"Мы все светимся, сгорая".

      Зима в этом году вступила в свои права раньше обычного. Одной тихой ночью, в конце октября, когда все студенты мирно посапывали в своих постелях, легкое снежное покрывало впервые укрыло школу чародейства и волшебства. А уже следующим утром возбужденные ученики весело встречали приход зимы, играя в снежки еще мокрым снегом и делая неказистых снежных ангелов.       Глядя в окно на весело резвящихся ребят, Гермиона поежилась и плотнее закуталась в утепленную мантию. Она не любила зиму – в замке всегда холодно, от окон жуткие сквозняки, а спокойно выспаться можно лишь наложив на одеяло согревающее заклятие. Девушка отвлеклась от занимательной книги о физиологии драконов и исподлобья взглянула в дальний угол библиотеки. Фред и Джордж лениво листали пожелтевшие страницы учебника, делая вид, что готовятся к контрольной по гербологии, намечающейся в конце недели. Магазин «Всевозможные волшебные вредилки» был закрыт уже несколько дней – ребята к всеобщему изумлению сели за уроки и ненадолго забыли о своей основной деятельности. Гермиона подозревала, что дело в миссис Уизли - на прошлой неделе во время завтрака близнецы получили от матери крайне гневное письмо, в котором говорилось о том, какие они бездельники и как сильно расстраивают родную мать. Послание, после вскрытия превратившись в кричащий скомканный кусок бумажки, на весь главный зал, истошно вопило, что магазин полностью заставил забыть братьев об учебе и о дальнейшем образовании. В конце оно настойчиво требовало сию секунду сообщить в ответном письме, где они взяли деньги на открытие хохмагазина до тех пор, пока Фред, наконец, не поджег его, направляя дрожащими руками на обозленную бумагу волшебную палочку.       Теперь ребята практически каждый день просиживали в библиотеке, делая домашнее задание, соответственно выглядели оба страшно злыми и до жути обиженными на мать. С тех пор как Гермиона столкнулась с Джорджем в библиотеке, он ни единым словом не обмолвился с девушкой и даже отводил взгляд, когда она смотрела на него во время редких встреч в коридорах. Грейнджер прекрасно понимала причину внезапного равнодушия к ее персоне – она назвала его именем брата. Девочка сама себе не могла объяснить причину столь глупой оплошности – будь то потрясение от внезапного поцелуя, утомленность, недосып, но факт оставался фактом. Джордж не сказал ни слова, даже не показал виду, что услышал, но с тех пор Гермиона Грейнджер для него будто перестала существовать.       Братья так погрузились в изучение гербологии, что не обращали внимания ни на что вокруг. А вот мадам Шипц – школьный библиотекарь нет-нет да бросала на близнецов строгие взгляды, поджидая от них очередной шуточки. Гермиона отложила книгу, и устало потерла глаза. На душе так не спокойно, что ни о каком чтении речи не идет. Девушка, бросив осторожный взгляд на мадам Шипц, поднялась со стула, заклинанием убрала пухлую книжку на место и решительно направилась к близнецам. С каждым шагом уверенность неизбежно покидала девочку, и она уже хотела было развернуться и бросить эту бестолковую затею, как внезапно столкнулась с удивленным взглядом Фреда: - Привет, - едва слышно произнесла Гермиона и с силой сжала ручку сумки. - Привет заучкам, - буркнул Фред в ответ, а Джордж лишь одарил девушку равнодушным взглядом и вновь уткнулся в учебник. - Я хотела… - Тебе что-то нужно? – Гермиона внутренне сжалась от холода, сквозившего в голосе Джорджа. - Джордж я… - Я Фред, - бросил парень и вновь опустил глаза на страницы книги. - Джордж, да ладно вам! Я единственная, кто с первого класса вас различает. - Тогда видимо ты впервые ошиблась, - ответил Джордж, не отрываясь от книги. Гермиона готова