Расскажи мне о любви

В предыдущих главах: Все дни нап­ро­лёт На­цу и Лю­си про­водят вмес­те, нас­лажда­ясь друг дру­гом. Любопытство блондинки берёт верх, и она решается спуститься в подвал. Однако секрет этого подвала Нацу раскрыл перед Люси именно Зереф. Хартфилии становится страшно здесь оставаться, и она сбегает. К счастью, её на улице ожидали Леви и Гажил. Люси успокоилась и направилась к машине. Однако из особняка Драгнила послышался выстрел.

Леви нажала на телефоне «завершение звонка» и поспешила в особняк. Люси же короткими шагами шла к машине, где сидел Гажил. Блондинка, можно сказать, старалась идти на ощупь, потому что не могла оторвать своих глаз с огромного дома Драгнила. Её пятки сдирались мелкими камнями в кровь, а в ушах всё ещё отдавался громкий звук выстрела. В голове творилась самая настоящая каша. Будто бы всё, что было до сего дня — лишь сон. Люси совершенно не была готова к такому резкому повороту. Она уже себя не узнавала, не могла здраво мыслить. Всё как в тумане. Будто бы её стараются жёстоко разыграть. Если такова была цель, то она выполнена на отлично. Хартфилия вдруг стала глубоко задумываться о том, что сейчас выстрел был прямо в Нацу, что он умер. Отчего Люси моментально побледнела. Она облокотилась на холодный автомобиль, ощущая металл. Хартфилия будто бы чувствовала машину каждой клеткой тела, точнее её холод, словно слилась с ней и стала чем-то таким же бездушным, ледяным и неживым. Однако блондинка отчаянно старалась вразумить себя. Старалась успокоить себя и верить в то, что всё будет хорошо. Но внешне Люси выглядела совершенно потерянной, похожа на бездомное маленькое животное. В карих глазах мелькал явный страх, смешанный с долей сумасшествия. Хартфилия стала проводить своими ногтями по металлу, будто бы старалась так вновь загрузиться, так сказать. Вернуть себя к жизни в такую трудную минуту. Люси была сейчас где-то в другом месте, не в реальности. Ей хотелось бы вернуться в настоящий мир, но она этого безумно боялась. Ведь, по всей видимости, как Хартфилия сама понимала, её здесь ждёт очередное разочарование и горечь. Сейчас Люси выглядела, словно дешёвая и потрёпанная кукла, что ничего не чувствует. Девушка даже и не замечала, что её тело в синяках, ноги в крови, на её руках всё ещё виднелись красные следы от хватки Драгнила. Она просто не понимает и не хочет понимать. Когда же Леви осторожно зашла в дом, она огляделась: ничего особенного не видать. Тогда МакГарден зашагала дальше, шагом увереннее и больше, прямо к гостиной. Девушка увидела перед собой лежащего Зерефа со следом от пули во лбу. Его глаза и рот были немного открыты. Кажется, братья успели даже немного поговорить о чём-то. А вероятнее всего, что-то явно говорил брюнет. Нацу же стоял и смотрел на мёртвого брата. У его ног лежал пистолет. Глаза младшего Драгнила были пустыми и безжизненными, пока он не обратил своё внимание на Леви. Вдруг лицо Нацу приобрело злой оттенок, что немного напугало МакГарден. А затем злость Драгнила неожиданно переменилась на жалость и какое-то отчаяние. Он явно что-то хотел сказать сестре. Нацу почему-то стал задыхаться. Он торопливо хватался за горло, словно хотел снять с себя невидимые руки, что старалась удушить Драгнила. Ноги Нацу подкосились, и он упал на пол, на колени. Леви напугалась и ринулась к Нацу тут же. Она села перед ним, пыталась успокоить его, ласково называя его по имени, несмотря на собственную дрожь во всём теле. МакГарден легонько потряхивала брата за плечи. В какой-то момент из глаз Нацу потекли ручьи слёз, которые он постарался скрыть, прикрывая одной рукой своё лицо. Тогда Леви не спеша потянулась к нему и крепко обняла, чувствуя дрожь тела брата каждой клеточкой. — Леви, прости. Прости, — всхлипывал Драгнил, положив свою голову на плечо сестры. МакГарден молчала. Боль, что ныла внутри Леви, словно окутала её, и, стараясь спастись от неё, девушка сильно зажмурила глаза. Она гладила брата по розовым волосам и повторяла, что всё хорошо. Однако сама же Леви в это не верила, но отчаянно продолжала заниматься