Не пялься

— Хватит пялиться на меня, — сказал Томас, неожиданно появившись за спиной Гэлли. Тот вздрогнул и даже немного подпрыгнул. — К-кусок кланка! Не смей подходить ко мне со спины! Урод! — Гэлли сплюнул. — Как я мог пялиться на тебя, если ты подошёл со спины. Я не видел тебя. — Ты пялился на меня весь обед. Чуть дырку во мне не прожёг. — Это твоё самомнение в тебе дырки жжёт, грёбанный шанк. А я за тобой приглядываю, потому что помню, что видел тебя. Ты пиздюк, это я знаю точно, осталось только доказать это остальным. — Окей, — Томас сложил руки на груди и прищурился. — Попробуй доказать. Я буду рад, если ты выяснишь что-нибудь обо мне, а то, знаешь, я-то сам нихерашеньки не помню. — Выясню, — кивнул Гэлли и злобно толкнул Томаса в плечо, — выясню! *** — Ты опять пялишься, — сообщил Томас, подсев к Гэлли за стол. — Жри свой кланк, — ответил Гэлли и собрался свалить, но почему-то передумал и продолжил есть. — Сам жри, — Томас надулся. — Я тоже буду пялиться на тебя. Постоянно, увижу — начну пялиться. Буду дырки глазами жечь! — Дебил, — сообщил Гэлли и всё же ушёл. *** — Он на тебя весь вечер пялится, — доверительно шепнул дружок Гэлли, — вы что, типа, в гляделки играете? — Гляделки, ага, — Гэлли злобно рыкнул, ответив яростным взглядом на скучающий взгляд Томаса. Томас ухмыльнулся и помахал Гэлли рукой. Гэлли вздохнул. Работать не получалось — перед глазами были сплошные Томасы. Плохой Томас из воспоминаний. Напуганный Томас из ящика. Борзый Томас. Задумчивый Томас. Похабно улыбающийся Томас. Похабно. Гэлли мотнул головой. И когда это ухмылки стали похабными? *** — Нам нужно что-то делать со всем этим... кланком, — сообщил Томас, неожиданно поймав Гэлли в лесу. — Каким? — устало поинтересовался Гэлли. Он, казалось, совсем не спал. Размышлял о том, была ли ухмылка Томаса действительно похабной или это у него с головой что-то не то. Где-то к рассвету он решил, что сам дурак. — Нашими отношениями. — Чем? — Гэлли поперхнулся. Девушек Глэйду однозначно не хватало. — Ну, взаимоотношениями, — Томас нервно сжал и разжал кулаки. — Типа всё это напряжение... — Что? — тихо переспросил Гэлли. Фантазия раскинулась дальше, нарисовав картину дальнейшего разговора. Где-то в середине фантазии, где Томас томно просил не останавливаться, настоящий Томас пихнул Гэлли в плечо. — Ты меня слушаешь вообще? — Нахер мне тебя слушать? — заорал Гэлли и развернулся, чтобы ломануться в лес и спрятать ото всех своё красное лицо, но свалился, зацепившись ногой за ногу Томаса. В земле лицо тоже прятать было неплохо. Прохладно хотя бы. — Что-то ты бешеный какой-то, — Томас попятился. — Тебя снова что ли ужалили? — Дебил, — пробормотал Гэлли, отплёвываясь от земли. — Просто дебил. И о чём я думаю вообще? Как такой дебил может быть чем-то опасным? — Действительно, — Томас присел рядом с Гэлли на корточки. — Ты вставать-то думаешь? — Не, — Гэлли отмахнулся. — Вали отсюда. Встану — огребёшь. — Я подожду, погляжу. Ты забавный какой-то сегодня. Даже придушить тебя не хочется. — Не могу ответить взаимностью, — отозвался Гэлли и вновь опустил горящее лицо в землю. Когда он приподнялся, руки Томаса, как и он сам, находились у Гэлли прямо перед лицом. — Совсем тебе делать нехер, кроме как со мной здесь сидеть? — Ну, мне просто интересно. Ты обычно такой бодрый и агрессивный, и тычешь в меня пальцами, что я есть само зло, а сейчас весь красный и лежишь лицом в землю. Заболел? — Надеюсь, — отозвался Гэлли. Лучше бы и правда заболел. — Может позвать кого? Не подохни, а то ещё подумают, что я тебя грохнул — Хер тебе, — сказал Гэлли и сел, оказавшись ровно напротив лица Томаса. Томас не особо походил на девчонку. Если, конечно, Гэлли вообще правильно помнил, как выглядят девчонки. Никаких длинных ресниц или округлых форм. — Я тут подумал, — сказал Томас, — а как вы тут без девчонок-то живёте? "Мысли он что ли читает?" — подумал Гэлли и на всякий случай мысленно послал Томаса нахер. — Парни в самом расцвете... вот откуда растут ноги твоей проблемы, — важно сказал Томас. — Просто тебя, видимо, не научили справляться с напряжением. Стоило спросить старших товарищей. — Я когда-нибудь убью тебя, — пообещал Гэлли. Подсознание подсказывало другой глагол, но язык ещё подчинялся сознанию. Гэлли поднялся на ноги. — Сотворишь какую-нибудь херню, и я первый воткну в тебя нож. — Ага, — Томас тоже поднялся. — Ждать устанешь. — Уверен, что к концу недели ты что-нибудь натворишь. Херня случается внезапно и не заставляет себя ждать, — пожал плечами Гэлли и решительно зашагал к ночлежке.