Непохожие

Когда Ария невесомо проводит кончиками пальцев по белоснежному запястью капитана Шепард, то невольно сравнивает мягкую кожу человека и сияющую бликами чешую азари, фиолетовыми искрами сверкающую на свету, подобно рыбьей; разница очевидна настолько, что сводит челюсть, и ругательства невольно расцветают на кончике языка, рискуя выплеснуться в воздух вместе с рваными выдохами и хриплыми стонами, наполняющими спальню королевы Омеги каждую ночь — тягуче так, трепетно. Шепард выгибается под властными прикосновениями, прикусывает губы и до дрожи соблазнительно опускает веки, скрывая от Арии чистую, неразбавленную похоть, плескающуюся в её горячем взгляде; азари недовольно хмурится, с жадностью собственника припадая к припухшим устам, заставляя женщину удивлённо распахнуть зелёные глаза, так отчаянно не похожие на её, Арии, голубые — скованность не уместна, а зрительный контакт возбуждает обеих, со скоростью поразительной сбивая сплетающиеся дыхания. Пальцы королевы прохладные и чертовски умелые, посылающие ослепляющие вспышки удовольствия по чувствительной коже, нервными импульсами растекающимися в проступающих венах; капитан дрожит, царапая ногтями обнажённую спину азари, и, улыбаясь сквозь поцелуй, привычным движением оттягивает жёсткие гребни на её голове, зубами прикусывая пересечённую фиолетовой полосой губу — знает, что позволено это лишь ей, и в груди довольно растекается удовлетворение, ласковыми кольцами стягивающее безумно скачущее сердце. Ария — королева, и не только на троне; мягкость хлопковых простыней словно восхищение зрителей, а искусанные губы и алые следы на подтянутом человеческом теле — клеймо, её личный герб. Шепард же двулична в подобном раскладе: воин в жизни и внимательная любовница в постели — не покорная, правда, абсолютно. Азари ладонью зарывается в рыжие, небрежно растрёпанные волосы, свободной рукой скользя по выпирающим ключицам и полной груди, легко обводя набухшие соски и впалые ребра влажным языком, идентично повторяющим путь длинных пальцев; впитывая тихие выдохи, изучает гибкое тело своим собственным, наслаждаясь чужим теплом и мускусным ароматом пороха, пропитавшим бледную, тонкими шрамами покрытую кожу, истёртую множеством боев, но от того не менее нежную на ощупь. За спиной у Арии стопка сотен лет практики, у Шепард же — лишь пара десятков, но когда капитан губами прикасается к виску любовницы, смотря на неё взглядом внимательным, мудрым настолько, что дрожь теплая пробегает внутри, на мгновенье щёлкают в сознании сомнения и привычное понимание очевидного — Шепард одна такая. Азари улыбается и, чуть надавив ногтём на её плоский живот, ласково очерчивает круг пупка, губами скользя по стройному бедру и ниже, к пушку рыжеватых волос на лобке; немного наклонившись, Шепард осторожно кладёт ладони на гладкие скулы королевы, притягивая её к себе. Целуя, ногами обхватывает тонкую талию Арии, позволяя той свободно сжать округлые её ягодицы; низ живота тянет невыносимо, сладкой пыткой сводя напряжённые мышцы. Трение клитора о гладкую кожу азари вырывает из груди сдавленный стон, и Шепард медленно разрывает поцелуй, с жадностью припадая губами к тонкой шее. Зубами прикусывает ключицу, языком очерчивая следы; грудь королевы вздымается часто-часто, невольно цепляя взгляд, и капитан с тихим рыком обводит пальцем фиолетовый ореол, смыкая губы вокруг выступающего соска. Чуть прикусив, надавливает языком, слушая вибрации хриплых вздохов, рождающихся в глубине солнечного сплетения азари; ублажая королеву, мысленно улыбается, стоит Арии довольно зажмуриться, тяжело вдыхая кислород — жар в комнате достиг точки безумия, и влажная кожа Шепард, соприкасаясь с прохладной чешуёй, мурашками покрывается мгновенно, вызывая у Арии улыбку на фиолетовых губах — почти ласковую, мягкую. Пальцы капитана скользят по изящной спине азари, осторожно надавливая на ровные лопатки и ощупывая аккуратную полосу выпирающих позвонков; оторвавшись от полной груди, Шепард резко оказывается прижатой к мокрым простыням, покорно расцепляя обхватывающие королевскую талию ноги. Ария усмехается и, наклонившись, возобновляет ныне прерванное занятие — поцелуями покрывает гибкое тело, несильно сжимая бледные запястья женщины; коленом раздвинув её ноги, медленно перемещает ладонь на плоский живот, нарочито задевая ногтём пульсирующий клитор — Шепард прикусывает кожу на тыльной стороне собственной ладони, заглушая невольно вырвавшийся полустон. Оставляя следы на смятой простыне, щекой касается мягкой ткани, закрывая глаза; Ария пробегает