Алиса в графстве Безликих.

-Ну-ка, приходи в себя, - послышалось где-то вдалеке. Девушка открыла глаза и слегка приподнялась на локтях. Жесткая трава неприятно колола тело сквозь легкую материю платья. -Как ты? – голос стал более отчетливым. -Кто-то набросился на меня, какой-то злой дух или призрак, призрак девочки, маленькой девочки! Почему ты не говорил, что мы тут не одни?! Кто она? Горничная? Рабыня? Замученная до смерти жертва Кабадатха? -Это Шелли, моя дочь… -Что?! -Вернее сказать ее фантом, - еще тише произнес Слендермен. Его голос не отдавал болью, печалью или сожалением. Он был все так же холоден. Если бы голос был осязаем, как скажем, тепло человеческого тела или утренняя прохлада, имел бы свой собственный вкус и запах, например, душистый персик, яблоко, или бабушкин деревенский хлеб, только что вынутый из печи, то голос Слендермена прировняли б к ледяным водам океана с привкусом свинца, какой оседает на дрожащих губах солдат, когда где-нибудь неподалеку разрывается снаряд. -Ты никогда не рассказывал мне о своей дочери, - сказала Алиса, и вдруг ее поразила страшная догадка, -Шарлотта, твоя горничная… Тогда в саду, ты убил ее, чтобы она не рассказала мне о Шелли. Но зачем?! -Ты была не готова узнать правду. -А сейчас готова? -Думаю да. Я был тогда очень молод и не обладал бессмертием. Можешь не верить, но в те годы мы с Оффендером месяцами не бывали дома, пропадая на пышных балах и приемах, упивались дорогими винами и ромом, а так же без угрызения совести затаскивали в койку знатных миледи. И нередко подшучивали над дамами за сорок, - Слендермен усмехнулся, -Но беззаботная жизнь рано или поздно заканчивается. Это случилось в Англии. На очередном приеме в честь новорожденной дочери какого-то там графа, я встретил девушку. Ее звали Вирджиния Грандлэйз. Она рано осиротела и лишилась практически всего имущества, выплачивая долги отца. Едва Вирджинии исполнилось 15, взявшаяся за ее воспитание кузина, поспешила выдать ее замуж за достопочтенного графа преклонных лет. Ему было чуть больше шестидесяти, если мне не изменяет память.Я забрал девушку с собой. -Вы похитили ее из семьи? -Скорее помог бежать. Вирджиния была несчастна в кругу родственников, в ней видели лишь бесприданницу и обузу, от которой нужно поскорее избавиться. -А как же граф? Неужели он не искал вас? -Искал, конечно же, но отнюдь не из благих побуждений. Он мечтал лишь об одном, затащить девчонку в постель и делать с ней ужасные, по человеческим меркам, вещи. Девушка знала об этом и всеми силами пыталась отменить свадьбу, но никто ее не слушал. Я застал девушку в саду, с петлей на шее. -И вы…, то есть ты спас ее? -Да, спас, но тогда мне не было ее жаль. Я видел в Вирджинии очередную игрушку. Я предложил бедняжке сделку: спасение от ненавистного брака в обмен на душу. Я думал, что она убежит, увидев мой истинный облик, я громко смеялся, когда она, крича, рухнула на землю и забилась в угол, сжимая в побелевших пальцах пожухшую листву и снег. Я сказал: «Не так уж и страшен твой старый граф, верно, милая?» А она вдруг перестала кричать, дрожащей, то ли от холода, то ли от страха рукой вытерла слезы, и поднявшись на ноги, посмотрела на меня снизу вверх. Я как сейчас помню ее. Несчастная, продрогшая. Она всеми силами пыталась скрыть нахлынувший ужас, но дрожащие колени и крокодильи слезы, которые она ежеминутно вытирала кружевным рукавом платья, говорили сами за себя. -Я согласна , – вдруг тихо сказала она. И вот тогда я понял, что есть люди, намного страшнее нас, монстров… -Что же было дальше? – не унималась Алиса. -Дальше? Я забрал ее с собой. Тогда я жил уединенно в мире людей, в заброшенном поместье. Не смотри так на меня, Алиса, -сказал Слендер, заметив на себе недоверчивый взгляд девушки, -Я с ней ничего не делал, не заставлял ее ублажать меня, разве что посылал на кухню за чаем, только и всего. Она - как ты , сначала пряталась от меня по разным углам , не давалась в руки , часто плакала. Как-то раз даже пыталась