Ладошка

После чудесного исцеления сестры Маккей притащил с Земли на Атлантиду целый ящик виски «Джек Дениэлс» — отметить. Этим он нарушил несколько правил протокола безопасности, но поскольку Родни не был военным, а повод был уважительным, руководство закрыло глаза и подставило стакан. Живущим в постоянном напряжении людям требовался отдых и позитивные эмоции. После третьей бутылки, распитой в дружной компании и с минимальной закуской, Маккей потребовал налить рейфу. Мол, если бы не Тодд, он при всей своей гениальности не сумел бы спасти Джинни, и нехорошо праздновать, когда виновник торжества сидит взаперти, в кандалах и за решеткой. Не по-людски это. Не то чтобы Шеппарду стало особо стыдно, но, зная Родни, он решил — проще напоить рейфа, чем объяснять, почему этого делать не стоит. Однако лучше сперва самому тихонько проверить, не скончается ли рейф в муках от высокоградусного угощения, прежде чем демонстрировать сей эксперимент впечатлительному учёному. Прихватив бутылку и два стакана, он отправился в бункер, где под усиленной охраной содержался предполагаемый союзник. Тодд сидел на полу в позе лотоса и смотрел в стену. «Любопытно, как рейфы называют эту позу? — подумал Джон, отключая силовое поле камеры. — Позой священного жука иратуса?» Подполковник вошёл внутрь, присел на корточки напротив рейфа, дожидаясь, пока взгляд сфокусируется на нём. Затем поставил стаканы на пол, не спеша отвинтил крышку и налил по трети объёма. — Пей, — подвинул один сосуд поближе к рейфу. — Что это? — Ты хотел, чтобы мы тебе верили. Пей. — Шеппард демонстративно отхлебнул из своего стакана. — Видишь? Тишина, охватившая сознание Тодда после гибели улья, причиняла тому почти физическую боль. Даже близость врага не могла заставить сосредоточиться на выживании и подхлестнуть инстинкты — ему было всё равно, что с ним сделают. В равной мере как и его собственные поступки не имели никакого значения. Королева — мертва. Ни один рейф не уцелел. И эта скотина всерьёз полагает, что он сейчас чего-то боится? Пальцы вызывающе сжали сосуд с остро пахнущей темной жидкостью. Рейф сделал несколько больших глотков, поморщился, широко, с пофыркиванием раскрывая и плотно сжимая обонятельные щели на щеках, замер, прислушиваясь к себе. Напиток обжигал, хотелось чихать, а глаза слезились, но плотный, мерзкий ком в груди внезапно начал отпускать. — Гадость. — Тодд криво усмехнулся и протянул Шеппарду пустой стакан. — Налей ещё. Выпили. После очередного стакана сговорились на временном освобождении из-под стражи на время праздника — под ответственность подполковника, при условии хорошего поведения… Тодд снисходительно кивал. О том, что ему стоило отыскать и надеть на рейфа кандалы или хотя бы защитную перчатку, Джон вспомнил уже в кают-компании, после того, как молча выпивающий и слушающий весёлые разговоры Тодд метко пошутил насчёт закуски. Повисло долгое молчание, на фоне которого хриплый смех прозвучал особенно зловеще. Спас ситуацию Зеленка, храбро вручив рейфу канапе из лосося с сыром бри и оливкой на шпажке. Тодд, к удивлению и восхищению многих — уже не вполне трезвых — людей, не растерялся и сунул угощение в рот. Атлантийцы весело зааплодировали, а Шеппард подсел поближе и негромко спросил: — Ты раньше никогда не ел… ртом. Что изменилось? — Мы не питаемся рядом с врагами — только ими. — Долгий пронизывающий взгляд нечеловеческих, янтарных глаз. — А раз я теперь как лягушка… — Какая «лягушка»?! Недоумение подполковника рассмешило Тодда: — Маугли. Вейр, ваша правительница, дала мне почитать истории твоей планеты. Он долго был во власти зверей и выжил. — Ну и сравнение. Вот только волков мы не едим. — Конечно, нет, всего лишь сдираете с них шкуры. — Рейф говорил подчёркнуто вежливо, но жёстко, не пытаясь скрыть своё невысокое мнение о людях. Забавных и глупых существах. Трое, нет, четверо солдат с автоматами жмутся