясь с языком его обладателя. Билли, с которым в первый раз происходило все это, лишь неуверенно отвечал на поцелуй, робко отводя взгляд и тихо постанывая. Его пальцы нервно впивались в кожу собственной руки, но он знал, что это далеко не конец. Майк разорвал поцелуй и начал водить языком по подбородку. Остановившись на несколько секунд, он начал спускаться дальше к шее, тщательно вылизывая ее и напоследок оставляя пару алеющих засосов. Билли лишь выгибался, прикрыв глаза и шумно дыша. Майк проложил дорожку поцелуев от сладкой шеи брюнета дальше, останавливаясь на сосках и нежно лаская каждый из них. Билли уже не смог вытерпеть и, выгибаясь, стонал. Эти звуки резали воздух, и Майк получал лишь удовольствие, слушая их. Закончив с сосками, он продолжил свой путь дальше, к пупку и пару секунд уделил ему, получая со стороны любовника тихие стоны. Еще пару моментов, и он добрался до трусов, оттягивая резинку, освобождая возбужденную плоть. Билли, откинув голову, громко застонал, а Майк тем временем стянул трусы с любовника. Мгновение, и джинсы с трусами Майка полетели в неизвестном направлении и оба парней были полностью обнаженными друг перед другом. Билли посмотрел на Майка, ловя взгляд блондина на себе, и покраснел, закрыв глаза. Майк, лишь усмехнувшись, устроился около ног Билли поудобнее, игриво целуя его за ушком. Потом он достал еще пару ремешков и привязал ноги Билли к кровати, ловя испуганный взгляд зеленых глаз. — Ты же веришь мне? — прошептал Майк ему на ухо. — Д-да… — выдохнул Билли. Майк опустился ниже, обдавая горячим дыханием возбужденный член любовника, на что Билли еще сильнее зажмурил глаза. Майк взял в рот головку, обводя языком и посасывая, чем вызвал протяжный стон у брюнета. Вдруг он взял член полностью, на что пальцы Билли раздирали кожу своих связанных рук, а маленький ротик издавал сладкие стоны. Рука блондина поднялась выше, к шее брюнета. Майк медленно водил языком по члену и все сильнее надавливал на шею любовника. С каждым новым движением рта его рука сильнее надавливала на шею Билли. Таким образом, он полностью подчинил себе брюнета. Он задыхался, слюни текли из уголков его губ, но ему нравилось это, и он покорно слушался своего партнера. Вскоре Майк отстранился, на что получил разочарованный стон со стороны любовника. Он взял стоявший на тумбочке вазелин и открыл крышку. Она громко чпокнула, на что Билли, который все это время был как будто в забытье, распахнул глаза. — Мне будет больно? — тихо спросил он. Майк с нежностью взглянул на брюнета и улыбнулся: — Ты же потерпишь ради меня? Совсем немного, — он наклонился, касаясь губ любовника, но вскоре отстраняясь и возобновляя начатое действие. Билли откинул голову и испуганно смотрел на Майка, закусывая губу. Тот вылил немного содержимого бутылочки на руку и склонился над Билли, подставляя один палец к узкому отверстию. Момент, и он начал погружать палец внутрь. Билли шумно выдохнул и откинул голову назад. — Расслабься, — шепнул Майк. Билли старался слушаться любовника и более-менее взял себя в руки. Когда палец Майка был полностью внутри, тот посмотрел на брюнета. Весь раскрасневшийся, съёжившийся, он был просто очарователен. Медленно блондин начал двигаться в теле брюнета. А тот лишь тихо постанывал. Вскоре он добавил еще один палец, а Билли заскулил, раздирая кожу рук до крови. Майк наклонился над ним, не вынимая пальцев, и начал целовать красное лицо. Билли плотно зажмурил глаза, но из них полились горячие слезы, когда Майк раздвинул пальцы внутри брюнета в разные стороны. Майк ласково взглянул на брюнета, когда тот распахнул глаза, такие чистые и прекрасные, что Майк вновь просто засмотрелся. Он просто сходил с ума по этим глазам. Эти глаза — его гребанный фетиш. Он нежно сцеловывал соленые слезинки, добавляя третий палец, на что Билли просто не сдержался и громко воскликнул: — Мне больно-о! — Еще немного малыш, — Майк поцеловал его в висок, двигая пальцами внутри брюнета. Билли начал шипеть, пока его зад просто горел. Было больно и неприятно, хотя чувство лёгкой возбужденности осталось. Хотелось попробовать новое, о чем часто говорил друг, описывая, как ему было хорошо, но эта боль все портила, и единственной причиной, почему он ещё не орал и не вырывался, был Майк. Билли хотел его. Ведь он прекрасен