самообманом. МакГарден понимала, что сейчас она должна выдержать сегодняшний день до конца и не сломаться, как остальные. Леви решила взять это всё на свои девичьи хрупкие плечи. — Ты говорила, что всё это закончится плохо. Ты говорила. Я… — Нацу прикусил губу. — Я так виноват перед Люси. Я сделал ей очень больно. Так больно. Я не знаю, как она смогла всё это вынести. Я только сейчас сожалею об этом. — Всё будет хорошо, — вновь повторяла Леви, словно старалась успокоить не брата, а саму себя. Драгнил скрипнул зубами. — Я никогда не был достоин любви. На этот раз Нацу произнёс это с глубокой злостью, поверх которой была внезапная спокойная интонация. Но почувствовать эту злобу Леви удалось. Она будто пробиралась из глубины души Драгнила. Вся его накопившаяся злость за многие годы. Он будто специально старался и копил её внутри, как что-то сокровенное для себя. А оно, наверное, не удивительно. Теперь вся боль и злоба ушла через одну только фразу, которую произнёс Нацу. Он вынашивал эту мысль долгое время, но зная, как его это может ранить, никогда не говорил её и старался забыть. Однако всплывала эта мысль в голове Драгнила постоянно, двадцать четыре часа в сутки. Это медленно убивало его. А теперь у него ничего нет: ни злобы, ни любви, ни страха, ни грусти. Пустота. Тьма и пустота. Внезапно с улицы послышались звуки воющей сирены. — Я вызвала полицию, Нацу, — произнесла Леви, сильнее обнимая брата, стараясь запомнить его теплоту, будто бы пытаясь оставить его запах на себе как можно дольше. — Они едут за тобой. Драгнил молчал и совершенно не шевелился. Затем он словно пытался закопаться в объятьях сестры, утыкаясь головой прямо в ключицы Леви. — Спасибо. Приезд полицейских, будто оживил Хартфилию. Она глаз не спускала с мужчин в форме, которые поспешили в особняк Драгнила. Во все глаза блондинка, прищуриваясь, смотрела вперёд. А все мысли были о Нацу: «Что с ним?», «Что с ним?», «Что с ним?». Сердце в груди Люси глухо, но отчётливо стучало. От этого блондинке было даже больнее. Она чувствовала, как сердце бьётся. Словно это единственный орган, что сейчас работает внутри у Хартфилии. Уши заложило. Люси слышала лишь стуки собственного сердца. Казалось, что она даже перестала дышать. Впереди показались двое полицейских, которые вели Нацу, надев на него наручники, и для точной безопасности подхватив его под руки. Глаза блондинки расширились. Она не могла пошевелиться. Хотя именно сейчас ей хотелось побежать к Драгнилу. Нацу же поднял голову и встретился с глазами Хартфилии. Они не отрывали взгляды друг от друга. Тело Люси охватил резкий холод. Появление Нацу так резко привело её в чувство, отчего она снова начала ощущать ноющую боль внутри, и кровавые следы на своих ногах. Хартфилия скрипела зубами, сжимала их с силой, стараясь не расплакаться. Она отчётливо слышала, как её собственный голос в голове повторял лишь одно слово: «Нет». Внезапно Люси дёрнулась с места и побежала вперёд к полицейским. Она что-то торопливо начала им говорить, сама даже не отслеживая собственные мысли. А голос внутри всё говорил: «Я не могу потерять его. Я не хочу терять его». Но через несколько минут один из мужчин в форме оттолкнул девушку. Хартфилия в ужасе смотрела, как Нацу продолжают сопровождать до полицейской машины. Из глаз стали течь слёзы. Люси вновь рванулась за ними, продолжая в истерике всхлипывать. Она, схватившись одной рукой за плечо полицейского, развернула его лицом к себе и закричала: — Отпустите Нацу! Отпустите! — Люси! — вскрикнула Леви, увидев неприятную ситуацию, и выбежала из дома. — Пожалуйста, угомоните девушку, — ровным тоном произнёс мужчина, направляясь дальше к машине. «Нет. Отпустите его, — говорила мысленно Хартфилия. — Он не виноват. Отпустите Нацу». — Нацу! Нет! Остановитесь! — продолжала кричать Люси. Она вновь побежала вперёд, плача, и тянула свою руку, стараясь, наконец, ухватиться за мужчин и остановить их. Но сзади Люси появился Гажил, он схватил девушку под руки и оттащил к своей машине. Хартфилия брыкалась, пыталась вырваться, визжала и горько плакала. Редфоксу