у стен, упорно делая вид, что так всегда и отдыхают — не выпуская оружия из рук. Будто Тодд дикий, безмозглый зверь, готовый кинуться убивать без оглядки на последствия. Боятся. Все, даже этот Джон, пытающийся бравадой скрыть свой животный ужас. Все успокоятся только когда он умрёт — вот только он не хочет умирать ради спокойствия скота. И они снова пили вместе, каждый стараясь заглушить свои страхи. Непривычный к алкоголю Тодд совершенно опьянел. Многие члены экспедиции к этому времени разошлись по собственным каютам, другие прекратили обращать внимание на рейфа. К их с Джоном столу подошёл Маккей, ещё раз пьяно поблагодарил и, расчувствовавшись, попытался приобнять Тодда, но был остановлен недовольным шипением. Пора было и честь знать, но тащить свою задницу через пол-Атлантиды, да ещё и в компании нетрезвого пришельца подполковнику жутко не хотелось. «Он же сытый, — мысленно уговаривал сам себя Шеппард, — может, не будет большой беды, если я закрою его на ночь в пустой каюте? Ладно, нельзя оставлять такого прохвоста без присмотра». — Вставай. Нам пора. — Вздохнув, он попытался принять вертикальное положение — и тут же понял, что пьян здесь не только рейф. Тодд послушно поднялся с дивана и, своротив пару стульев, неловко двинулся к выходу. Скоро выяснилось, что с его траекторией движений, — от стенки к стенке, — если Шеппард хочет добраться в карцер в этом столетии, придется направлять и поддерживать дезориентированного пленника. Тодда же временная беспомощность, похоже, ничуть не смущала, он чему-то улыбался и даже начал общаться с кем-то невидимым. Как вскоре Джон узнал из невнятных фраз — Тодд, по собственному мнению, начал слышать его мысли. Внезапно рейф остановился, нервно облизнул губы, огляделся по сторонам и, наклонившись к самому уху человека, спросил заговорщицким шёпотом: — Как вы решаете свои потребности, Джон? У вас же они есть — кроме желания убивать рейфов? Ясно, что ты спишь с Вейр или другой самкой, такой видный офицер не будет обделён вниманием, а как остальные? Подобный вопрос был последним, какой ожидал бы услышать подполковник после этакой подготовки. Вот попытка сожрать или, на худой конец, подговорить на бунт, подкупить или ментально подчинить была бы вполне оправдана. Джон выдохнул и расслабился: не иначе, сегодня день сюрпризов — рейф идёт на контакт. Сперва стал есть и пить, вернее, наоборот, пить, потом есть, теперь назвал его по имени и, похоже, готов откровенничать. Но тема, которую он выбрал… впрочем, глядя на выжидательно-любопытную физиономию Тодда, Шеппард вспомнил свой недавний разговор с Родни о том, какие из полученных данных о рейфах самые интересные. На букву «С». Похоже, у их рас все же больше общего, чем ему бы хотелось. — О таком не говорят в коридоре. — Пошли туда, где говорят. — Легко сказать! Последний раз я разговаривал на такие темы в палатке скаутского лагеря. И… нет, я не сплю с Вейр, если тебе интересно. Тодд красноречиво приподнял бровь. Теперь настала очередь подполковника оглядываться, не идёт ли кто, и представлять себе насмешки, неизбежные в случае подслушанного разговора. Он практически втолкнул рейфа в ближайшую дверь — за ней обнаружилось не особенно просторное помещение, заставленное стеллажами и коробками со всякой, как показалось Шеппарду, рухлядью — и, вынув один из кристаллов, запер за собой вход. — Вот теперь можно говорить. С чего это тебя интересуют такие вещи? — С практической стороны вопроса, — Тодд чуть показал зубы — как уже успел узнать Шеппард, знак не агрессии, а утверждения, что-то вроде человеческого кивка в такт словам. — Теперь ты мне ответишь? — Всё просто, — он показал рейфу раскрытую руку. — Правая ладошка — верная подруга солдата. Тодд с искренним недоумением посмотрел на ладонь Джона, потом на свою с плотно сомкнутой кормовой щелью. — Хм, а хоть член у тебя на месте? — полюбопытствовал Шеппард. Мало