Фаолайн

Закутавшись в плотный темный плащ, натянув капюшон как можно ниже, она забилась в глубокую темную расщелину, откуда могла в безопасности наблюдать за рассветом. Дневное светило медленно выкатилось из-за горизонта, его первые, пока еще не жаркие, но уже губительные лучи скользнули по поверхности, отгоняя тьму туда, где ей было самое место. Вот они добежали до ее нехитрого укрытия, позолотили вход, но попасть внутрь не смогли, увязнув в темноте. Загнанная в угол тьма не собиралась ни сдавать своих последних позиций, ни выдавать своих детей. Сонным взглядом, чувствуя, как необратимо цепенеет тело, Кейт проверила установленные ловушки и провалилась в небытие. Сильвари не видят сны. На время дневной спячки их сознание гаснет, как будто умирает, и ни один из них не способен защитить себя. Поэтому каждый тщательно заботился о безопасности на время сна. С последними лучами солнца Кейт начала оживать. Словно ночной цветок, чьи лепестки раскрываются навстречу прохладе и сиянию звезд, нежно льющемуся с небес, она открыла глаза. Яркие отблески костра резанули по глазам, привыкшим к темноте, а запах живых существ, неосмотрительно разбивших бивак рядом с ее укрытием, заставил холодное тело почувствовать голод. Кейт осторожно пробралась ко входу, виртуозно избежав собственной ловушки, и замерла в тени. Прищурившись от яркого света, она вглядывалась в путников, ловила их разговоры и движения. Их было слишком много, с сожалением заключила она. Слишком много для того, чтобы попытаться утащить одного для полуночной трапезы, или справиться со всеми. Все-таки уже несколько дней у нее не было возможности досыта напиться, и сильвари сомневалась в своих силах. От голода челюсти свело судорогой. Отвернувшись, чтобы не видеть соблазнительного обилия еды перед собой, Кейт канула во тьму, растворившись без следа. Ее путь лежал на запад, туда, где в глубине заповедного леса стоял некогда прекрасный Сумеречный Павильон. Там есть то, что она обязательно должна сделать. Дорога послушно ложилась ей под ноги. Сегодня было новолуние, но рассеянного света многочисленных звезд хватало, чтобы выбирать направление. Но даже будь вокруг кромешная тьма, Кейт ни за что не сбилась бы с пути. Попавшаяся по пути почтовая станция оказалась неожиданным подарком судьбы. С каждой новой милей голод становился все невыносимее. Ей были нужны силы. Пробравшись в дом, Кейт резво обыскала его, а потом, даже не дав себе труда задуматься над тем, что делает, досуха выпила и начальника станции, и его больную жену, и троих детишек-погодок, что усердно сопели в своих кроватках. «Это всего лишь еда, дорогуша», – раздался в ее памяти голос Фаолайн, такой реальный, что Кейт вздрогнула и, оторвавшись от горла последней жертвы, нервно огляделась. Никого. Ребенок в ее руках еле слышно застонал, но из-за потери крови у него не было возможности проснуться. Прогнав непрошеные мысли, Кейт допила и продолжила путь. Позади нее полыхающая станция освещала землю не хуже второго солнца, и еще долго отблески пожара сопровождали сумрачную сильвари. Фаолайн. Это имя было и благословением, и проклятием. Та, кого она так сильно любила. Та, с кем она никогда не хотела разлучаться. Та, которую она оставила. Та, за чьей жизнью она сейчас шла. Фаолайн. Ах, помимо нее в жизни Кейт было множество других прекрасных имен, и пять из них были ей дороже всего на свете. Но не было никакого другого, которое она так страстно ненавидела. Одну ее, Фаолайн. «Будь моей», – снова раздался в ее ушах призрачный шепот. Но Кейт только поглубже натянула капюшон, словно пыталась отгородиться от этих воспоминаний. Сила выпитой крови дремала в ее теле, она могла шагать без устали много дней подряд, прежде чем Бледный Лес завиднеется впереди. Какая жалость, что день – запретное время для сильвари. Скоро рассвет, и ей придется искать укрытие. А пока... Кейт прибавила шагу, почти летя над дорогой. Каждый шаг приближает ее к цели, с каждой ночью мечта все более превращается в явь. А когда она покончит с этим, то обязательно отправится в один город, где почти наверняка сможет встретить тех, кто ей так дорог. «Я же говорила, однажды ты придешь ко мне», – шептал голос Фаолайн, но Кейт не слышала.