силой удалось усадить блондинку в машину. После чего он направился к Леви, которая вела не очень приятную беседу с одним из полицейских. — Нет! Не бросай меня, Нацу! — Люси продолжала кричать в машине, бив кулаками по грязным стёклам. Девушка выскочила из иномарки и ринулась к полицейскому автомобилю, куда уже усадили Драгнила. Она вновь стала бить ладонями по стеклу и кричала: — Я всё прощу тебе! Я не могу жить без тебя! Нацу, пожалуйста! Я всё для тебя сделаю! Я никогда не оставлю тебя! Драгнил поднял глаза на блондинку. Затем Нацу дотронулся своей ладонью до стекла, будто бы так трогая ладонь Хартфилии. Он улыбнулся ей. Люси вновь скорчилась от невыносимой боли, что съедала её изнутри. Она отрицательно качала головой, не веря во всё, что сейчас происходит. Слёзы новой волной пошли из карих глаз Люси. Из её губ срывался крик, который она хотела сдержать. Вдруг глаза Хартфилии в удивлении распахнулись, когда она прочитала по губам Нацу отчётливое «Прости». Люси скрипнула зубами и её ладонь вновь приняла вид кулака. Хартфилия отчаянно продолжила бить по стеклу машины, кусая губы до крови. — Люси, хватит, — слева от блондинки появилась Леви. Она осторожно коснулась руки Хартфилии, стараясь ту успокоить. Но блондинка резко отдёрнула её и оттолкнула МакГарден в сторону. — Нет! Уйдите! Люси внезапно снова подхватил со спины Гажил, оттаскивая её к своей машине. — Нет! — брыкалась блондинка, даже пыталась как-то ударить Редфокса, чтобы он отпустил её. — Нацу! Нацу! Голос Хартфилии уже срывался. Гажил швырнул девушку на заднее сидение автомобиля, на этот раз заблокировав её. Люси стала торопливо дёргать за ручку, но теперь уже она не поддавалась. Тогда блондинка снова принялась бить кулаками стёкла. На улице не было слышно её криков, однако было ясно, что продолжала выкрикивать Хартфилия. Через несколько минут Леви и Гажил сели в машину. Люси продолжала горько плакать, закрывая лицо ладонями. Они уехали. За это время, пока Хартфилия не решалась ничего сказать, брюнет выкурил две сигареты подряд. Леви хотела возмутиться этому и прочитать нотацию своему мужу, ведь Редфокс совсем недавно твердил о том, что бросает эту плохую привычку. Однако МакГарден промолчала, полностью понимая состояния Гажила, и просто отвернулась к окну, закрывая глаза. — Нацу… — тихо произнесла Люси, что заставило Леви от неожиданности дёрнуться и распахнуть глаза. — Он может их подкупить. И его выпустят, да? МакГарден почувствовала, как блондинка широко и горько улыбалась. — Нет, Люси, — говорила тяжело Леви. — Нацу этого не сделает. Не в этот раз. Через пару минут они остановились около дома. Люси его сразу же узнала. Её привезли домой. Как оказалось, за несколько часов по городу прошлось много слухов об убийце Драгниле Нацу. Он уже успел стать особой знаменитостью, как и Люси. Девушку сразу встретил Локи и бросился обнимать давнюю подругу. Он объяснил, что с аккаунта Хартфилии разошлись сообщения, что она якобы уехала навестить родителей, именно поэтому никто не заподозрил ничего странного в её пропаже. Но все эти слова Локи проходили мимо ушей Люси. Она ничего не говорила и совершенно не двигалась, стояла словно статуя. Через несколько дней все сразу же ринулись домой к Хартфилии. Все её однокурсники, знакомые с работы и люди, которых как бы принято называть друзьями, сочувствовали бедной девушки, старались вернуть её к жизни; говорили о том, как рады, что с ней всё хорошо, что убийца в тюрьме, да и что таких вообще убивать надо. Всё это время Люси практически не разговаривала. И все считали это неким шоком, убеждали друг друга, что она вскоре оправится. Также Хартфилии запретили приходить в тюрьму к Нацу. О мужчине ещё много и долго говорили в новостях. Люси хотелось забиться в дальний угол и плакать. Горько-горько плакать. Но она будто бы выплакала всё. Было так больно, что не хватало сил, чтобы заплакать. Люси практически не спала и не питалась. Все дни проходили жалко однообразно. Вскоре отец блондинки приехал за ней. И внезапно увёз её в родной город. Вся связь, что была с Люси в один