во всем. Его внешность, его тело, его характер и вкусы, его взгляды на жизнь. И тот взгляд, который достался Билли. В его глазах была та скрытая, незнакомая, потайная даже для Майка любовь. Поэтому он терпел, пытался забыть, что ему больно, смотря на Майка и пытаясь расслабиться. Вскоре стало легче, боль утихла, и на смену ей пришло наслаждение. Майк, смотря, как Билли стало легче, да и ему двигать тремя пальцами, решил, что пора. Свободной рукой выдавил побольше вазелина на член, размазывая по всей длине, для лёгкого проникновения. Майк пришёлся языком от основания до головки члена Билли, заглатывая головку, посасывая её. Билли выгнулся сильнее, насколько ему позволили ремешки, которыми он был связан. Тем временем Майк вынул пальцы из ануса и приставил головку. Заглотив до основания член, так что он упирался в заднюю стенку горла, он вошёл полностью в Билли одним толчком. Армстронг, не сдержавшись, громко застонал скорее от боли, нежели от удовольствия. Все же, пальцы не сравнятся с размером члена Майка. Притчард остановился, боясь двигаться, ибо это принесёт боль его мальчику. А он этого не хотел, но первый раз всегда болезненно проходит. Он хотел, чтобы Билли стал его. Только его и ничьим больше. Он стал быстрее двигать головой, постоянно заглатывая член Билли до основания, проводя языком по стволу, отвлекая парня от боли. Майк вышел до середины, чтобы Билли стало легче, и это сработало. БиДжей расслабился, привыкая к чувству наполненности. Когда боль ушла, оставляя после себя чувство неприятности, Армстронг слегка качнул бедрами, давая разрешение двигаться. Майк оторвался от члена Билли, целуя его в пах, оставляя засос. Капелька пота сбежала по виску Майка, когда он еле сдержался, чтобы не навредить Билли. Аккуратно двинул будрами вперёд, вновь входя до конца, что его яйца с характерным звуком стукнулись об упругую попу Билли. Посмотрев на лицо Билли и не увидев изменений, он начал двигаться в медленном темпе, выходя до середины. Билли тихо постанывал, закусывая нижнюю губу, прикрыв глаза. Вскоре этого стало мало обоим, и Майк стал двигаться быстрее, меняя угол проникновения, пока не нашёл то, что искал. Билли извивался все сильнее и сильнее, стоны становились громче и громче. Майк выходил почти до конца, оставляя кончик головки, и входил полностью, проходя по простате. Движения становились все быстрее, пока Билли не закричал от удовольствия, пока Майк не заглушил его крик страстным поцелуем. Ещё чуть-чуть, и Билли бы накрыл оргазм, но Майк решил иначе. Он сжал основание члена Армстронга, не давая ему кончить. Они кончат вместе. Билли хотел выть от того, как ему хотелось кончить. Член покраснел от прилившей крови и раздулся, будто готов взорваться. — Ма-а-айк! Я больше не могу... — Сейчас, малыш... Пара толчков и движений на члене Билли, и их накрыл крышесносный оргазм. Билли кончил с именем Майка на губах, забрызгивая свой живот, хотя и Майку тоже хватило. Майк же кончил внутрь Билли, произнеся его имя. Через секунды три Притчард вышел из него, ложась рядом, чтобы прийти в себя после оргазма. А Билли сразу вырубился после такого. Майк, тяжело дыша, посмотрел на Билли и понял, что что-то не так. Его голова была повернута в противоположную от Майк сторону, а обмякшее тело лежало на кушетке. Майк навис над Билли, хлопая его по щекам, но тот никак не среагировал. Тогда Майк взял бутылку с водой, которую приготовил ранее, зная, чем может закончиться первый раз. Билли был слишком хрупким, словно фарфоровая кукла. Майк немного приоткрыл бутылку, в меру открутив крышку, но не до конца, и начал поливать лицо брюнета, при этом хлопая его по щекам. — Билли, хэй, малыш, — он гладил его щеки, покрывая шею поцелуями. Тут он услышал тихий хрип Билли и поднял глаза на брюнета. Тот усталым взглядом смотрел на Майка, не имея сил что-либо сказать, и лишь улыбнулся уголками губ. Майк чмокнул его в губы, но это было еще не все. Сегодня Майк сделал Билли его мальчиком, но он хотел, чтобы это было навсегда. Ведь ему всего 19 лет. Он ветреный и легко может бросить Майка, который до беспамятства влюбился в этого зеленоглазого парнишку. Тут он встал, не развязывая Билли, и подошел к столу, где лежали медицинские принадлежности. — Майк, что ты делаешь? — подал голос Билли. — Сейчас увидишь, — ответил