Эстель часть 2 Король с глазами зелеными

Эстель рос самым настоящим сорванцом! В замке уже почти не осталось мест, где бы эльфенок не побывал. Однако одна из башен дворца была для него в недосягаемости. Дверь, что вела в нее,была всегда заперта. Сначала этот проныра стащил кучу ключей, из которых не один ни подходил к замку. Потом маленький эльф изучил заклинание, что позволило распахнуть заветную дверь. Взяв факел, он направился вверх по лестнице, отодвигая вековую паутину. Следующая дверь была открыта. Пред ним открылась картина:темно, плотные шторы на окнах задернуты,лишь слабый свет огня факела освещал комнатку. Подсвечники покрыты паутиной, а напротив окна стояла кровать, на которой, лежа на животе,спала, как тогда подумал мальчик, эльфийка. Ее длинные вишнёвые волосы свисали с кровати. Тело было укрыто обветшавшей простыней. Он подошел к ней и, попытавшись ее разбудить, увидел обожжённую спину, где виднелись белые кости ребер. Эстель, ужаснувшись, отпрянул от эльфийки. Потом, немного погодя, заметил, что она еще дышит. Значит, живая! Нужно позвать на помощь, может, целители ее вылечат. Но потом эльфенок решил, что если она здесь и, похоже, уже давно, значит, они когда-то пытались, но… не вышло. Покидая башню, Эстель решил, что стоит всё-таки попробовать помочь бедной эльфийке. Если она еще дышит, значит, есть надежда на ее исцеление. И, когда замок уснул, молодой царевич, нарвав свежего ацеласа в саду, прихватил воды и чистые тряпицы, направился к раненной. Он боялся, что за время его отсутствия она перестала дышать, но, к счастью, этого не случилось. Эльф сначала промыл рану от пыли, потом приложил к ней размятый ацелос и прикрыл чистой тряпицей, надеясь, что это хоть немного поможет бедняжке. Он даже принес ей одеяло, чтобы она не мерзла. После воспользовался магией и очистил комнату от пыли и паутины. Раздвинул шторы и немного приоткрыл окошко, решив, что свежий воздух ей не помешает. Ночи маленький эльф проводил в башне, пытаясь исцелить незнакомую эльфийку, которую, как ему казалось, оставили умирать целители в этой башне… Он злился, недоумевая, как можно было бросить ее умирать. И через месяц его стараний ожоги начали затягиваться, мышечные ткани тоже приходили в норму. Совсем скоро от этого ужаса ничего не останется, думал Эстель. Следующим вечером эльфенок принес своей больной чистую ночную рубашку и немного хлеба с молоком. Он надеялся, что она сегодня очнется. Осмотрев ее спину, он понял, что его старания не прошли даром: ожоги почти зажили. Эльфийка теперь дышала ровно и спокойно. Эстель смотрел в окно, любуясь звездами, когда его больная наконец очнулась и даже попыталась встать, но тут же свалилась обратно на кровать. Услышав шорох, он обернулся и подошел к ней. - Не вставайте, вы еще слишком слабы, – сказал он, улыбаясь. Его радовало, что она наконец очнулась - и можно будет познакомиться. – Я Эстель. А вы? - Луиниэль, - она смотрела на Эстеля. Сначала подумала, что это ее сын, но потом, присмотревшись, поняла что ошибается. - Вот, я принес вам немного хлеба и молока. Эльфийка поела, и на ее щеках даже появился румянец. После ее целитель осмотрел спину и понял, что теперь всё почти зажило. Он так радовался, что смог ей помочь. Тут эльфенок вспомнил, что послезавтра день рождение его дедушки, Владыки Трандуила, а он еще даже подарок не приготовил. Он немного погрустнел, и его новая знакомая тут же это заметила, спросив: - Что случилось? Если не секрет. - Я просто кое о чем совсем забыл… мне нужно проведать дедушку. Он в последнее время стал каким-то грустным и хмурым. По словам мальчика эльфийка поняла, что Эстель очень любит своего дедушку. И помогая ей, совсем забыл о нем… «Нехорошо», подумала она. - Так чего же ты ждешь, беги к нему, – воскликнула она. - А вы как тут без меня? Вы еще слабы… - Я пока посплю. А ты навести дедушку, – эльфийка не сомневалась, что ее целитель еще вернется. Эстель послушался и ушел к Трандуилу. Он решил даже расспросить о ней дедушку: может, он знает, кто такая эта эльфийка и почему она оказалась в башне совсем одна. Сам Эстель стеснялся у нее это спросить. Всё же манерам его учили: он считал, что задавать ей вопросы пока не прилично.