была поклясться, что он не прочитал еще даже не строчки: - Я не ошибалась, это вышло случайно, все произошло так неожиданно! Джордж фыркнул и раздраженно захлопнул учебник: - С кем ты так страстно целовалась тогда в библиотеке, Грейнджер? Гермиона сжала ручки сумки еще крепче. Пальцы засаднило: - Джордж я знаю, что это был ты! - Целовалась? – Фред, широко раскрыв глаза, посмотрел на брата. – Братец у нас что секреты? - А это ты мне скажи…братец, - Джордж бросил обиженный взгляд на старшего брата. – Что ты делал так долго на этаже девочек, провожая нашу лучшую ученицу? - Да послушайте вы меня! – глаза девочки защипало. – Я не хотела, чтобы меня провожали до спальни, и тем более не хотела, чтобы зажимали между стеллажами в библиотеке, это все вы! Братья ошарашено переглянулись: - Эти ваши мимолетные прикосновения, заигрывания, подмигивания – вы, правда, думаете, что можно так играть чувствами людей? - Эй Гермиона, - Фред поднялся из-за стола и подошел к девушке. Она сделала несколько шагов назад: - Не надо, пожалуйста, вы итак заварили эту кашу. - Джордж поднялся за братом и встал рядом с ним: - Тебе придется сделать выбор. - Да не хочу я ничего выбирать! Я хочу, чтобы вы оставили меня в покое, хочу, чтобы все было, как раньше…хочу быть друзьями. Близнецы вновь переглянулись: - Нас записали во френдзону Джорджи, - Фред пожал плечами. - Тебя хотя бы моим именем после первого поцелуя не называли, - проворчал в ответ Джордж. - Тебя хотя бы целовали! - Хватит! – слишком громко воскликнула Гермиона и тут же пожалела об этом. Мадам Шипц выглянула из-за стеллажа, и сердито взирая на раскрывшуюся перед ней картину, покачала головой: - Простите, мы уже уходим! – Джордж примирительно поднял руки и они, с братом подталкивая Гермиону в спину поспешили на выход.       - Кто из нас тебе больше нравится? – потребовал ответа Фред, когда они оказались в полумраке коридора. – Потому что мы не любим, делится, тем более друг с другом. - Да что вы себе позволяете?! – Гермиона буквально физически ощутила, как ее опустили прямиков в грязь. – Я, по-вашему, кто - распутная девица? Гнев буквально поглотил с головой. Костяшки на пальцах уже давно побелели, но девушка и не думала разжимать кулаки, сжимающие ручку несчастной сумки: - Что ты к нам чувствуешь Гермиона? – настаивал Джордж вкупе с братом. - Знаете, что я к вам чувствую, - лицо Грейнджер раскраснелось от кипевшего внутри гнева. – Безграничную ненависть, ненависть ко всей вашей идиотской шутовской сущности, вы отвратительные, невоспитанные существа, которые не ценят чувства других людей! Близнецы, растерявшись, смотрели на гриффиндорку, практически не моргая: - Я не собираюсь делать никакой выбор, потому что никакого выбора тут нет, - лицо девушки исказила злорадная усмешка. – Я хочу вас обоих! Да! И нет тут никакого выбора и быть не может. Она подошла к братьям практически вплотную и встала на носочки, но все равно дотягивала им лишь до подбородка: - Мне все равно, кто из вас поцелует меня или обнимет, потому что это не имеет никакого значения… Улыбка разом покинула веснушчатые лица братьев: - Я эгоистично хочу вас обоих, - ехидно ухмыляясь, повторила девушка попеременно глядя то в глаза Фреда, то в глаза Джорджа. – И дело не в том, что вы близнецы нет! Вы очень разные, и я как никто другой это вижу, но в этом и вся суть! Грейнджер с каждым словом жалела о предыдущем, но не могла остановиться. В девушку будто вселился уставший от долгого молчания и недосказанности демон, который теперь вырвался наружу, показав всю темную сторону Гермионы Джин Грейнджер.       