Рассвет

Лионс — небольшая орлейская деревушка недалеко от границы с Ферелденом. Люди тут привыкли ко всему — десять лет назад молились о том, чтобы до их земель не добрался Мор, потом — чтобы мятежные маги и покинувшие орден храмовники обходили деревеньку стороной, а после — чтобы небо не порвалось прямо над головами. Возможно, Создатель услышал молитвы — Лионс не затронула ни одна из бед, которые сотрясали Тедас в последние годы. Деревенские осторожны, не любопытны, привыкли не доверять чужакам, и Варрик, Кассандра и Коул остаются неузнанными. На постоялом дворе, где по вечерам собираются выпить местные фермеры, почти все комнаты пустуют, и за несколько серебряных монет им предоставляют лучшие из имеющихся, отличающиеся от прочих нарядными занавесками. Под вечер тут ведут разговоры об урожае брюквы и моркови, а не альянсе Гаспара и Селины; восемнадцатилетний Серхио, влюбившийся в светловолосую дочку хозяина трактира, вовсю доказывает ей свою удаль на охоте и в кулачных драках, и Амелия, конечно, говорит, что ей все равно, но краснеет щеками, и все уверены — они поженятся до весны; Преподобная мать в выцветшей красно-золотой мантии читает те стихи из Песни, которые еще помнит, лечит больных, отпевает умерших и нарекает младенцев; один из сыновей Аймы ушел, чтобы вступить в Инквизицию, и с тех пор от него не было вестей, но вся семья уверена, что письма просто долго идут; говорят, старый барон скончался, а новый с головой ушел в кутежи — и как бы не поднял налоги. Кассандра была рождена в семье аристократов и всю свою жизнь провела, служа то одной, то другой важной персоне — но среди селян, которых не заботят ни титулы, ни политика, ей дышится легко и спокойно. Всю жизнь Кассандра стремилась защищать — но не тех, кто действительно в этом нуждался. Книга Искателей всегда у нее под рукой — вместо Песни Света. — Я собираюсь возродить Орден Искателей Истины, — говорит она Варрику. Тот устроился напротив нее за низким дубовым столиком и пишет что-то — не то письмо в Торговую Гильдию, не то черновик очередного романа, и Кассандра втайне надеется на второе. — Это будет непросто. Может быть, я потерплю неудачу. Но я должна попытаться. Варрик поднимает медовые глаза, ухмыляется ей почти непристойно и говорит: — Я в деле. Мир похож на лес после дождя, умытый и обновленный; Корифей растворился в Тени, но мелкое, обыденное зло, куда древнее тевинтерских магистров, теперь поднимает голову, заставляя вчерашних соседей, вместе оборонявших владения, драться за клочок земли, вчерашнего героя войны — бить слуг и затаскивать на круп коня симпатичных деревенских девчонок, вчерашних солдат, оставшихся без командования — подаваться в разбойники, церковных владык, вчера призывавших к объединению — проповедовать ненависть. Этот новый мир так же огромен, как старый, а их только трое. — Что ж, — комментирует Варрик. — Нам придется много ходить. Повезло, что у нас хорошие сапоги. Они трое равно неприхотливы, и когда ночь застает их у старой, давно заброшенной конюшни, они рассчитывают найти ночлег под слегка протекающей крышей в прошлогодней соломе. Когда они подходят ближе, то обнаруживают, что конюшня занята; когда до них доносятся звуки изнутри, Кассандра стискивает зубы и берется за рукоять меча. — Эта шлюшка совсем вялая в последнее время. Говорил я тебе, дубина, поделишься ей со своими дружками — неделю не оклемается, — голос паренька едва начал ломаться; тот, что отвечает, явно старше: — А поначалу кусалась, лучше, что ли, было? Еби что дают... Сбитый амбарный замок валяется на земле — Кассандра открывает широкие двери ударом щита. Троица дезертиров — или разбойников — при их появлении хватается за оружие, один — щербатый рыжий паренек со спущенными штанами — вскакивает с девушки, резко дергает брюки вверх и воет, согнувшись пополам, получив пряхой ремня по самому ценному. — Шли