Оперная певица/Cantante lirica

*Как и ожидалось, на меня полилась критика. Я не хочу ни с кем ссориться и кому-то что-то доказывать. Просто у меня убедительная просьба, если Вас настолько не устраивает содержание данной писанины, не читайте! Не нужно мне пытаться что-то доказать. Содержание я все равно менять не стану, а из яоя юри или гет не делать не собираюсь. А комментарии «Автор, вы говно, и ваша галиматья тоже говно», рассматриваться вообще не будут! Подобные вещи только портят настроение и отбивают желание писать дальше. Очень прошу, не нравится-нажали на красный крестик и забыли! Не утруждайте себя в лишнем нажатии на кнопки клавиатуры. Если не нравится однополая любовь, ну так что собственно читаете фанфики с подобным жанром? В предупреждениях явно указанна нецензурная лексика, так что не стоит по поводу нее высказываться. Лучше оставьте свое мнение при себе, не убивайте в людях желание творить! Я пишу, потому, что так приспичило, и потому, что людям нравится (спасибо Вам за это огромнейшее ^___^). Да, автор не выносит критику, сразу забивается в угол и рыдает днями на пролет, вместо того, чтобы писать дальше! Так что не стоит так измываться над тонкой душой! Эх…Как говориться, накипело. Надеюсь, меня поймут правильно…Спасибо за внимание! P.S. Проды долго не было из-за депрессии автора…Но меня быстро возвратили к жизни положительные отзывы ^_^ Спасибо! А за ожидание ооочень большая продочка* – Посмотри, тебе нравится? – спросила у мальчика, лет двенадцати, молодая женщина, показывая ему ярко-зеленые обои. – Ничего так, – равнодушно отозвался он, кидая безразличные взгляды то на продающуюся в этом магазине мебель, то на разноцветные ткани для пошивки штор, то на пестрые обои, кои они и выбирали ему в спальню. – Фумино, не будь букой! – улыбнулась женщина, кладя на место зеленые и беря в руки другие, нежно-розовые, с незатейливым цветочным орнаментом, – А эти? – Тоже ничего, – все так же равнодушно отвечал мальчик. – Слушай, мы уже весь магазин облазили! Скажи прямо, какие обои ты бы хотел себе в комнату? Фумино немного подумал, еще раз оглядел буйство красок предлагаемого ассортимента и, наконец, ответил: – Серые. Женщина, приходившаяся ему матерью, улыбнулась, затем куда-то отошла и вернулась с рулоном светло-серых в тонкую белую полоску обоев, которые смотрелись очень даже симпатично. – Ну как? Нравится? – Нет, – наконец ответил мальчик и равнодушно отвернулся. Вдруг, его внимание привлекла одна расцветка. Он подошел и указал на нее пальцем, – Вот эти. Женщина очень сильно удивилась. Обои, выбранные ее сыном, были темно-серого цвета, без каких-либо рисунков или узоров. – Но…они же такие…мрачные, – она, наконец, подобрала нужное слово. – Отлично, – сказал Фумино и безразлично отвернулся от нее. *** – Что-нибудь случилось? – спросил Фумино, видя мое крайне обеспокоенное лицо. – Да нет, ничего особенного, – вздохнул я. Ну да, конечно, все отлично. Селена бьется в истерике из-за того, что сделал Трей. Причем того, что он сделал, мне так и не объяснили. Мы договорились с ней встретиться у нее дома, она мотивировала это тем, что я должен сам все увидеть. – Ну, тогда пойдем, – улыбнулся Фумино, и мы вышли из квартиры. Благо, в этот раз нам на пути не встретилась моя сумасшедшая соседка, и из дома мы вышли без приключений. – Мы же такси забыли вызвать! – стукнул я себя по лбу, когда мы уже подошли к остановке. – Да ладно, сейчас кого-нибудь поймаем, – пожал плечами Фумино и вытянул руку, чтобы хоть кто-нибудь остановился. Вскоре перед нами затормозила черная дешевенькая машинка, явно изначально предназначавшаяся для лилипутов, а не для людей. Открылось окно, в которое Фумино продиктовал свой адрес, водитель назначил цену, и мы сели в это транспортное средство. Доехали быстро, так как на дорогах не было пробок. Я расплатился с водителем, и мы вышли из машины. К счастью, никаких