Майк, взяв со стола скальпель. Он вернулся на прежнее место. Когда тот увидел острый предмет в руках любовника, то его глаза наполнились страхом, и он истошно завопил: — Отпусти меня! Не надо! Я боюсь лезвий! — кричал он, но Майк был так заворожен идеей, что взял с тумбочки пластырь и, отрезав большой кусок, налепил на рот Билли. Тот начал дрожать, а его и так огромные глаза стали еще шире и наполнились слезами. Майк видел в них столько паники и беспокойства, что уже было решил прекратить, но что-то не дало ему это сделать. Вместо этого он залепил Билли пощечину. Голова брюнета резко мотнулась в сторону, и он беспомощно затих. Майк посмотрел на сексуально выпирающую левую ключицу и припал к ней губами. Он оседлал бедра Билли, продолжая вылизывать чувствительное место брюнета, которому не оставалось ничего сделать, кроме как смириться с происходящим. Тут Майк остановился, а Билли повернул голову. — Ты же веришь мне? — спросил Майк, но ответа не последовало, лишь испуганный взгляд. Он прислонил холодное лезвие к нежной коже и надавил. Билли закричал сквозь пластырь и затрясся, но Майк вновь ударил его. — Не дрыгайся! Больнее будет! — прикрикнул он. Билли лишь слабо опустил голову, в его глазах стояли слезы и… ненависть? Майк сильнее надавил на кожу и начал вести линию, оставляя красные, тонкие, словно нить, порезы. Билли не дрыгался, но беспомощно мычал, по его щекам потекли горячие слезы, а Майк совершенно не обращал внимания, все сильнее надавливая и доставляя ужасную боль любовнику. Он продолжал вести замысловатые узоры по гладкой коже, и наконец-то остановился, но на секунду, чтобы протереть больничной простыней край скальпеля, который был полностью в крови. Билли посмотрел на свою ключицу и ужаснулся. На ней красовалась большая и кровоточащая кардиограмма. В то же время Билли подумал, что она очень привлекательна, но быстро отбросил эту мысль. Майк снова прикоснулся лезвием к коже, и через минуту над самой длинной линией в конце кардиограммы красовалась надпись «B + M» и сердечко. Наконец он закончил и улыбнулся, любуясь своей работой. Он снял пластырь со рта Билли, а тот зашелся рыданиями. Он тихо шептал: — Ненавижу тебя… Больной ублюдок… Майк потянулся к тумбочке и взял с нее марлю и бутылку со спиртом. Смочив марлю посильнее, он провел по кровоточащему рисунку на коже брюнета. Тот закричал и начал брыкаться. — Отпусти! Отвяжи меня! Не тронь!! — яростно, с нескрываемой ненавистью кричал он сквозь слезы. Майк, ничего не говоря послушно отвязал брюнета. Блондин встал, надевая свою одежду и наблюдая, как Билли медленно встает и через шипение от боли в суставах собирает свою одежду. Он сидел и тихо плакал, натягивая на себя джинсы и футболку, а потом, когда оделся, подошел к уже одетому, стоящему около окна Майку и шепнул ему: — Ненавижу тебя… И, хлопнув дверью, ушел, оставляя блондина в полном одиночестве. Билли еле доехал домой со своей легкой сумкой с вещами с больницы, стирая рукой выступающие слезы. Поясница жутко болела, футболка была в крови, возле левой ключице, а боль напоминала, кто и что с ним сделал, от чего ненависть расползалась по венам, распаляя Билли сильней. Зайдя в дом, Билли направился к зеркалу, снимая футболку. Перед ним стоял парень, обретший счастье, только от этого счастья остался отголосок в заплаканных глазах. Тря дня он ходил раздраженный, с таким незнакомым чувством опустошенности, будто потерял что-то важное. Он начал скучать по тем накаченным рукам, на которых выступали синие вены, которые так красиво смотрелись только на его руках. Но то, что Майк делал с Билли, его пугало. Очень пугало. И он ненавидел за этого самого себя и Майка в особенности. Эти же три дня. Гребанных три дня были ужасны для Майка. Все это чертово время Майк просто молчал и не хотел ни с кем разговаривать. На работе был груб и хмур, а дома разрывался на части от любви к зеленоглазому мальчишке. Этот человек за считанные дни стал для блондина смыслом жизни. Ведь только благодаря этому молодому, заносчивому брюнету Майк почувствовал, что начал жить. Он понял, что Билли тот, кого он искал всю жизнь. И теперь он потерял его, возможно, навсегда. Он винил себя за ту потерю контроля, когда он просто причинял ему боль, не заботясь ни о чем больше, только о собственном желании. И