Расскажи мне о любви

При­меча­ние: в сей гла­ве при­сутс­тву­ет POV Об­ложка к гла­ве в при­меча­ни­ях ав­то­ра.

Когда я вспоминаю Зерефа в детстве, то следующее, что после приходит в голову — это наша мама. Я был младше своего старшего брата на три года. И когда я только начинал что-то понимать в окружающем меня мире, то сразу понял, что все Драгнилы меня не любят. Зереф со мной никогда не игрался, вовсе игнорировал меня, изредка кричал на меня без повода. Отец — Игнил, всегда выглядел очень злым и хмуро смотрел на меня, он никогда со мной не разговаривал. Остальные наши родственники на все праздники дарили Зерефу шикарные подарки, а мне доставалась лишь шоколадка, и то не часто. Они постоянно фыркали в мою сторону, держали меня словно за прислугу. Я всегда молча выслушивал их оскорбления, терпел даже побои на себе, а поздней ночью забивался в самый дальний угол и начинал плакать от дикой обиды. Моя мама единственная, кто хорошо ко мне относился, если сравнивать с остальными, конечно. Больше всего я любил, когда она гладила меня по волосам и говорила, что я очень добрый и хороший мальчик, просто люди этого не понимают. Её слова заставляли меня идти всегда вперед и терпеть всё, что готовила мне моя судьба. Но однажды я был сломлен. Будучи немного старше, случайно подслушав разговор, я узнал, что я вовсе не Драгнил. Моя мать изменила Игнилу и забеременела от другого мужчины — моего настоящего отца, которого я никогда не видел. Всё это время Игнил злился на свою жену, а та, совершенно не зная, что делать, решилась на аборт. Однако муж смог её остановить, просто произнеся: — Ребёнок ни в чем не виноват. Но это вовсе не означало, что Игнил простил жену. Ему всё это время хотелось хоть как-то да проучить её. И тогда он пришёл к такому решению: оставить мою мать без наследства. Всё это было из-за меня. Она отчаялась. Ходила постоянно злой, недовольной и бесконечно ругалась. Даже к своему любимому Зерефу стала относиться более холодно. Я чувствовал себя виноватым и совершенно не знал, что мне делать. Слышал ночами, как переживал Зереф за маму и плакал. Я был черным пятном в семье Драгнилов. Но в эти трудные моменты я вспоминал мамины слова, которые когда-то она говорила мне, и на душе становилось теплее, будто меня кто-то обнимает изнутри. А однажды и эта фраза, что я повторял у себя в голове каждую ночь, стала для меня холодной. Ненависть моей матери росла ко мне каждый день. И перешла все границы. Моя мама так была огорчена тем, что Игнил лишил её всего, и даже какую-то часть решил переписать на меня, что осмелилась на убийство. Однажды я проснулся среди ночи и увидел над собой маму, в руках которой был огромный кухонный нож. Она так зло смотрела на меня, руки тряслись, что казалось, будто оружие выскользнет вот-вот из её рук. Увидев, что мои глаза от ужаса распахнулись, из таких, как я помню, добрых и любимых глаз моей мамочки покатились слёзы. Она крепче ухватила руками нож и направила его прямо на меня. Я быстро перевернулся на другой бок и через пару секунд свалился с кровати, заметив, что мама сделала глубокий порез в спальном матрасе. Я стал бегать от неё по всей комнате и кричать: — Мамочка, пожалуйся, прекрати! Хватит! Мамочка, любимая, остановись! От бесконечного бега и слёз, что душили меня, я не мог ровно дышать. Да и бегать с каждой секундой мне становилось тяжелее: я весь трясся от ужаса, ноги будто прикованы. И вот внезапно мама оказалась сзади, схватила меня одной рукой и надавила ей на горло. — Ты ведь любишь меня, мама. Не надо! — говорил я, цепляясь своими детскими руками за её длинную изящную руку. — Ты во всем виноват! Я изначально не хотела тебя рожать! Я тебя ненавижу! Вы слышали? Слышали этот звон? Это разбилось детское сердце. Внезапно в комнату ворвался Игнил с нашим садовником. Кажется, он был совсем не удивлен картиной происходящего. И в этот самый момент у мамы выпал нож из рук и вонзился мне прямо в ногу. Я закричал от резкой боли в ноге. Наш садовник средних лет сразу ринулся ко мне, схватил на руки и унёс к одной из горничных, что сразу же помогла мне. А потом я узнал, что Игнил выгнал мать из дома. На моей ноге остался небольшой шрам. А теперь Зереф стал смотреть на меня ненавистным взглядом. Он с самого моего рождения меня не любил, нетрудно представить, как Зереф теперь относится ко мне. Ведь, можно сказать, что это по моей вине Игнил выгнал маму из дома. И тогда я осознал, что его глаза очень похожи на мамины. Прошло очень много лет. Игнил женился на милой и очень любезной женщине. Хотя она мне казалась немного странной. Эта женщина не пыталась понравиться ни мне, ни Зерефу тем более, она вела себя так, как хотела. Нет, я не имею в виду, что она была какой-то избалованной фифой или что-то вроде того. Новая жена Игнила была довольно тихой, худенькой и с бледным цветом кожи. И от её первого брака была дочка — Леви, которая на первый взгляд показалась мне такой же, как и её мать. Но Леви оказалась открытой девочкой, пусть и показала эту свою черту не сразу. Она легко находила общий язык со всеми: со мной, с Игнилом, с Зерефом. Её обожала вся прислуга в доме. Леви всегда дарила окружающим добро. А если ей было грустно, то она всегда уходила в свою комнату с огромным количеством