подозрительных компаний обнаружено не было, и мы пошли к нему домой. Вчерашний комендант, видимо, узнав нас, выпучил глаза и стал больше походить на сову. Фумино подошел к нему и попросил запасной ключ, ведь свой он оставил дома. Мужчина отдал ему то, что он просил, мы вызвали лифт и поднялись на нужный этаж. В квартире, к моему великому счастью, Жоржеты не обнаружилось. Зато была записка, приклеенная к стене: «Фумино, я разочарована! Это все дурное влияние! Трансвеститов больше домой не води. Приду через два дня – проверю!» – Слушай, да кто она вообще такая, эта Жоржета? Как она смеет тебе что-то указывать?! – возмутился я. – Она работала в нашей семье еще когда я был совсем ребенком, – ответил Фумино, – А потом, когда маман укатила с любовником, Жоржета стала у меня работать. Она привязалась ко мне, хотя на первый взгляд так может и не показаться. А я еще с детства немного побаиваюсь ее. Ты иди пока телефон свой забери и вещи, если еще они остались, а я пойду, платья повешу. Я кивнул и по памяти открыл одну из дверей, как мне казалось, ведущую в гостиную. Но вместо этого я попал будто совершенно в другой мир. Если вся квартира, ну или та часть, которую я видел, была выполнена в более или менее спокойных и светлых тонах, то эта комната была просто серой! И даже не просто серой, а пугающе серой, с примесью черного, реже – белого. Серые стены без каких-либо узоров, рисунков, полосок или клеточек. Серые однотонные обои. Серый ковер. Серые занавески на кажущихся из-за общего вида серых окнах. Комната была небольшая, гораздо меньше, чем гостиная, в которой мы с ним мерили платья. Здесь была черная кровать, накрытая серым пушистым пледом, черный небольшой стол слева от двери и около окна, темно-серый шкаф с зеркальными раздвижными дверями и небольшое черное фортепьяно. Мне было страшно от собственной догадки, я не хотел верить в это, но мне все-таки казалось, что это спальня Фумино. Он не может спать в такой гнетущей обстановке! Говорят, что внутренний мир человека выражается в том, как обставлена его спальня, но не может же его мир быть настолько серым! Или может? Хотя нет, вряд ли… – О, ты, кажется, ошибся дверью, – раздался за моей спиной его насмешливый голос. Я вздрогнул от неожиданности и повернулся. – Типа того…А это что за комната? – Спальня, – ответил он, а потом немного подумал и добавил, – Моя. – А почему она такая серая? – невольно воскликнул я, и тут же пожалел об этом. Нет, ну какое мне дело до цвета в его спальне? – Я так привык, – Фумино прошел вглубь спальни и сел на свою кровать, – У меня еще в том доме, где я жил с матерью, комната была серого цвета, и как-то не захотелось менять привычные цвета. – И…тебе нравится такая…серость? – спросил я, подходя и садясь рядом с ним. – Ну да. Она меня не раздражает. А меня несколько напрягает! Но я не стал ему об этом говорить. – А мне больше нравятся яркие цвета, – вздохнул я. – Ты и сам весь такой разноцветный, да? – тихо прошептал Фумино, задумчиво опуская голову и смотря в пол. Потом он резко встал с кровати, – Пойдем, а то мне в театр нужно, а тебе там по делам каким-то. Я был несколько озадачен его последней фразой, но решил не задавать лишних вопросов. В этот раз он показал мне нужную комнату, в которой я предположительно оставил свои вещи. И действительно, на диване лежал мой мобильный, а рядом кошелек, который я тоже благополучно оставил, благо, основные деньги у меня были дома. Забрав свои вещи, мы покинули его квартиру, а затем и дом, предварительно вызвав такси, так как мне очень не хотелось второй такой встречи с чокнутыми маньяками. Фумино по дороге куда-то позвонил, после чего сказал мне, что билеты уже кончились, а за кулисы меня никто не пустит, так как там и так места мало, а передвижений народных масс очень много, и я там буду только мешаться. Соответственно, и мне идти с ним сейчас в театр смысла не было. Я