Секрет Гаечки

      — Говорю тебе, я ей нравлюсь!       — Нет, я!       — Нет, я!       — Она всегда мне улыбается!       — Мне тоже!       — Да, но мне первому!       — Вчера я подарил ей бантик на хвост, а она мне говорит: "Чип, ты такой милый!"       — Подумаешь! А я помог ей затянуть винт, и она мне говорит: "Дейл, ты просто сокровище! Что бы я без тебя делала?"       — А я набрался смелости и взял ее за лапку — и она ее не убрала.       — А я... я ее поцеловал!       — Врешь!       — Честное-пречестное!       — В губы?!       — Э-э... в щечку. Хотел в губы, но она отвернулась.       — Ну вот видишь! Ты для нее просто друг!       — Нет, это ты просто друг!       — Нет, ты!       — Нет, ты!       Два бурундука замерли друг против друга, изготовившись к бою.       — Послушай, Дейл, — сказал вдруг Чип, более рассудительный, — а тебе не кажется, что она просто морочит головы нам обоим?       Дейл приложил палец ко лбу.       — Слушай, а ведь верно!       — Знаешь что? Пойдем и спросим у нее напрямик, кто из нас ей нравится.       — Точно! Идем прямо сейчас!       Спальня Гаечки была ярко освещена летним солнцем. На полу посреди комнаты валялся комбинезон, явно сброшенный второпях; рядом на спинке стула небрежно болтались лифчик и трусики. Обнаженная мышка раскинулась на сбившихся простынях; одной лапкой она вцепилась в изголовье кровати, другой ласкала себе грудь. На первый взгляд казалось, что она здесь одна.       Тишину нарушало лишь взволнованное дыхание Гаечки да негромкое жужжание, словно от работы какого-то механизма.       Откинув смятое одеяло, Гаечка раздвинула ноги и согнула их в коленях.       — Да! — прошептала она. — Давай, малыш!       Теперь заинтересованный зритель — если бы он здесь был — заметил бы у нее между ног крохотное существо с крыльями и множеством лапок.       Миниатюрный любовник удобно устроился на пушистом лобке Гайки. Все шесть рук его без остановки гладили, трепали, пощипывали нежную кожу, щекотали розовые пахучие складочки. Приподняв хоботок, он с наслаждением вдыхал сладкий запах возбужденной мышки.       Скользнув чуть ниже — присоски на лапках помогали ему удержаться, вися вниз головой — маленькое существо обвело хоботком напряженный клитор Гаечки. Ответом на это стал тихий стон:       — Пожалуйста! Я больше не могу!       Одна лапка ее опустилась вниз — и, повинуясь этому сигналу, маленький любовник скользнул еще ниже и нырнул внутрь, в сочащуюся влагой пещерку, скрытую в зарослях кудрявой шерстки.       Погрузившись туда почти целиком — наружу выглядывала лишь задняя пара ног — он еще активнее заработал лапками и хоботком. Темно-розовые стенки пещеры пульсировали, сжимая его со всех сторон. Казалось, тело возлюбленной втягивает его в себя и поглощает заживо; но именно это доставляло ему неописуемое удовольствие. Он не понимал, как жил раньше, пока не встретил эту чудесную девушку.       Гаечка ритмично двигала лапкой, снова и снова сжимая свой клитор; в глубине ее тела творилось нечто немыслимое. О влюбленных порой говорят, что у них внутри бьют крыльями бабочки: но с ней это происходило на самом деле! Она ощущала трепет крохотных крылышек, чувствовала, как щекочет самую чувствительную точку внутри чуткий хоботок. Такой чуткий, такой нежный, о-о... такого наслаждения она не испытывала ни с одним грызуном!       — Да... да... сейчас!.. — простонала она — и любовник ее попятился и поспешно выбрался наружу, зная, что иначе рискует захлебнуться.       Тело Гаечки выгнулось в сладкой судороге; и Дейл (он так и не научился стучать, прежде чем войти), как раз в эту секунду просунувший в дверь свой красный нос, услышал ее счастливый возглас:       — Люблю тебя, Вжик! Ты лучший!