бы вы мимо, — советует мужчина в броне, на которой смутно угадывается герб одного из орлейских графств. Он хочет сказать что-то еще — и булькающе захлебывается словами, пытается ухватиться пальцами за арбалетный болт, торчащий из шеи, словно может вытащить, словно это спасет его — и неуклюже валится лицом вперед. — Поздоровайся с ублюдком, Бьянка, — бормочет Варрик себе под нос. Девочка молчит около трех дней — ест, когда Коул заботливо вкладывает еду ей в руки, дает вымыть грязь из волос, позволяет обработать синяки на лице — мазь делает свое дело, отек рассасывается, и глаза становятся одинакового размера — и молчит, но ее разорванное платье когда-то было красивым и дорогим, а тонкие руки никогда не знали грубой работы. Варрик предлагает подключить своих осведомителей в попытке найти родственников, Коул заглядывает в разум девушки, и говорит такое, отчего и Искательница, и гном стискивают зубы; но тайна происхождения сама разрешается на третий день — у девочки случается припадок, неожиданный и оттого еще более страшный, но когда он проходит, она заговаривает слабым, потерянным голосом — просит пить. — Кто ты? — спрашивает Кассандра, прижимая флягу к бледным губам — другие вопросы не так важны, да и она знает на них ответы. — У тебя есть семья? — Война же закончилась, — потерянно говорит девочка. Она выглядит такой похожей на Коула, глаза горят на бледном лице. — Почему?.. — У тебя есть родные? — мягко, как может, повторяет Кассандра. — Да, — кивает девочка. — Я отправилась к своей старшей сестре — с эскортом, но... Ее все знают, она Леди Инквизитор. Когда-то Эвелин рассказывала про младшую сестру, горячо любимую и непоседливую. По ее словам, Эйлин всегда была заводилой в их играх и ничего не боялась. Нынешняя Эйлин добрая, тихая, с потерянным взглядом; она быстро устает и часто плачет во сне. Кассандра, Варрик и Коул провожают девочку до крупного форпоста Инквизиции, где ее немедленно окружают заботой и почтением. Кассандра думает — быть может, ее доброта и ласка напомнят Эвелин, какой она была когда-то. Быть может, любовь к сестре откроет ее глаза, которые обеими ладонями закрывает Лелиана. Кассандра поднимает знамя Искателей, и неожиданно много оказывается тех, кого изменила эта война, тех, кто поверил в свою силу изменить мир. Ее титул позволяет Кассандре создать Орден, ее вера, упорство и поддержка Варрика дают силы двигаться вперед; у Искателей появляется штаб-квартира, благословление Церкви, рекруты — бывалые воины и восторженные юноши и девушки, выходцы из деревень и дворяне-идеалисты. Магесса восходит на солнечный трон, страж Блекволл погибает в бою с Порождениями Тьмы — опять, отбывает в Тевинтер Дориан, чтобы никогда не вернуться — вот и все, что знает Кассандра о тех, с кем когда-то сражалась плечом к плечу. Инквизиция оплетает соглашениями и связями весь Орлей, кунари посылают в Скайхолд новых послов. Кассандра, Варрик и Коул по вечерам играют в «алмазный ромб» и «порочную благодетель». Варрик всегда выигрывает. Год спустя Леди Искательница Кассандра приезжает в Скайхолд, чтобы властью, данной ей Церковью и Создателем, убедиться в отсутствии злоупотреблений. Ее казначей, Варрик Тетрас, разумеется, сопровождает ее. Коул остается в штабе Искателей — у него появилась подруга, двенадцатилетняя Лиана, и они совершенно неразлучны. Леди Инквизитор Эвелин Тревельян приветливо улыбается и встречает их, как старых друзей. Она иногда пытается убрать волосы за отсеченное ухо безотчетным жестом, весело жалуется на обилие брачных предложений и обстоятельно рассказывает обо всех делах, в которые вовлечена Инквизиция — по крайней мере, официально. Она ни слова не говорит о сестре. Кассандра находит Эйлин позже, на скамье в церковном дворике и с книгой в руках. Она выглядит больной и уставшей, но в ее лице — спокойствие, которое присуще святым на иконах. В