Вспоминаю тебя каждую ночь

      I see that lantern trimmed low burning in our home       (Я представляю, как в нашем доме тускнеет свет лампы)       Я зашел в комнату, которую выделили именно мне и, не включая свет, подошел к окну и раздвинул шторы. Не понимаю, зачем включать такую иллюминацию в доме. За все это время, с начала эпидемии, я привык находиться ночью в темноте, лишь иногда нарушаемой огнем догорающего костра. Да и в темноте мысли приходят в порядок, а затем сразу улетают к тебе, Бет. Я до сих пор вспоминаю тебя каждую ночь. Ведь мне так тебя не хватает, черт возьми.       And though I feel like crying, I swear tonight, I'll cry no more.       (И хоть мне хочется заплакать, клянусь, я не заплачу сегодня ночью.)       Знаешь, мы теперь живем в цивилизованном месте, даже роскошном, по сравнению с тем, где нам приходилось выживать. Думаю, тебе бы здесь понравилось. У нас с тобой мог бы быть собственный дом. Может быть, тогда бы и мне пришелся по вкусу этот маленький городишка.       Представляешь, мне даже дали новую работу — я теперь вербовщик и ищу новых жителей для Александрии, разыскивая скитающихся людей в ближайших округах. Это очень забавно - уговаривать людей приехать жить туда, где тебе самому не нравится. Но сейчас особо выбирать не приходится.       Я пытаюсь принять твою смерть, но не могу. До сих пор.       How many times have I prayed       That I would get lost along the way?       (Сколько раз я молил       О том, чтобы потеряться в пути?)       И как бы эгоистично это ни было, где-то внутри меня сидит желание не вернуться в Александрию с очередной вербовки. Не знаю чем, но меня отталкивает это эдакое идеальное поселение. Может быть тем, что тут слишком уж все хорошо, чтобы стать правдой? А может я просто ищу теперь подвоха в любом новом месте и в любом незнакомом человеке?       Dream with the feathers of angels stuffed beneath your head.       (Грезишь на подушке из перьев ангелов.)       И когда я успел стать таким параноиком, а, Бет?       Аккуратно пристраиваю свой арбалет около кровати так, чтобы, если что случится, я мог успеть его быстро схватить. Потом снимаю жилетку с курткой и бросаю на кровать, а после падаю сам сверху. Сегодня я слишком устал, чтобы делать что-то еще.       The regulator's swinging pendulum.       (Качается маятник старинных часов.)       Во всем доме затихает — видимо все тоже стали укладываться спать. А в углу на столе тикают небольшие настольные часы: отсчитывают секунды, которые осталось нашей команде прожить на этой проклятой земле. Интересно, сколько еще бренных дней мне уготовано? Когда же я встречусь с тобой в другом, лучшем мире?       Come with me and walk the longest mile.       (Пройди вместе со мной самый длинный путь.)       Ты нужна мне, Бет. Только мысли о тебе и о том, чего бы ты хотела, помогают мне двигаться дальше. Теперь ты находишься в моем сердце всегда. И останешься там на всю мою оставшуюся жизнь. Помоги мне пройти ее до предначертанного конца и не сорваться по пути. Будь моим ангелом-хранителем.       Is his wallet leather? Is his wallet fat?       (Его бумажник кожаный? Его бумажник толст?)       А помнишь тот дом, куда мы с тобой однажды забрели? Там была крыша над головой и даже очень уютно, а запасов еды хватило бы на первое время. Мы могли бы с тобой остаться там жить. Тебе ведь хотелось этого, правда? А потом нас застала та ужасная ночь, и ты пропала без следа...       For not a year later it's got you lying on your back.       (Не пройдёт и года, как смерть придёт за тобой.)       Тогда я даже и не мог предположить, что когда мы встретимся снова, не пройдет и часа, как я снова потеряю тебя. Теперь уже навсегда.       You should have closed your windows and got another dog.       You should have chained up all the doors and switched up all the locks.       (Тебе следовало закрыть все окна и завести еще одну собаку.       Тебе следовало закрыть на цепочки все двери и запереть все замки.)       Ох, Бет, зачем я только пошел кормить эту дурацкую собаку, которая ей вовсе и не оказалась? Если бы я был внимательнее и не открыл дверь, то ничего этого не было. Ни того ужаса, что мы пережили. Ни Атланты. Ни Александрии. А главное — ты бы была жива.       And how many times have I prayed       The angels would speed me away.       (И сколько раз я молил,       Чтобы ангелы побыстрее унесли меня прочь.)       Как же я хотел в тот момент, в больнице, оказаться на твоем месте или умереть вместе с тобой. Прости, что не успел остановить тебя и уберечь. Ни в первый раз, ни во второй. Прости меня.       Dream with the feathers of angels stuffed beneath your head.       (Грезишь на подушке из перьев ангелов.)       Кладу руки под голову и сразу ощущаю мягкую ткать жилетки с вышитыми ангельскими крыльями. Как же я по тебе скучаю, Бет. Сейчас ты могла бы лежать рядом со мной, тихонько дыша мне в висок и согревая своим теплом. Или может даже напевала бы себе под нос какую-нибудь мелодию своим ангельским голосом, а я лежал бы с закрытыми глазами и слушал тебя, впитывая каждое слово.       The regulator's swinging pendulum.       (Качается маятник старинных часов.)       Размеренный звук тиканья секундной стрелки убаюкивает меня, глаза понемногу закрываются, и я незаметно погружаюсь в сон.       А часы все продолжают идти, сокращая время и расстояние, когда я снова смогу увидеть тебя и прижать к себе. Мне предстоит пройти сложный путь.       Come with me and walk the longest mile.       (Пройди вместе со мной самый длинный путь.)       Помоги мне пройти его.