Огонек

Адена зашла в свой дом, где ее уже ждал Гвейн. Она налила в кружку воду и отпила. - Огонек, – сказал рыцарь. - Что? – спросила девушка. - Ты – Огонек. Помощница лекаря поставила кружку на стол. - И когда же ты это понял? - Когда ты пела. Это была та самая колыбельная, которую когда-то ты пела мне, – ответил Гвейн и посмотрел Адене в глаза, – Почему ты не сказала? - Не сказала чего? Что я – это я? - Что ты моя подруга детства! - Ах, конечно, я должна была подойти к тебе и сказать «Уважаемый сэр Гвейн, надеюсь, Вы меня помните. Мы с Вами в росли вместе и в догонялки играли» Так, что ли? – девушка старалась оставаться спокойной, но это у нее плохо получалось. Молодой человек молчал. - И что молчим? Ответить нечего? – спросила помощница лекаря. - Ты должна была сказать. - Тебя заело? – Адена еле сдерживалась, чтобы не перейти на крик. – Если бы я сказала, то чтобы это изменило? Рыцарь опять молчал. - Вот и я о том же, – продолжила девушка. – А знаешь, что самое интересное? Мы с тобой чуть ли не каждый день сталкивались и перекидывались хоть парой слов. А ты не понял, что это я. Ты даже не заметил, что во время драки я использую движения, которым научили меня ты и твой отец. Твои движения, Гвейн! А Леон заметил. Ты не узнал меня даже после моей фразы про благородство! А стоило тебе услышать песню, как ты все вспомнил! – ее голос то и дело повышался. – А вот я тебя узнала еще при нашей первой встрече в том лесу. - Так почему ты не сказала? – в который раз спросил парень. - Я, кажется, говорила, что хотела убежать от воспоминаний… - Ты, что только о себе думала? – не выдержал Гвейн. - Только о себе? Кто бы говорил, Гвейн! – взорвалась Адена. – Это не я убежала из дома, даже не оставив записки! Это не я оставила свою мать одну, когда ей нужна была поддержка! - Моего отца убили, а мать… - А мать у тебя осталась! Это я лишилась обоих родителей! Я! У меня в отличие от тебя никого не осталось! НИ-КО-ГО! – помощница лекаря больше не сдерживалась, она решила высказать рыцарю все, что накипело за те года, что они не виделись. – Когда ты убежал, твоя мать была убита горем. Я целые дни проводила с ней, потому что ее сын не подумал, что будет с ней после его побега. Именно побега. По-другому то, что ты сделал не назовешь! Я практически жила у нее. А в один прекрасный вечер я вернулась к себе домой и узнала, что на мою деревню напали и многие жители были ранены, а некоторые убиты, в том числе мои родители. Все свое время я проводила у твоей матери, забывая иногда приходить домой. И что я получила в итоге? Одиночество. То, что сейчас чувствовала Адена было не гневом, а скорее обидой. Гвейну захотелось обнять девушку. Он понял, что за свой уход расплачивался не только он. Если бы он этого не сделал, родители его подруги, возможно, были бы живы. - Огонек… - Гвейн, я тебе не Огонек! Не называй меня так! Я больше не та полная девчонка с короткими волосами, которая когда-то решила, что ты ее друг! Да и ты уже не мальчишка! Ты все время спрашиваешь, почему я не рассказала. Так вот я повторюсь. А зачем? Ты – человек благородных кровей, рыцарь Камелота, лучший рыцарь всех королевств, любимец женщин. А кто я? Простушка, которой просто повезло стать помощницей лекаря и не более того. Зачем тебе такой привет из прошлого? Не смотря на все те обидные слова, сказанные ему Аденой, Гвейн не мог не улыбнуться. Теперь он точно узнал в этой милой девушке свою старую подругу, которая могла злиться, а через минуту говорить спокойно, как-будто ничего и не было. - Не ты ли мне говорила про благородство в сердце… - Говорила. И за все эти годы поняла, что таких людей очень мало. - А я к ним отношусь? – спросил рыцарь. - Да, – ответила Адена и отвернулась к окну, чтобы ее друг не мог видеть ее лица. - Раз ты так считаешь, то все, что ты здесь говорила, не имеет никакого значения, – раздалось у девушки над ухом, но она не повернулась. – Ты же знаешь, что мне все равно, какой человек по своему происхождению. Ты права, уходя, я думал о себе. Я не мог больше видеть страдания матери. Я много лет жалел о том, что сделал и о том, что так и не решился сказать одной замечательной и мудрой не по годам девочке. - Гвейн, прошло почти десять лет. - И что? Я сейчас чувствую то же самое, что и десять лет назад. - Гвейн, прошу тебя, подумай прежде, чем что-то говорить. - Я уже подумал. - Тогда лучше молчи. - Ладно, – согласился молодой человек и резко развернул девушку. - Гвейн, что ты… - Ты же попросила меня молчать ,– сказал рыцарь и поцеловал помощницу лекаря. Поначалу она сопротивлялась этому, но скорее для приличия, чем от желания оттолкнуть парня. Поцелуй получился очень нежным. Молодые люди вложили в него все чувства, что накопились за десять лет. - Ненавижу тебя, – тихо проговорила Адена. - Взаимно, – улыбнулся Гвейн и снова потянулся к губам девушки. Вдруг раздался крик. - Где это? – спросил рыцарь. - Похоже, что кричала Лукет, – ответила ему помощница лекаря. Они взяли мечи и выбежали из дома. Девушка оказалась права. Кричала ее подруга. А причиной этого была та самая, разыскиваемая столько дней, змея. Лукет неплотно закрыла дверь и она, змея, прополза в дом. Персиваль, который ночевал у Лукет, успел отрубить змее голову прежде, чем та напала. - Думаю, что теперь ты сможешь сделать противоядие, – сказал он Адене. - Сейчас же этим займусь, – кивнула помощница лекаря. - Но ведь уже ночь! – проговорил Леон, который только что к ним присоединился. - Время суток мне никогда не мешало, – ответила ему Адена. - Чем раньше оно появится, тем более высоки будут шансы на быстрое выздоровление, – продолжил за девушку Гвейн, зная, что отговаривать ее что-либо делать бесполезно. - Спасибо за все, что вы сделали, – поблагодарила Лукет, держа за руку свою дочь. - Это все Адена, – сказал Персиваль. Его друзья кивнули. - Не только я, – проговорила помощница лекаря, выходя из дома своей подруги. Она прощалась с Уэсли, которому становилось лучше, но ему еще нельзя было вставать. Рыцари улыбнулись и подошли к своим коням. - Ну, вот и все. Пора прощаться, - сказала девушка. - Адена, не уходи, – попросила ее Делла. - Прости родная, я не могу остаться. В Камелоте мой дом. - И кое-кто еще, – шепнула Лукет, чтобы кроме подруги ее никто не услышал. - Ты это о чем? - Не о чем, а о ком, – поправила ее подруга. – О сэре Гвейне. Адена опустила голову и улыбнулась. - Лукет… - Ладно, не буду тебя смущать. Давай прощаться, что ли? Подруги обнялись. Затем Лукет крикнула Гвейну: - Эй ты, рыцарь присматривай за ней! - Присмотрю, будь уверена! Путники еще раз попрощались с Лукет и отправились домой.