миг пропала. Спустя восемь лет. Прохладный осенний ветерок трепал блондинистые локоны Хартфилии. Она гуляла по парку, укутавшись в любимое пончо. Над её головой кружились разноцветные осенние листья. Люси чувствовала себя сегодня по особенному живой. Впереди неё бегал кругами светловолосый мальчик, отбросив свои руки в стороны, словно изображая самолёты, и что-то пыхтёл себе под нос. Смотря на него, у Хартфилии ненароком натягивалась улыбка. Ведь это был единственный человек, которому Люси посвящала себя полностью. Неожиданно блондинку окликнули. Она незамедлительно обернулась на голос, мальчик повёл себя точно так же. Позади стояла Леви, радостно махала своей рукой и широко улыбалась. По обеим сторонам от неё стояли маленькие мальчик и девочка, вероятно с разницей в год или два. Уже через минуту Леви подбежала к своей старой знакомой и представила ей своих ребятишек. Тогда Люси подозвала к себе светловолосого мальчика. Он послушно подбежал к ней, а Хартфилия положила свои руки на плечи парнишки и, улыбаясь, произнесла: — Это мой сын. Нэш. Мальчик широко улыбнулся. Отчего Леви внезапно вздрогнула. Да, внешне Нэш был похож на Люси: их цвет волос, цвет глаз. Но улыбка точно не её. Леви быстро определила схожесть. Бесспорно, улыбка как у Нацу. Нэш был очень открытым и дружелюбным. Он быстро сдружился с ребятами Леви, и все они направились к ближайшей детской площадке. А мамочки сидели на лавочке недалеко и принялись рассказывать друг другу обо всём. Ещё бы они восемь лет не виделись. — Давно ты вернулась? — сразу же спросила Леви. — Весной. Как оказалось, Люси увёз отец и приказал оборвать ей все связи. Она вновь опозорила честь своей семьи. У Джуда была даже мысль сменить дочери фамилию, но до этого дело так и не дошло. Позже выяснилось, что Люси уже была беременна. Однако об этом она никому не решалась сказать, да и некому было что-либо рассказать, кроме собственного отца, которого только и волновала, как работа. Внезапно Джуд привёл своего коллегу по работе домой и представил его дочери. Мужчина был не на много старше Люси. Хартфилия сразу поняла, что обычным знакомством тут не обойдётся. Да, она слишком хорошо знала своего отца. К концу вечера Джуд объявил, что они поженятся. Для его коллеги новостью это не было, а вот для Люси это была шокирующая новость. При госте она ничего не ответила на такое заявления. Однако оставшись наедине с отцом, Люси решительно призналась, что ждёт ребёнка. Только вот она не подумала о том, что в одиночку не сможет о нём позаботиться. Ведь на данный момент Люси содержит отец. Учёба девушки прервалась, следовательно, высшего образования нет, а значит, престижной работы нет тоже. Идти на низкооплачиваемою должность — Джуд запретил. Этого ему ещё не хватало. Тогда Джуд стал убеждать Люси в том, что необязательно там кого-то любить в браке. Просто женить на себе дочку Хартфилия — было выгодно для того мужчины, а самой же Люси нужно поставить ребёнка на ноги, для этого нужны деньги. Это не совсем то, о чём мечтала девушка, но смысл в словах отца — смогла найти. Жизнь в браке не казалась Люси такой уж плохой: она была полностью занята ребёнком, её муж только работал, гулял и приводил других женщин к себе. Но Хартфилии было всё равно, ведь он её всего лишь содержит материально, а больше ей было и не нужно. И с самого детства Нэша Люси говорила, что его отец другой человек. Также она повторяла, что рано или поздно они уедут отсюда. Хартфилия быстро устала от такой обстановки в доме, всё же постоянно зависеть от человека довольно неприятно, в какой-то степени даже страшно. В этом плане Люси мечтала о свободе. Она мечтала забрать Нэша, уехать с ним и жить только вдвоём. Перед сном они вместе постоянно мечтали о том, как переедут отсюда, как начнут новую жизнь. Нэш также вторил, что мечтает встретиться и познакомиться со своим отцом. На вопросы о Нацу, Люси лишь говорила, что он был вынужден их оставить вдвоём, и уехал в далёкое путешествие. Наконец, спустя семь лет Хартфилия смогла накопить денег. Она потребовала развод и заявила отцу, что уезжает