ли. Если у них рот на руке, кто знает, куда могли перекочевать половые органы. Тодд приспустил штаны и продемонстрировал, что рейфы в значительной мере человекоподобны. — Э… — промычал Джон, глядя на ещё одну знакомого вида щель и пытаясь собраться с разбегающимися мыслями. — Так ты, м… самка? Ситуация обрела пикантный оттенок ксенофилии и всё больше напоминала рассказы из порно-журналов. Типа «В подсобке». — С чего ты взял?! — оскорбился Тодд. — У тебя нет члена. И если это не третий рот, ты — женщина! — вот где абсурд: пояснять рейфу его пол. Похоже на дурной сон. — У меня есть член! Ты что, совсем ослеп? — рейф глухо зарычал, выпячивая чресла и указывая когтем на промежность. — Это не член! Вот, смотри, — Шеппард решительно расстегнул пояс, стянул штаны и гордо показал своё достоинство. — А-а… вот так просто? Сверху и без защиты. — Когтистая лапа потянулась и осторожно погладила детородный орган, приподняла и слегка подбросила на ладони, взвешивая и прикидывая функциональность с любопытством, свойственным пьяному организму. — Руки-то убери! — задохнувшись от неожиданных прикосновений, прикрикнул хозяин члена. Но Тодд не прекратил, напротив, он всей ладонью прижал его вместе с яичками к паху человека и пошарил вверх-вниз-в стороны, будто что-то искал. — Ты!.. — Прости. Я не хотел тебя пугать, просто у нас… иначе. Смотри сам. — «Пленник» вовремя перехватил метивший в нос кулак и повёл пойманную руку к собственному паху. — Эээ, — глубокомысленно протянул Шеппард, но решил не сопротивляться и выяснить наконец, где же член у представителей жучиной расы. «Полезно знать, куда бить. Да и Тодд уже не совсем чужой». Он встретил вполне знакомую влажную горячую плоть; пусть внешний край щели был грубее женских губ, но под ним чувствовалась нежная кожа. Послушный руке рейфа, он двинулся дальше, раскрыл зеленовато-фиолетовые кромки, погрузил пальцы — и нашёл. Тугая, покрытая тёплой смазкой головка выскользнула наружу и ткнулась в ладонь. Джон недоверчиво ощупал её и зачем-то проник между членом и полостью, в которой тот был спрятан; к его неясному облегчению, зубов там не оказалось. — Видишь? Всё у меня на месте, — довольно резюмировал Тодд. Прикосновения потомка лантийцев были непривычными и приятно волновали инстинкты. — И даже покрупнее твоего. А потом всё продолжилось, как-то само собой. Джон, глядя на самодовольно ухмыляющегося пришельца, и сам усмехнулся, восхищаясь его непередаваемой наглостью. Момент подходящий: раз он смог узнать, что у Тодда в штанах, то и до души недалеко, осталось чуть подтолкнуть. Шеппард взял член Тодда пальцами внутри тела и осторожно потянул наружу, морально готовясь к длине, превосходящей самую смелую фантазию. Удержать скользкий орган было нелегко, особенно спьяну, а стоило отпустить, как он тут же прятался обратно в щель и приходилось всё начинать сначала — палец за пальцем, медленно, ухватывая всё надёжней. Рейф даже не думал облегчать ему жизнь, наоборот: довольно скаля зубы, он принялся повторять манипуляции следом за Джоном, насколько позволяли отличия физиологии. «Ему удобней», — досадливо подумал Шеппард, чувствуя как вокруг его восставшего достоинства обвилась ладонь, оснащенная не только острыми ногтями, но и слюнявой пастью. Уже не так плотно сомкнутые створки кормовой щели ритмично скользили вдоль ствола, по всей видимости, доставляя удовольствие обоим участникам процесса. Ну да, Джон помнил, как экстатично рейфы кричат во время питания. Стоило подумать — Тодд, и впрямь словно прочитав его мысли, сделал внезапное движение: кормовая щель на его руке раскрылась, и покрытый слизью пенис Шеппарда погрузился прямо в подставленную ладонь. Джон ахнул, задохнувшись. Ткани чужого организма расступались, он ощущал головкой подвижные лучезапястные кости, которые смещались, образуя тесный свод. От неожиданности он разжал руку и выпустил с таким трудом