очень расстроился, но меня ожидал разговор с Селеной, которая просто ненавидит, когда кто-нибудь опаздывает, так что я решил, после того, как такси довезет Фумино до театра, поехать на этой же машине к моей подруге. Доехали. Он вышел, а я назвал таксисту нужный мне пункт назначения, и мы поехали снова. Парень на удивление плавно вел, хотя ехал на большой скорости. Но меня сейчас больше волновало то, что же сделал Трей. Я выдвигал мыслимые и немыслимые теории, от миллиона алых роз от некоего анонима до открытого признания в любви. Селена, вообще, девушка эмоциональная, но такой я ее никогда еще не видел. Точнее, не слышал. Ладно, посмотрим. Я так глубоко ушел в свои мысли, что даже не заметил, как водитель остановил машину. Расплатившись, я вышел и пошел в сторону подъезда пятиэтажки розовато-лилового оттенка, в котором и жила Селена. Лифта в таком доме, естественно, не было, и мне пришлось подниматься пешком, благо, живет она на третьем этаже. Я подошел к знакомой металлической двери и позвонил в звонок. С задержкой в долю секунды прозвучал оглушительно громкий визг. Никогда не смогу привыкнуть к ее звонку, он же просто оглушает! Когда «мелодия» смолкла, я услышал звук поворачивающегося ключа, дверь отворилась, и мне предстала моя разъяренная подруга. Ее черные волосы топорщились во все стороны, майка кислотно-зелено-желто-сине-хрен-пойми-какого цвета была помята, к тому же, на ней виднелись красные пятна. Я испугался. А вдруг это кровь Трея, которого она зарезала вот этим вот самым ножом? Кстати, который она держала в правой руке, но он, благо, был чист. Джинсовые шорты с нашитыми на них бусинами, пуговицами, заплатками, как всегда смотрелись довольно дико, особенно в сочетании с майкой, но я уже как-то привык к такому виду подруги. – Как это понимать?! – с порога заорала она, упирая руки в боки. – Ты это…нож убери, – опасливо на нее косясь, попросил я. Она швырнула его на пол, а я вздрогнул от неожиданности. – Объясни, что это за хуйня?! – потребовала Селена, когда я зашел-таки в ее квартиру, все равно стараясь держаться от нее на дистанции. – Ты сначала объясни, что ты подразумеваешь под хуйней, – попросил я. Она вышла из комнаты и принесла мне…даже не знаю, как сказать…Коробку. Она была красного цвета, перевязана лентой и вся в дырках. Селена протянула мне ее, я открыл крышку и обнаружил в ней килограмм мандаринов и какую-то бумажку. Непонимающе перевел взгляд с коробки на подругу. Та фыркнула и снова вышла из комнаты. Коробка полетела на пол, так как я не смог удерживать ее в руках из-за шока, вызванного тем, что она принесла. Котенок. Живой. Некогда белый. Об этом говорила белая шерстка на ушках и лапках. Почему некогда? Потому что он был выкрашен в красный цвет! Кажется, гуашью. Я в шоке уставился на нее, затем на котенка. – И…Что это? – наконец, выдавил я. – Котенок, разве не видишь?! Только какого хуя он крашеный, можешь объяснить?! – Подожди, а откуда он у тебя? Селена, кажется, стала негодовать еще сильнее. – Дружок твой припер! Сказал, вот тебе подарок! Я такая открываю, а там бац! Котенок с мандаринами! И записка, поясняющая, что с этим нужно делать! Ты почитай, там ТАК интересно! Я поднял коробку с пола и вытащил из нее листок бумаги, на котором было написано: «Дорогая Селена! Надеюсь, этот скромный презент будет хоть какой-то благодарностью за твою доброту, красоту и щедрость! Инструкция прилагается. Целую, Трей. Варенье: Мандарины, 1 килограмм. Сахар, 1 килограмм. Котенок крашеный, 1 штука. Мандарины помыть, почистить, разделить на дольки и сложить в кастрюлю, засыпать сахаром. Опустить котенка. Варить на медленном огне. Приятного аппетита!» На последней фразе я просто рыдал от хохота. Ну и идиот! Он что, решил, и в правду, преподнести возлюбленной в качестве подарка ингредиенты для варенья из котят с мандаринами?! Вот придурок! – Сейчас не первое апреля! Что