отсюда. Тот, мягко говоря, был не рад подобному решению дочери, однако не останавливал её. Как только выдался случай, Нэш с Люси уселись в поезд и отправились в город, который блондинка когда-то покинула не по своей воле. Дом, который приглядела Хартфилия ещё давно, был довольно маленький, но вполне уютный. Он был огорожён невысоким деревянным забором. Лестница, что вела в дом, была немного скрипучая. Ещё на их площади был опустевший сад, что нуждался в уходе. Около месяца Люси и Нэш приводили дом в порядок, провели небольшой ремонт, смогли даже отремонтировать некоторую мебель. Правда, большую её часть пришлось всё-таки выбросить. — У меня, кстати, есть для тебя кое-что, — произнесла вдруг Леви. Мамочки забрали детишек с площадки и направились к выходу. Дети запрыгнули в машину Леви вместе с Нэшом. А сама МакГарден, точнее давно уже Редфокс, достала лист бумаги из своего бардачка, что был сложен вдвое. Она протянула его Люси со словами: — Это просил передать тебе Нацу. Ещё восемь лет назад. Но ты так внезапно уехала, ничего не сказав, что я просто не могла тебя отыскать. — Записка? От Нацу? — Хартфилии показалось, будто ей послышалось. Леви твёрдо кивнула. — А Нацу… — говорила неуверенно Люси, легонько сжимая в руках бумагу, которую не могла всё ещё осмелиться прочесть. — Как у него дела?

***

— Мамы долго нет, — фыркал Нэш, сложа руки на груди. — Где она? — У неё с твоим папой встреча, — ухмыльнулась Леви, чуть повернувшись к детям на задних сидениях. — С папой? — опешил мальчик. — Почему она не взяла меня с собой?! Мама знает, как я этого хочу! Леви рассмеялась. — Не злись на маму, — говорила она. — Будешь постарше — обязательно возьмёт. Люси шла по узкой тропинке, прищуриваясь, оглядывая всё кругом. В руках она всё ещё сжимала ту бумажку, что передала ей Леви от Нацу. «Леви говорила, что где-то здесь… где-то здесь». И внезапно Хартфилия нашла то, что искала. Прямо перед ней было надгробие из гранита, на котором было чётко написано «Нацу Драгнил» и года его рождения и смерти. И его фотография. Рядом лежали ещё свежие цветы, видимо, Леви была тут на днях. Люси присела на корточки, чтобы поближе разглядеть фотографию Нацу, где он слабо улыбался. На снимке Драгнил выглядел строго, хищно, властно. Таким, каким его приходилось чаще всего видеть Люси. Она долго рассматривала фотографию, вспоминая недавние слова Леви. — Нацу умер два года назад. Какие-то заключенные постоянно избивали его. И однажды не рассчитали свои силы. А Нацу, кажется, не особо сопротивлялся им, как говорят. На удивление, он был очень тихим и первым не устраивал драк. По началу, Нацу отвечал на кулаки кулаками, даже мог тем же способом защитить кого-то слабее себя и противника. Но со временем он перестал лезть в подобное вообще. Вёл себя послушно, тихо, словно принял для себя такого рода наказание. Хартфилия вдруг проанализировала все мгновения, что проводила она вместе с Нацу. Странно, но только теперь она понимала, что Драгнил не любил её вовсе. Несомненно, Люси привлекала его, манила, и, вероятно, Нацу бы многое мог для неё сделать. Но это было не то счастье, которое нужно любой девушке. У него же это было лишь порывом. Да и вряд ли бы их ожидало счастье, если бы ничего страшного не произошло бы: если бы Люси не полезла в подвал, если бы не появился Зереф, если бы не приехала полиция. Хартфилия лишь приняла мысль, что всё случилось так, как и должно было. Хотя, возможно, и могли бы они прожить вместе долго. Нацу девушка полностью устраивала во всём. И не более того. Да, наверное, именно в этом проблема. Люси могла лишь разжечь короткую страсть в Нацу. А ей этого было бы мало. Она бы страдала. Не было того самого щелчка, искры, бабочек или ещё чего-то, что должно быть у обоих. Но подобное было лишь у Люси. Почему-то Хартфилия была уверена, что Нацу был бы рад, узнав, что именно она родила ему сына. Этого Люси не могла объяснить самой себе. Она просто это знала. Тогда блондинка вновь ровно встала на ноги. И раскрыла бумагу, где было написано строгим почерком Драгнила:

Спасибо за всё. Прости.