извлечённый орган рейфа. Ошеломлённый необычными ощущениями, атлантиец вряд ли сумел бы повторить достигнутый успех, но ускользнувший было член вернулся, с неожиданным напором ткнувшись в инстинктивно сжавшиеся пальцы, прошёл сквозь их кольцо и высунулся меж большим и указательным на добрых пол-ладони. Движение его на этом не остановилось, он скользнул обратно — и вынырнул вновь. Видимо, у рейфов совокупление происходило в большей степени рефлекторно, чем у людей. Шеппард не мог об этом думать. Как и об удивительной ширине и эластичности пищевода, который сейчас заглатывал его, как змея заглатывает кролика. Это было почти так же восхитительно, как брать женщину в её живое, тёплое и очень влажное нутро, и уж намного лучше, чем брать силиконовую вагину, которая доставалась на долю подполковника почти так же часто, как правая мозолистая рука. Поэтому сосредоточиться на чём-то кроме процесса он не мог. Даже если бы хотел. Тодду человеческой ладони, конечно, было маловато, но он не привередничал; войдя во вкус и прижавшись для удобства к Шеппарду, рейф живо наяривал того в тёплый бок, довольно порыкивая и постанывая. Чувство упругой плоти в руке, узлов и набухших вен, объёма, широко распирающего проход, предназначенный лишь для питательной жидкости, было таким острым, пьянящим, что от него хотелось кричать. Удовольствие — двойное, даже тройное! — кружило голову: лишь вчера он насытился после долгого, выматывающего голода, сегодня — спаривался, одновременно отдавая и получая, и неважно, что партнёром был не рейф. Пытаясь сохранить равновесие, Шеппард навалился на стеллаж и едва не уронил с него ящик кирпичей со смутно знакомой маркировкой «С-4». Его член то выходил наружу, поблёскивая головкой, то входил так глубоко, что ладонь Тодда впечатывалась в пах Джона. Когти зарывались в густые заросли, царапали низ живота, вырывали волоски, подстёгивая бешенный ритм. Наконец землянин не выдержал и, застонав в голос, излился, глубоко погрузившись в Тодда, что было сил вжавшись мошонкой в пульсирующее запястье. Ощутив судорожную хватку на пенисе, шквал эмоций в голове и горячее семя в пищеводе, Тодд бурно кончил следом, обдав Шеппарда спермой. И на пике удовольствия, чувствуя, как толчками вливается в кормовой канал жидкость, утратив контроль над собой и своей нервной системой, инстинктивно впился шипами кормовой щели в пах Джона. Шеппард завопил и дёрнулся, сшибая всё вокруг себя. Тодд, мгновенно сообразивший, где допустил промашку и чем это грозит, попытался его успокоить и объяснить, что вовсе не собирался откусывать человеку достоинство, просто сработала привычка: если что-то жидкое внутри, то это пища, если пища — надо зафиксировать… но тщетно. Атлантиец слушать не желал — только убить, если верить угрозам. Тодд мог его понять. Хорошо, что Джон всё ещё был пьян, путался в спущенных штанах, не мог разогнуться от болевого шока, терял равновесие, поскальзываясь на лужах смазки-спермы-слизи-слюны, наступал на сброшенный ранее хлам и спотыкался. В итоге Тодд накрыл его — чтобы не пинался — и стеллаж валявшимся неподалёку брезентом; добыв и поменяв местами, вставил блокирующие дверь кристаллы как положено — и сбежал. Обратно. В свою камеру. Он же обещал вести себя примерно! Через полчаса в тюремный бункер смерчем ворвался разъярённый Шеппард. Под недоуменными взглядами караульных он бросился к камере, угрожающе шипя: «Открой, сволочь!» Тодд смотрел на него через стекло взглядом, полным недоумения — сама невинность. Охрана заволновалась, поднимая автоматы. — Что случилось, подполковник? Джон перевёл на них белые от ярости глаза, потом резко развернулся и, стараясь шагать широко и ровно, направился к выходу. Тодд дождался, пока он достигнет дверей и только потом позвал: — Джон! Шеппард обернулся. Рейф посмотрел в его гневное лицо. Поднял левую ладонь: — Мы это делаем левой рукой. И рассмеялся.