Эксперимент

Методично разложив скальпели, исходя из их диаметра, он занялся своими записями. Хотя они и находились в некотором беспорядке, они все же отражали всю суть проделанной им ранее работы. Следующая глава в его исследовании называлась "преодоление болевого порога" и хотя это означало массу грязных и тошнотворных процедур, он намеревался воплотить замысел. А приснившийся на днях тревожный сон только ускорил его приготовления. Однажды, как и ранее проходя с опаской мимо камеры 23, он не мог сдержать своего природного любопытства и заглянул внутрь, тут же отпрянув назад, потому что пациент, похоже, его ждал. - Как ваше имя?- поинтересовался Стайлз, решив развеять не нужные в его работе сомнения. - Ты у нас доктор, вот и скажи,- пациент, наверное, снова находился в меланхоличных мыслях, что случалось с ним довольно часто. - Но я спрашиваю вас, - настаивал Стайлз. - Что - то произошло, раз впервые за 2 года, вы, доктор, заинтересовались, таким ненужным ярлыком как имя вашего подопытного кролика,- встрепенулся пациент, будто очнувшись от своих, невеселых дум. - Если скажете, то я не только освобожу вас от дальнейшего эксперимента, но и выпущу вас пройтись по лаборатории,- Стайлз поправил очки, стараясь сделать голос как можно безразличнее. Пациент прошелся по комнате, и, остановившись, улыбнулся: - И не боитесь, что я вдруг стану безумцем, который разберет на части твой так тщательно выстроенный мирок? - официально обращение на "вы" стало граничить, чуть ли не с приятельскими и несколько фамильярными фразами. - Ничуть, меня вдруг заинтересовали, все те истории, что вы мне рассказывали, хотелось бы поговорить в менее напряженной обстановке, - Стайлз нисколько не покривил душой, если она у него вообще была. - Мое имя Питер Хейл, Стайлз,- сказал пациент, пощелкивая по стене. Дверь отворилась и многочисленные засовы, кое - где покрытые ржавчиной, противно скрипнули, открывая проход в главную лабораторию. Интересно, что еще ни одному пациенту, находящемуся в здравом уме, не удалось побывать здесь. Как правило, на безликих серых каталках сюда завозили серые почти безжизненные тела, которые лишь отдаленно напоминали человеческие. Питер Хейл с любопытством осматривал многочисленные приборы и законсервированные человеческие внутренности, осторожно расставленные на полках. Все это приводило его в животное даже дикое восхищение, несмотря на все то, что ему удалось пережить. С благоговейным трепетом он рассматривал коллекцию человеческих скелетов, выставленных, в самом дальнем углу комнаты. - Последние два собрал я,- произнес Стайлз, раскачиваясь на стуле. Он с удовольствием наблюдал за неторопливыми действиями пациента, чтобы приступить к последней фазе своего эксперимента. Чтобы его подготовить ушло 2 месяца, а чтобы его осуществить - полгода и теперь он уже почти приблизился к последней стадии. Еще пара штрихов и результат будет необратим. Стайлз потянулся за скальпелем и спрятал его в карман, следя боковым зрением за пациентом, который теперь мерил в руках метеориты, занимающие отдельное место в его коллекции. Также Стайлз взял одну из широких колб с зеленой жидкостью и перелил её в маленькую пробирку. Почти готово. Осталось последнее и самое сложное. - Самая большая коллекция за той дверью,- кивнул Стайлз в сторону неприметной деревянной двери, - можешь посмотреть, если хочешь. Питер толкнул прочную на вид дверь и оказался в еще большем помещении, заполненном многочисленными артефактами, витрины и стеллажи в несколько рядов стояли у стен, высвобождая центр комнаты. По сути именно эта комната называлась главной лабораторией, но Хейл этого не знал. Он сделал еще несколько шагов, прежде чем шприц вонзился в его шею. Успев глубоко вдохнуть, он упал, чувствуя ужасную слабость. Последняя стадия эксперимента началась и вскоре только один из них покинет лабораторию живым.