Возродить дракона

Величие Малефисенты блекнет на фоне наркотической зависимости, неухоженных волос, размазанным по всей поверхности лица макияжа и сшитыми кусками ткани вместо платья. Но Реджина знает, что первое впечатление обманчиво, а изысканность всегда возвращается к своим владельцам. Ей все равно, что из пепла возрождаются фениксы, а не драконы – Малефисент еще сгорела дотла. Ей всего лишь нужно напомнить, что существо внутри ее нуждается в золоте и крови поверженных врагов. И унылая женщина, что живет лишь из привычки жить, превращается в черную бестию, что живет лишь назло и горе другим. Она восхищается преображением Малефисент и чувствует, что она непосредственно будет причастна ко всему, что собирается натворить колдунья – все-таки ее речи пошли на пользу. Реджина быстро убирает взгляд с томной груди наставницы, что так и норовит выскользнуть из декольте - когда-нибудь и она будет так одеваться. Черный, по ошибочным заблуждениям, идет далеко не всем, лишь таким, как они. Черный – их цвет, огонь – их стихия, месть – их наркотик. Девушка охотно принимает приглашение наставницы на небольшое путешествие с предлогающимися бонусами в виде разрушений, беспросветных пожаров, человеческого несчастья. Но главным бонусом, как ни крути, остается полученное удовольствие и почти что улыбка на лице Малефисент. К тому же, практика с Малефисентой оказалась дороже любой теории с Румпельштильцхеном. В один момент Реджина ясно понимает, кем будет в будущем. Злодейкой, да и только. Пусть клеймят как хотят, но на ту грацию, с которой Малефисент сжигает владенья Себастьяна, не способен ни один герой в серебряных доспехах. Грация Азарт передается ей воздушно-капельным путем, а крики горожан и хруст хвороста кажутся щебетанием птичек. Реджина ловит себя на мысли, что и у драконов было доблестное прошлое, где они верно защищали принцесс и охраняли "заработанное честным трудом" золото королей; но у нее никогда не хватит духу расспросить наставницу о ее истинном прошлом, а не прочитать из лживых газет для обычного сброда. К тому же, кому как не Реджине знать, что нет необходимости ворошить далекое светлое прошлое. Малифисент не благодарит Реджину, та и сама все знает. В отличие от невеж, что костями здесь полегли, она определенно заслуживает находиться здесь, в замке. Реджина не может не заметить, что она здесь не рабыня, не слуга и даже не гостья. В первый раз понимание приходит, когда она глубокой ночью перетягивает одеяло на себя, оправдывая это тем, что у драконов кровообращение лучше. Старшая колдунья фыркает, но остается мерзнуть. Губы Малифисент обжигают, но это пустяки в сравнении со вкусом власти, самоуверенности и, самое главное, мести, что чувствуются на них. В этой смеси есть что-то и от Реджины или ей просто хочется чувствовать себя на ступень выше к этой силе. Она видит себя уже могущественной ведьмой, и ни разу не влюбленной девченкой. С этим рогами она к дьяволу в жены годится, но зачем ей дьявол, когда она в состоянии устроить Ад на Земле; зачем ей дьявол, если у нее и так есть компания для поджога домов днем и не менее горячих ночей; зачем ей дьявол, когда по левую сторону кровати лежит та еще дьяволица?