языком по сочащемуся прозрачной влагой лону, умело раздвигая влажные складки, ладонями надавливая на упругие ягодицы женщины. Мягкость жёстких прикосновений, тихие стоны, ласкающие слух, и королева со смешком мысленным дразнит желанное тело, легко царапая белоснежную кожу; неторопливо отрывается от напряженного влагалища, невесомо проводя губами по внутренней стороне бедра. Шепард разочаровано промычала нечто невнятное и, приподнявшись, властно притянула Арию к себе, впиваясь в приоткрытые губы с солоноватым привкусом собственного тела — осознание этого лёгким смущением полыхнуло на её белоснежных скулах. Азари улыбнулась сквозь поцелуй и, чуть прищурив голубые глаза, резко дернула ладонью вниз, медленно вводя в горячее лоно один палец; Шепард дёрнулась, разорвав поцелуй. Прикусив щеку, безвольно откинулась обратно на простыни, позволяя Арии языком очерчивать вздымающиеся груди, свободной рукой прорисовывая контуры тонких шрамов — по телу пробегает мелкая дрожь, и сердце стучит так сильно, что едва ли не проламывает хрупкие рёбра, усиленно его держащие. Чувство неполной наполненности разрывает изнутри, а Ария не спешит его искоренить; начинает до безумия медленные толчки, неторопливо добавляя ещё один палец, вязко ускоряя мучительно равномерный темп. Шепард стонет, кусая губы и крепко сжимая в ладонях хлопковую ткань; приподнимает пружинистые бёдра, невольно насаживаясь на чужие пальцы, и шумно втягивает воздух, когда королева, плавно поддавшись ближе, резко увеличивает скорость движений, умело подстраивая стройное тело под собственно заданный ритм. Вязкая жидкость стекает по ладони, а восхитительно горячее влагалище так правильно обхватывает движущиеся внутри него пальцы, что Ария с придыханием наблюдает за скользящим по лицу Шепард удовольствию, чувствуя ослепляющий прилив возбуждения внизу живота; губами прижимается к выступающим под бледной кожей рёбрам, вновь спускаясь ниже, тёплым языком обводя сочащиеся складки над собственными пальцами. Свободной рукой сжимает налитую грудь, резко вытаскивая пальцы и сразу же вводя их на всю длину, делая решающий рывок, надавливая языком на клитор и чуть выкручивая податливую плоть. Выгнувшись, капитан глухо застонала, расслабленно падая на кровать; оргазм сотрясал каждую клеточку подтянутого тела, перетекая от кончиков пальцев до вздымающейся от быстрого дыхания груди, жаром ослепляющим наполняя каждую её клеточку, импульсами яркими взрываясь перед внутренним взором вместе с лёгкой ухмылкой королевы Омеги, мягко целующей капитана в белоснежное плечо. Глубокие вибрации по телу, тепло физическое в груди, и женщина медленно закрывает глаза, наслаждаясь сладкими пульсациями, сотрясающими всё её существо в послеоргазменной дрожи; Т'Лоак лежит рядом, прекрасная и ласково невозмутимая — её королева. Когда Шепард улыбается, в уголках зелёных глаз появляются лёгкие морщинки — единственное, пожалуй, что выдает в ней человека — обычного, устающего, как и все остальные. Ария смотрит на надежду всей Галактики, взглядом скользя по рыжим волосам и белоснежной коже, по трепещущим в танце дрожащим ресницам и россыпи очаровательных веснушек на лице и плечах, которые так отчаянно хочется целовать; смотрит, понимая, что Вселенная подождет, и сейчас эта удивительная женщина принадлежит лишь ей одной — она отмечена её губами, прижата её телом. Завороженно наблюдает за тем, как неживым пламенем выделяется фиолетовая чешуя на бледной коже, словно насмехаясь; зеркало на противоположной от кровати стене мерзко так вторит насмешке, отражая изящные гребни рядом с прядями мягкими, а губы, пересечённые полосой привычной, слишком близко с устами алыми, припухшими. У Шепард узоры старых шрамов на белоснежном теле — изящные, по мнению Арии, отметины, у королевы же — гладкость идеальная, слишком даже; непохожие тела, лежащие рядом. И взгляды разные совершенно; разлепив веки, Шепард с дерзкой улыбкой сжала королевские плечи, мгновенно нависая сверху, глазами зелёными изучая давно уже изученное лицо. Ария же гордо щурится, но на дне родной голубизны капитан видит нежность — чистую такую, правдивую. Нужную. Когда Шепард невесомо проводит кончиками пальцев по фиолетовому запястью Арии Т'Лоак, то лишь наслаждается теплом гладкой кожи и красотой сияющих на ней бликов, что тускло падают от огней ночной Омеги за окном; мысль на задворках сознания мелькает стремительно, шепча что-то об очевидной разнице и чертовой неправильности, что гложить должна так внезапно. И вправду должна, пожалуй. Но Шепард искренне плевать.