Кора была права

Сердце - то, что меня останавливало.(с)

Незадолго до начала допроса Августа, Реджина успевает заметить, как Голд незаметно для Королев Тьмы исчезает в своей излюбленной сиреневой дымке. И почему-то Злой Королеве это не нравится. Вся уверенность в успешном плане по поиску Автора разом пошла на убыль, едва женщина увидела, какого могущественного союзника взяли себе её новые подружки. Голд был в городе и, вполне вероятно, мог прознать об ухаживаниях за своей женой. Реджина почти что жалела его, так как сама теперь была в аналогичной ситуации. Хоть и отпустила Робина с Мэрион по доброй воле, она ни минуты не вспоминала обаятельного разбойника из Шервуда без того, чтобы почувствовать болезненный укол в сердце. Итак, она решила проследить за Тёмным, и наврав с три короба злодейкам, переместилась из лесной хижины. Вначале она проверила лавку (ему могло понадобиться что-то магическое для Королев и несчастного Пинокио), но в лавке обнаружилась лишь миссис Голд, устроившая ревизию. Дома точно его не застанешь, решила брюнетка и переместилась на кладбище к могиле Нила (Румпельштильцхен славится своей сентиментальностью, вдруг он решил извиниться перед сыном, ведь тот был гораздо большим героем? - думала Королева). Но и тут вышла промашка. Кладбище было пустым - серые надгробья да зеленый лес вокруг. Впрочем, приглядевшись, колдунья заметила на могиле свежую розу. Её могла оставить и Эмма с Генри, но шериф Сторибрука сейчас была слишком увлечена отношениями с бывшим пиратом, чтобы вспоминать отца своего ребенка. Реджина отмахнулась от этой мысли. Значит, Голд все-таки побывал здесь. Но где же сам? Реджина отбросила с плеч отросшие локоны, и, подняв воротник пальто, направилась к склепу в надежде найти что-то, что поможет героям, или хотя бы отследит и остановит её учителя. Который наверняка обезумел от нового удара судьбы. Но в погребе молодая женщина была уже не одна. Около гроба Коры Миллс она застала того, кого меньше всего ожидала увидеть здесь. Румпельштильцхена. - Реджина, - произнес Голд не оборачиваясь, почти любовно гладя крышку, на которой уже лежали принесенные им цветы. - Голд. - Знаешь, твоя мать была поистине мудрой женщиной, когда дело касалось дел сердечных. Женщина покачала головой: - Если не иметь их вовсе называется мудростью... На это раз Голд повернулся к ней. - Да, теперь я понимаю, что она поступила мудро. Она не была идеальной матерью... ха, да даже идеальной ученицей! - тут он замялся, не зная стоит ли вовлекать дочь Коры в ненужные подробности, поросшие мхом за 200 лет. - Зато нельзя не заметить, что без сердца она сумела добиться о чем мечтала. На лбу мэра пролегла складочка. - К чему ты ведешь? - и почему-то Миллс-младшей показалось, что услышанное тоже не принесет ей удовольствия. Так и произошло. Голд разом погрустнел, а блеск и нежность от воспоминаний в глубоких карих глазах сменились грозовыми тучами. - Я хочу попросить об одолжении... Реджина усмехнулась. - Великий Тёмный и просьбы? Извини, у меня не вяжется. Голд положил свою правую руку на плечо женщины и кивнул. - Ты не ослышалась. Я прошу, и это только один раз. Мы знаем на чьей стороне ты, не отрицай, - прервал он её попытку что-либо ответить. - Но на чьей бы стороне не находился я, всем будет проще, если у меня не будет сердца. Я хочу стать тем монстром, каким был когда-то... Повисла пауза. Реджину начало колотить, она не понаслышке знала, что значит не иметь сердца. - Почему ты сам не...? Теперь была очередь Тёмного мага усмехаться. Хотя усмешка вышла весьма горькой, ещё больше прорезав складки у рта. - Потому что в одном Белль была права. Я трус. А трусы всегда ищут легкие решения. *** Через пару мгновений в лесной хижине на опушке леса Голд материализовался перед заскучавшими ведьмами. - Дорогуши, - обратился он к ним необычайно тонким для себя голосом. - Надеюсь, вы не забыли, как развлекаются истинные злодеи? Круэлла поудобнее развалилась на кресле, остальные же остались в боевой стойке, скаля зубы на ошарашенного Августа. - Дарлинг, это не нам надо было встрепенуться. Начнем? А тем временем, в пустом склепе Реджина бережно спрятала и надежно заперла сердце бывшего учителя в одну из многочисленных шкатулок. "Ты опять не на той стороне, Румпельштильцхен, - с грустью заметила про себя дочь Коры. - И ты отнюдь не трус. Трус бы на такое не решился."