книг и постоянно читала. Когда мне исполнялось восемнадцать лет, Леви с её мамой решили сами приготовить ужин, поставив на стол все блюда, что я люблю. А я попросил разрешения у Игнила на то, чтобы пригласить на мой праздник маму. Тот оказался не против. Да, я не видел свою маму с того самого дня. Так много лет прошло, а я даже не знаю, где и как она живёт. Мама появилась в назначенное время. Зереф крепко-крепко обнимал её, с дрожью в голосе говорил, как безумно скучал по ней. Леви с её матерью тоже дружелюбно встретили гостью. Когда мама подошла ко мне, она долго молчала и смотрела в мои глаза. Мама выглядела такой уставшей, замученной, но так старалась скрыть это за милой улыбкой. Она вся исхудала, на вид будто болезненная, на лице появились морщинки, а волосы стали тусклыми и редкими. Протянув мне квадратную подарочную коробку, мама слабо обняла меня и поздравила с моим днём рождения. А затем мы все вместе прошли за стол. Весь вечер был в мирной, тихой обстановке. Все о чём-то беседовали, улыбались, кушали. Будто бы так было всегда. Зереф не сводил глаз с мамы и был по-настоящему счастлив видеть её. Он ухаживал за ней: подавал маме нарезки, подливал вина, протягивал салфетки. Кажется, это тронуло Леви и её маму, они наблюдали за этим с неким восхищением в глазах. Когда маме пришло время уходить, я решил проводить её. Мы вышли с ней на улицу. Она говорила, как была рада, что я пригласил её на свой день рождения. Говорила, как все сегодня с ней были милы и добры. Также отметила кулинарные способности Леви и её мамы. А ещё попросила у меня прощения за произошедшее несколько лет назад. — Мной тогда управляло желание стать ужасно богатой. Ты ведь понимаешь? Была моложе, глупее. — Да, конечно, — кивал я. — Ты очень хороший и добрый мальчик, — как в моём далеком детстве, мама снова начала гладить меня по волосам, тянувшись на носочках. — Многие люди просто не понимают этого, — закончил я её фразу. — Да, — улыбалась мама. Её рука оказалась уже на моей щеке. Своим большим пальцем мама гладила её. Я чувствовал тепло мамы. Я улыбался ей. — Я рад, что ты пришла. Мамины глаза стали влажными, но она всё равно продолжала смотреть в мои. — Я люблю тебя, — произнёс я. Её глаза вдруг расширились и из них потекли медленно слёзы. Мама опустила голову, почувствовав острую боль в животе, и увидела, как я полностью вонзил в неё тот самый кухонный нож, которым когда-то она чуть не убила меня. Затем она со страхом в глазах взглянула на меня. Её рот был от удивления открыт. Тогда я крутанул ножик внутри своей матери. Отчего она сдавленно и хрипло вздохнула, а изо рта показалась кровь. Затем я резко вытащил нож из её живота, и брызги крови попали мне прямо на светлую рубашку. Мама упала на колени, еле дотрагиваясь до своей раны, а затем свалилась на спину. Я услышал шаги и обернулся. Позади меня стояли Зереф и Леви. У брата сразу покатились слёзы, он подбежал к матери, только и повторяя, чтобы она очнулась. А я просто смотрел на это жалкое зрелище своими пустыми глазами. — Ублюдок! — кричал Зереф на меня. — Что ты наделал?! — Она была дрянью, — говорил ровно я. — Да как ты можешь так говорить?! — Зереф подскочил с места, схватив меня за воротник рубашки. Он злобно смотрел на меня и выглядел очень отчаянным. Спустя несколько секунд Зереф ударил меня в живот. А я же резко схватил его руку и свернул её за спиной. Затем я толкнул Зерефа ногой, отчего тот свалился на землю. Он быстро перевернулся, но я не позволил ему встать. Я сел на его живот и стал избивать лицо брата. — Прекратите! — кричала Леви. Но я не мог остановиться. Во мне бурлила ненависть, что копилась во мне долгие годы. В тот день из меня выходило всё дерьмо, куда опускали меня мать, Зереф и другие любимые родственнички. Как жаль, что остальных не было рядом. — Нацу! Хватит! Мои кулаки, что уже были в крови моего братца, схватил и поднял Игнил, который просил меня остановиться. Он помог мне встать. Зереф сам чуть приподнялся и плюнул в сторону кровью. Игнил же недолго осматривал место, в мыслях восстанавливая случившееся. Он хлопнул меня по плечу и произнёс: — Достаточно. Иди в дом. Я послушался Игнила и зашёл внутрь, а за мной хвостиком побежала Леви. Я смотрел на свои руки, что были в крови. Они ныли от боли и дрожали. Затем я поднялся в кабинет Игнила, нашёл его пачку сигарет и закурил. Это был первый раз, когда я попробовал курить. Передо мной появилась Леви. А в её руках было влажное полотенце, которым она протирала мои окровавленные руки. Она молчала. И я не мог ничего сказать. Я вдруг вспомнил, как когда-то давно и как сегодня моя мама сказала: — Ты очень добрый и хороший мальчик, просто люди этого не понимают. Раньше эти слова грели меня по ночам, давали мне сил идти вперёд. А теперь они стали для меня пустым звуком. На глазах у Леви я стал плакать, словно маленький мальчик. Я не мог успокоиться. Я плакал навзрыд. А Леви просто обняла меня и прошептала: — Я всегда буду с тобой. Я всегда помогу тебе. Всё будет хорошо.

В следующей главе: Весь другой день Нацу и Люси провели вместе, чему блондинка была несказанно счастлива. Однако их идиллию рушит Зереф, который внезапно появляется в особняке своего младшего брата. И он рассказывает Люси о каком-то страшном подвале.