Голос Фреда прорезал минутную тишину: - Боже брат, что за монстра мы создали? - Будто сами святые… - буркнула Гермиона, глядя на теплый свет факела. - Даже самым чистым сердцам иногда приходится прятаться во тьме, - заметил Джордж без тени прежней ухмылки. - Теперь можете думать про меня что хотите, мне все равно. Гермиона резко развернулась и быстрым шагом направилась прочь от братьев, мечтая поскорее оказаться в своей комнате. - И что теперь? – Фред, спрятав руки в карманах, посмотрел на брата. – Она думала, что этим оттолкнет нас? Джордж пожал плечами, глядя вслед уходящей девушки: - Мне кажется, последние пять минут она совсем не думала. - Первый раз жалею, что мы такие одинаковые… Джордж посмотрел на брата и горько усмехнулся: - Я люблю ее, и это так странно, учитывая, что мне ненавистна абсолютно каждая черта ее характера – начиная от занудства и кончая вечной манерой всем управлять. Фред перевел взгляд на коридор, где только что растворилась девушка: - Ты же не думаешь, что я так просто отступлюсь? - Последние пять минут я не думаю совсем. Братья усмехнулись: - Она все разрушит, абсолютно все, – произнес Фред, покачав головой. - Время покажет, - Джордж пихнул брата локтем под ребра. – А пока мы еще не заклятые враги, пошли, поможешь мне продать "жвачку-придиголовнаяболь".

***

      Гермиона весь оставшийся день провела в постели, ссылаясь на очень плохое самочувствие. На самом деле последние пару часов девочка безутешно поливала слезами подушку. Кот Живоглот пытался хоть как-то утешить непутевую хозяйку – мурлыкал, терся об опухшее лицо холодным мокрым носом, ходил по спине девушки, но она не обращала на любимца никакого внимания. Ей было стыдно. Очень стыдно и больно, от того, что судьба преподнесла такой подарок. Она готова была прямо сейчас отказаться от своих чувств, использовать на себе заклятие «Обливиэйт», чтобы забыть все, в том числе знакомство с близнецами Уизли, забыть то, какой она стала.       Слезы уже закончились, но грудь девочки продолжала сотрясаться от беззвучных рыданий. Гермиона вытерла слезы с раскрасневшихся щек и перевернулась на спину, уставившись стеклянными глазами в потолок. Внезапно на сердце навалилась страшная усталость, усталость от всей своей до зубовного скрежета осточертевшей правильности. Стало тошно – она столько лет строила из себя самую хорошую, послушную, умную девочку, которая никогда не противоречит установленным нормам и правилам. Она даже не знала, что такое совершать безумные поступки, бездумно идти на риск, просто делать глупости! - Господи, как тебя вообще терпят, Грейнджер? – всхлипнула девушка, и глаза вновь защипало от подступивших слез. Она уже не понимала, отчего собственно плачет? Толи от распирающих ее непонятных чувств – эгоистичных, неправильных, но таких безумно манящих, толи от собственной никчемности. В голове что-то щелкнуло и захотелось стать совершенно другой. Не занудной старостой Грейнджер, которую редко когда увидишь без очередной книжонки в руках. А свободной раскрепощенной девушкой, которая влюбляется, флиртует и ежедневно совершает глупости, за которые потом впрочем, расплачивается.       Гермиона высморкалась в носовой платок и сползла с кровати, отпихнув по пути недовольного Живоглота. Забежав в уборную, она ополоснула ледяной водой опухшее от слез лицо, слегка пригладила мокрыми руками торчащие во все стороны волосы и выскочила из своей комнаты, прихватив теплую мантию. Мысль прямо сейчас совершить что-то безумное пришла так же внезапно, как идея расстаться с образом зубрилки-Грейнджер. Оставалось решить, что именно?       Гермиона задумчиво огляделась думая с чего начать. Долго размышлять не пришлось. Губы девушки изогнулись в хитрой ухмылке. Она знает, какое безумство совершит в первую очередь, а пока нужно зайти к Макгонагалл и отдать значок старосты.