это за ересь?! Ты в этом тоже замешан, да?! – грозно спросила она. – Нет, что ты! Это все он сам, по личной инициативе! Я вообще ни при чем! – пытаясь перестать смеяться, ответил я. Котенок жалобно мяукнул. – Ох, иди побегай, – вздохнула Селена и отпустила котенка, – Тогда как понимать эту хренотень? У меня два варианта: либо это розыгрыш, и сейчас из шкафа выбежит Трей с букетом цветов, либо у него крыша поехала, и ему нужно лечиться! Если ты ни при чем, тогда, может, хоть объяснишь? – Да, у него поехала крыша, и уже давно, – не стал отрицать я, – Но в этот раз здесь дело не только в этом. И мне кажется, что тебе нужно спросить у него, а не у меня. И даже не спорь! Все равно объяснить толком не смогу. Да и не по-мужски это. Но могу тебя уверить, что это не розыгрыш, и дарил он это…в общем, ЭТО от чистого сердца, – ответил я. Нечего мне лезть в их отношения, пусть сами разбираются. Нет, ну это он загнул! Неужели от любви съезжает крыша? Если так, то и меня в скором будущем ждет подобная участь? *** – Виииргоооо, – прохныкал Кэил, вертясь на стуле вокруг своей оси. – Что тебе, – бросила девушка, не отрываясь от работы. Несмотря на весь ее вызывающий вид, работу она свою всегда выполняла качественно. Господь наградил ее математическими мозгами, то есть она превосходно считала и вычисляла в уме огромнейшие числа. Отец, владеющий нефтяной компанией, про способности дочери, естественно, знал и поручал ей составление разного плана отчетов и таблиц, на которые у обычных работников уходило раза в четыре больше времени. И Вирго ненавидела, когда ее дергают во время мыслительного процесса. Вот и сейчас она составляла очередной отчет о финансах компании. – Вирго, мне скучнооо! – Сходи убейся, – равнодушно отозвалась она, сверяя несколько колонок с числами. – Не хочу. Сделай мне минет, – попросил Кэил. – А обрезание не сделать? – поинтересовалась девушка, даже не поворачивая головы. – Блять, я серьезно! – Я тоже. Уйди куда-нибудь и не мешай. – Мне некуда идти. Ну развлеки меня! Вирго почувствовала внутри закипающее раздражение. Она повернулась к брату и бросила на него испепеляющий взгляд. – Кэил, я работаю! И если ты нихуя не делаешь, то это не значит, что остальные поступают так же! Сам знаешь, если я не закончу работу в срок, мне отец башку отвинтит! А если нечем заняться, иди и трахни кого-нибудь в подворотне! – Я хочу того мальчика! – захныкал Кэил, делая еще один поворот на стуле. «Начинается!» – подумала Вирго и закатила глаза. Мало того, что он вчера ей весь мозг проебал с этим кавайным мальчеГом, как он его окрестил, так еще и сегодня не дает работать! – Дай мне закончить, – вздохнула Вирго и вернулась обратно к отчету. – Не дам! – тут же выпалил Кэил. Поняв, что отчет она сегодня вряд ли успеет закончить, Вирго, борясь с желанием убить надоедливого брата, повернулась к нему. Кэил тут же перестал крутиться. – Что я могу сделать, если ты вбил в башку очередную дурь? – с раздражением спросила она. – Сделай мне минет! – ответил Кэил, за что был сброшен со стула. – Я должна была закончить работу еще вчера! – взорвалась Вирго, – Но оттого, что тебе приспичило, мне пришлось отложить этот гребаный отчет на сегодня! Так ты мне его и сегодня закончить не даешь! Иди в ванну и онанируй, сколько влезет! А мне насрать, когда у тебя там встает! Меня это не касается! Вирго уже сорвалась на визг, а кричала она очень громко. – Ладно-ладно, только заткнись! – заткнул уши Кэил и вышел из комнаты. Вирго замолчала и снова попыталась вернуться к таблицам. Сконцентрироваться ей так и не удалось. С братом нужно было что-то делать, ведь за всем видимым безразличием скрывалась ревность, которую Вирго ни за что бы Кэилу не показала. Вздохнув, она взяла со стола кислотно-зеленый, как и ее волосы, сенсорный телефон и набрала знакомый номер. – Алло, – раздался в динамике мужской голос. – Хром, нужно встретиться.