Маленькое черное платье.

У ближайшей телефонной будки он торопливо нашарил мелочь, намереваясь вызвонить одного кудрявого товарища в гости. Разумеется же, с ночевкой. Да, в восемь вечера его будут ждать. Да, до встречи. После этого он понесся домой. Надо было навести порядок и еще с собой что-то сделать. Расчесаться, например. Дома на кровати он обнаружил небольшой сверток. «Дорогуша, желаю тебе удачи сегодня. Ты прекрасен, думаю, даже наш мистер Невинность не устоит. P.S. И не забудь побрить ноги, душа моя, я тебя умоляю», - и довольная морда кота вместо подписи. - Я когда-нибудь тебя убью, засранец! – Процедил сквозь зубы Роджер; рухнул на кровать, почесал в затылке, вздохнул; посидел минутку в позе мыслителя; начал снимать обертку. Топовая модель женских чулок и туфли – все-таки Фредди знал толк в моде. Барабанщик вздохнул и пошел в ванную. Через полтора часа злой и кое-где порезанный парень доставал платье из сумки, на ходу пытаясь вытереть голову полотенцем. Получалось очень виртуозно – ему бы в цирке выступать! Уборка квартиры заняла последующие три часа, после чего блондину пришлось заново идти в душ. Потом он заметил, что время уже неотвратимо приближает час Х, и начал напяливать платье. Подумал. Решил, что гитарист успеет убежать, если он ему в таком виде откроет дверь. Снял платье и надел привычное, пряча женский наряд под подушку. Успел обнаружить по пути маленький флакончик с помадой насыщенного алого цвета. Стал под цвет помады, высказал несчастной косметике все, что он думает о Меркьюри, взял себя в руки, спрятал ее к остальным вещам и пошел на кухню. На холодильнике обнаружилась еще одна, таинственно незаметная во время уборки, записка: «Будь так добр, не сожри там все. Ты, конечно, хуже саранчи, но содержимое агрегата должно как-то дожить до ужина. Сам подумай – у голодного Брайана вряд ли найдутся силы на се хоть на что-нибудь». Мда, в психологии неугомонный солист тоже знал толк... Роджер решил не искушать судьбу и достать еду только за пять минут до восьми: тогда он мог не успеть потерять терпение, а в том, что дольше ждать ему не придется, он и не сомневался – Мэй был пунктуальнее смерти. А вот послание на бутылке вина его заинтересовало. «Милый мой, я не помню, сколько водки туда влил, так что будь осторожен с бедным мальчиком. Думаю, ему и рюмки хватит. Иначе он не встанет. Во всех смыслах». Порой откровенность соседа, улетевшего на крыльях тяги к приключениям и добродетели к ближнему, Тейлора пугала. Барабанщик сел за стол и уставился на часы. Монотонное движение стрелок завораживало и упорядочивало мысли. Тейлор прислушивался к внутренним ощущениям от порезов на ногах и думал, какой черт, окромя Меркьюри, толкнул его все-таки привести в высшей степени абсурдный план в действие. Потом он вспомнил Брайана, и подумал, что тот стоит любых усилий.