ночью в приступах отчаяния, сидя на холодной плитке в ванной, он вырезал на своей коже то же самое изображение, только на правой ключице. Оно получилось кривым, потому что у Майка тряслись руки. На четвертый день Майк не выдержал. Он нашел в картотеке медицинскую карту Билли и выписал адрес. Но пойти туда лично он боялся. Боялся того, что тот просто пошлет его, чем сделает еще больнее. И он решил начать издалека. Написав на листочке бумаги: "Мне тебя не хватает. Твой Майк.", он спрятал листочек в конверт, пришел к дому Билли и лично положил конверт в почтовый ящик. Посмотрев на дом, думая, там ли его любимый или нет, развернулся и ушел домой. Билли шел из универа домой, по дороге зашел в магазин, чтобы купить пластырь, который закончился, для того, чтобы клеить на шрам-тату. Уже подходя к дому, он заметил приоткрытый почтовый ящик. Подойдя к нему, он вытащил белый конверт, удивленно смотря на него. «От кого?» — промелькнула мысль в голове, интерес накрыл его с головой, и он поспешил открыть его. Но кода он увидел, что там написано, настроение сошло на нет. Ярость захлестнула Билли, и, взяв белый лист, он написал: «Зато мне тебя хватило. Не твой Билли» и, вложив в тот же конверт, положил его в карман, чтобы завтра по дороге закинуть его в больницу, где работает Майк. После чего день прошел просто ужасно. Билли одолевали сомнения по поводу того, правильно ли он поступает. На следующий день пришел ответ и адрес дома Майка. «Билли, я мудак, знаю. Но я не могу без тебя. Черт, я люблю тебя, Билли. Вернись, пожалуйста». Их переписка стала ежедневной. Каждый пытался добиться своего… «Я боюсь тебя... то, что ты сотворил со мной после. Я не могу. Нет.» — Билли. «Прости меня, малыш... я не хотел... я не понимал, что творю…» — Майк. «Ты ведь слышал меня. Я просил прекратить это. Мне было больно. Мне сейчас больно.» — Билли. «Билли, пожалуйста, не оставляй от меня... Мне тоже больно от того, что я сделал. Я просто хотел, чтобы ты был моим.» — Майк. «Да. Пошел.Ты.» — Билли. Сегодня Майк пришел на работу и увидел еще один конверт на краю своего стола. «Да. Пошел. Ты.» — прочитал Майк на клочке белой бумаги. Это было последней каплей. Слезы начали душить блондина, и он прислонил руку ко рту, чтобы хоть как-то остановить рыдания, но он не мог остановиться. — Нет, нет, нет, — в забытье шептал Майк, комкая волосы на голове. И тут он понял, что если сейчас ничего не сделает, то потеряет этого мальчика навсегда. А это было самым страшным для Майка. Он встал и выбежал из кабинета, сбивая всех на своем пути. Момент, и он выбежал из здания, стирая слезы с щек. Он бежал по до боли знакомому пути, он надеялся, что застанет его дома, что найдет, что не потеряет. Пока он бежал, его чуть не сбила машина, пару раз он чуть не упал, но это ни за что не могло остановить влюбленного парня. Весь запыхавшийся, вспотевший, он прибежал к дому Билли и поднял руку, чтобы нажать на звонок. Майк только хотел нажать на звонок, но дверь распахнулась, и ему в грудь врезался Билли. Его Притчард ни с кем не спутает. От неожиданности Билли ойкнул и упал на пятую точку в ноги Майку. — Ты? — заорал Билли, поднимаясь на ноги. Он ухватился за дверь, чтобы закрыть ее, но не успел. Майк в один шаг сократил расстояние между ними, хватая Билли и заключая того в объятия. — Я. — Уходи... — Билли трясся в кольце этих рук. Перед ним его мука, его страх и желание. — НЕТ! — выкрикнул Майк, прижимая Билли сильнее. Армстронг почувствовал, что тот плачет. Горячая капля упала на оголенное плечо. — Я не уйду. Не оставлю тебя. Даже если ты этого не хочешь. Я не могу без тебя. Я схожу с ума!! Я знаю, что причинил тебе боль, но… Я хотел, чтобы все знали, что ты мой! Кольцо ведь можно снять, а это метка. Наша метка. Я тебя прикую цепью, свяжу веревкой, в брак вступлю, но не отпущу! Слышишь меня? Полюби меня, как я люблю тебя, пожалуйста. Билли, я люблю тебя больше жизни. — Стоп, стоп, стоп. Ты сейчас сделал мне предложение? — ошарашено спросил Билли, робко поднимая взгляд на Майка, который до сих пор плакал, прижимая к себе любимого. — Да, малыш. — горько улыбнулся он сквозь слезы. — Прости меня, я такой идиот, я причинил тебе боль… Я не хотел... — Да... Кто знает, на что ответил положительно Билли. Может, на все сразу. Да, они будут счастливы.