тени, словно нахохлившаяся птица, устроился Самсон; он очевидно удивлен Кассандре не меньше, чем она ему. — Что ты здесь делаешь? — спрашивает Искательница, хмурясь. — А ты? — огрызается Самсон. — Слышал, вы с гномом и той тварью из Тени сбежали. Вернулись к миске с едой? Кассандра медленно вдыхает и выдыхает; многие говорили ей, что она излишне вспыльчива, но нынешняя должность обязывает быть сдержанной. Варрик посоветовал ей представлять оппонентов голыми — иногда это даже помогает. — Я здесь как глава Ордена Искателей, — отрезает она. — Почему ты не в цепях? — Инквизиторша из всего выдавливает пользу — а какая польза от меня в цепях? — желчно интересуется Самсон. Кассандре, пожалуй, нравится его привычка говорить неудобную правду. — А вреда от меня и без цепей немного — я теперь никому не слуга и не командир. Гномка ковыряет меня иногда — видно, поэтому красный лириум так и не сожрал меня. — И Леди Инквизитор не возражает против того, чтобы ты проводил время с ее сестрой? — с сомнением спрашивает Кассандра; когда-то она называла Тревельян по имени, но теперь титул идет ей больше. Самсон кривится, как от горечи во рту, и ничего не говорит. Эйлин заполняет неловкую тишину. — У Эвелин много дел и мало времени, — мягко говорит она. — Я не обижаюсь на нее — и ты, пожалуйста, не обижайся. Это значит: Тревельян все равно. Ее интересует потенциальная польза и возможный вред — ничего больше. Самсон разглядывает Кассандру — веки у него неприятно алые. — У них с рыжей большие планы, похоже, — говорит он. — Болтают, что они и спят вместе — врать не буду, я свечку не держал, да и плевать, но точно знаю от одного слуги про секретный отдел для документов в спальне. Эйлин смотрит на Самсона жалобно. — Там ведь ничего плохого? — обеспокоенно спрашивает она. — Ничего, кроме правды, — отвечает Самсон — его голос звучит ласковей, чем Кассандра когда-либо могла себе вообразить — и Эйлин успокаивается. Пожалуй, девочка действительно похожа на Коула — она тоже считает, что правда не может быть дурной. Ночью, в просторных покоях, выделенных Кассандре, она читает новую книгу Варрика, на обложке которой он, шутки ради, оставил ей свой автограф. Книга отвлекает от размышлений, от того, какими холодными и неприветливыми кажутся гостевые комнаты, от мучительного недовольства собой. Главные герои романа — дева-воительница Ассандра и разбойник Даррик. Ассандра сражается с драконами, плохо понимает намеки и мало кого близко подпускает к себе. Даррик остер на язык и хитер, а так же великолепно стреляет из лука, который ласково зовет Шейлой. Они отличная пара, и Кассандра кусает костяшку большого пальца, досадуя на недогадливость Ассандры и бездействие Даррика — несколько раз судьба сталкивает их нос к носу, и каждый раз они медлят, словно ожидая чего-то, и их отношения замирают в томящей неопределенности. Когда до конца книги остается буквально несколько страниц, Кассандра в отчаянии. С Варрика станется убить кого-нибудь из героев — или обоих! — или оборвать повествование на самом интригующем моменте. К ее удивлению и радости, этого не происходит. Даррику оказывается не нужен толчок — ни алкоголь, ни ситуация, близкая к смерти — чтобы назвать себя трусом и признаться в своих чувствах. Он говорит, что может ждать вечно, на что Ассандра отвечает, что она не согласна ждать — и последующая эротическая сцена — это лучшее из того, что писал Варрик. У Кассандры тяжелеет дыхание, напрягаются под тонкой сорочкой соски, низ живота сладко сводит. Варрик умеет описывать так красочно, будто все, что происходит в его книгах — реально... Пальцы Кассандры разжимаются, и книга падает на одеяло. Она сидит на широкой неудобной постели и чувствует, как горят щеки. Потом оцепенение слетает — и она поднимается с кровати и задувает свечу. Комната Варрика — через коридор, и Кассандра тоже не намерена больше ждать.