выпрыгнуть из окна. Я не дал ей этого сделать. Джинни начала истерить и вырываться, но она совсем не злила меня этим, наоборот, ее поведение казалось мне забавным. Я выволок девушку на улицу, отвел в лес, и закинув на ветку самого высокого дуба, оставил ее, перед уходом сказав, что если она не успокоится, я верну ее домой, к графу. -А что, если она и сама хотела вернуться? -Вернуться? Я в этом не уверен. Вечером, когда мы уже были в поместье, она робко постучалась ко мне в кабинет, и получив разрешение войти, вдруг рухнула на пол и схватив меня за штанину, стала умолять, чтобы я пожалел ее и не отдавал графу. В общем, я перестал ее пугать , а она в свою очередь, доставлять мне хлопоты. Спустя какое-то время Джинни уже не пряталась от меня, она стала чаще улыбаться, грустила, если я надолго отлучался. В общем, я влюбился в нее и совершил непоправимую ошибку. -Шелли? -Да. Вирджиния забеременела. Я укрыл ее подальше от чужих глаз, но не уберег. Джинни умерла при родах, а я ничего не мог поделать. В ту ночь я потерял свою возлюбленную и новорожденную дочь. Я не мог оставить Шелли. Узнай ангелы, что я ее отец, они бы не раздумывая, прикончили и ее и меня. Я оставил девочку на пороге сиротского приюта близ деревушки Сант-Паскуале. Я все время был рядом, защищал и заботился о ней. Но Шелли росла очень болезненным ребенком. Хрупкая, с бледной кожей , пепельными глазами и иссиня-черными волосами. Обижавшие ее дети часто пропадали в лесу… Но Шелли слабела с каждым днем. Наполовину человек, наполовину безликая, она нуждалась во мне и моих силах, ее неумолимо тянуло к Цитадели. -Почему ты не пошел к отцу? -Потому-что мой отец ненавидит людей. Я бросил последние силы на создание новой параллели, схожей с той, где правил он. Это была крошечная подреальность: яблоневый сад, бревенчатый домик у озера, няня, куча животных, с которыми она могла бы играть. Больше пяти лет мне удавалось скрывать девочку ото всех. Я запер Шелли в подреальности словно в тюрьме, но и это не спасло ей жизнь. -Кабадатх? -Нет, ангелы. Шелли росла, ее сила крепчала. Девочка стала своеобразным маяком для них. Я уже ничего не мог сделать. Когда я пришел к отцу, он уже знал,кто укрывает незаконнорожденную полукровку. Его старший сын совершил ужасное преступление, карающееся смертью, а отец даже не упрекнул меня. Тогда меня это не насторожило, а должно было… Отец попросил привести Шелли, он обещал укрыть ее, и я поверил. -Он не сдержал своего обещания, верно? -Верно… Он запер меня и братьев в темнице. Когда пришли ангелы… Я не смог защитить ее. -Но зачем он так с вами поступил?! -Меня должны были казнить, Кабадатх не мог допустить этого. Он обменял жизнь моей дочери на мою. Помнишь двух сестер, которых я убил в лесу? Я не хотел, но мне пришлось. Ангелы сделали из меня чистильщика, своеобразного жнеца для нечисти. Они наградили меня бессмертием, чтобы я не мог покончить с собой, чтобы я убивал, убивал и убивал. Не спорю, мне часто попадаются те еще ублюдки, но есть и хорошие «люди», не заслужившие такой участи. Но хуже всего то, что я переживу всю свою семью и останусь совсем один. Я ушел, туда где когда-то жила Шелли. Расширил территорию подреальности, наставил печатей и ловушек, окружил себя армией горничных. Потом отец был назначен полководцем, все больше и больше монстров находили приют в стенах его замка. Мои братья не хотели воевать и захватывать чужие параллели. В конце концов они ушли вслед за мной. Вместе мы были сильнее, поэтому до сих пор жили под одной крышей. Слендермен закончил свой рассказ, «посмотрел» на Алису, а затем снял с себя пиджак и словно плед, накинул на плечи девушки. Алиса вздрогнула. Она не проронила ни слова, казалось, девушка все еще пытается переварить услышанное. У Слендермена была семья. Любимая женщина, маленькая дочь. И все это у него отняли дурацкие законы каких-то там ангелов... -Ангелы не писали эти законы, они лишь следят за… за порядком. -Ты читаешь мои мысли? -Прости, случайно вышло. Идем лучше домой.