Горчичное зерно

— Нам может помочь только чудо, — сказал брат Ральф. — Значит, помолимся о чуде, — предложил брат Чарльз, и они склонили головы в молитве. В силе молитвы Ральф успел убедиться на личном опыте. Например, однажды он опаздывал на самолет и попросил Иисуса задержать вылет. И стало так. И еще как-то они с Чарльзом пытались убедить одного богатого человека сделать пожертвование, а он отказывался. Потом они помолились, тот позвонил и извинился. И, конечно, перечислил деньги. Сейчас, когда на церковь «Логос КатаКомбо» начались гонения в прессе, божественное вмешательство было бы как нельзя более кстати. Нужны были деньги, но их жертвовали все меньше, а приток новых братьев и сестер совсем прекратился. *** Майкрофт Холмс в очередной раз пересматривал сцену, снятую его камерами на крыше Бартса. Самый опасный преступник Великобритании был мертв. Майкрофт знал это совершенно точно. Кровь и пистолет могли быть поддельными, но реакция Себастьяна Морана на крыше была, несомненно, искренней. На экране было видно, как он подходит к трупу, закрывает лицо руками, сгибается пополам и безудержно рыдает. Через несколько минут неудержимой истерики, когда он забирал тело, его лицо было мокрым от слез. Мориарти мог бы притвориться, он был выдающимся актером, но Моран — нет. К сожалению, схватить его не удалось, но вышло и так неплохо. *** Себастьян Моран спал сном младенца. Наконец-то он мог полностью расслабиться. День получился насыщенный. Во-первых, игра Джима с Холмсами подошла к концу. Младший мертв, старший по горло в проблемах. Во-вторых, утро вообще выдалось веселым. Моран, конечно, знал о приготовлениях Джима, но когда увидел его, живописно лежащего в луже поддельной крови, то ничего не смог с собой поделать — это было слишком смешно. Он хохотал как придурок, до слез, пока не упал рядом с Джимом, совершенно обессиленный. За такое можно было и пулю схлопотать, но Джим остался доволен. Сказал, со стороны между смехом и плачем нет никакой разницы. Теперь Джим ушел погулять и отпраздновать свою победу стаканчиком мороженого, а у Морана был выходной. *** Джим Мориарти был по-настоящему счастлив. Игра закончилась его полной победой. Самая лучшая его игрушка наконец-то сломалась. Шерлок был мертв. Джим долго выбирал, как именно Шерлок должен покончить с собой. Яд отметался сразу: слишком хорошо тот знал химию. Заставить его стреляться было еще глупее. Поддельный пистолет был у Джима, значит, и Шерлок бы себе такой достал. Была романтическая мысль выманить его куда-нибудь в Швейцарию и сбросить в водопад, но отсутствие трупа потом действовало бы на нервы. Только прыжок с крыши Джим счел идеальным. Шансов выжить — ноль, труп в наличии, камеры в морге Бартса установлены заранее, прямая трансляция на ноутбук Джима. Ноут он, кстати, взял с собой на прогулку. Время от времени Джим садился куда-нибудь, открывал его и наслаждался видом мертвого Шерлока на столе. Конечно, Джим понимал, что завтра будет плохо. Завтра будет скучно, нужно будет искать новых противников, а где их найдешь в мире, полном идиотов? Но сегодня был его триумф, и он наслаждался. Когда он сидел в парке на скамейке, к нему подошли двое мужчин. — Прекрасный день, не правда ли? — спросил один. — А знаете ли вы, Кто сделал этот день таким прекрасным? — спросил второй. — Не хотите ли вы поговорить о Боге? — спросили они вместе. О чем он только что думал? Что мир полон идиотов? Ну что ж, вот и они. В любой другой день Джиму и в голову бы не пришло тратить на них свое время, но день и правда был прекрасным. Почему бы ни развлечься? Он обворожительно улыбнулся и сказал: — Да, конечно. *** Еще немного — и у Ральфа зародилась бы крамольная мысль, что молитва помогает не всегда. Даже те, кто соглашался беседовать с ними, были вежливы только до определенного момента. Как только они слышали название «Логос», сразу же уходили — или посылали собеседников. А все из-за газетной шумихи. Чарльз напомнил, что гонениям нужно радоваться, ибо как Христа прогоняли, так и учеников Его будут гнать. Ральф пытался радоваться. Получалось плохо. Они шли по парку, высматривая себе жертву... в смысле, жертву греха, конечно. Которую они спасут из порочного мира и подарят надежду на вечное блаженство. Ральф вспоминал уроки старейшин: видишь женщину с ребенком — говори о том, как сложно в нынешнем мире воспитывать детей, а потом переключи внимание на того, Кто ей в этом поможет. Видишь старика — заведи разговор о том, насколько лучше было жить раньше, и переведи тему на загнивание мира, падение нравов и всеобщее разложение. Видишь самоуверенного счастливого человека в дорогом костюме — пройди мимо. Ральф и прошел бы мимо, но на лице этого мужчины словно лежала тень. Как будто он веселится последний раз в жизни. Самые большие пожертвования обычно шли именно от таких людей. Как правило, по завещанию. Он указал Чарльзу на потенциального брата — и тот понял его без слов. *** Это было ужасно. Невыносимо. Говорили старейшины — проходи мимо таких, вот и нужно было проходить. Ральф всегда удивлялся, насколько плохо люди знают Слово Божье. Теперь он понял, что блестящее знание собеседником Библии — вовсе не плюс. Мужчина, представившийся Джимом, рассказывал ему такие ужасы, что хотелось немедленно убежать — или, по крайней мере, заткнуть уши. От чудовищных цитат вера Ральфа таяла так же стремительно, как мороженое в стаканчике Джима. Оставалось одно верное средство. — Знаете ли вы силу молитвы? — спросил он. — Знаете ли, что если у кого веры будет хоть с горчичное зерно, он сможет двигать горы и воскрешать мертвых? В глазах Джима загорелось что-то нехорошее. Кажется, зря он это сказал, про горы. Впрочем, рядом ведь никаких гор нет, проверить не удастся. Джим тем временем открыл ноутбук. На экране шла трансляция из какого-то морга. — Оживлять мертвых? — подозрительно сладко спросил он. — Ну что ж. Давайте так. Я присоединяюсь к вашей секте... — Церкви! — быстро поправил Чарльз. — Секта — это «Свидетели Иеговы», например, или Сайентология. А мы — церковь! — Я присоединяюсь к вашей церкви, — не стал спорить Джим, — приношу вам миллиарды фунтов, долларов и евро... У Ральфа перехватило дыхание. Исполнилась, его утренняя молитва исполнилась! — Если вы, — медленно продолжал Джим, — своей молитвой сможете оживить этот труп, — он ткнул пальцем в экран. Дьявол! Говорили же старейшины! НЕ-ПОД-ХО-ДИТЬ!!!! Ральф чувствовал себя загнанным в мышеловку. Он посмотрел на Чарльза и понял, что у него те же проблемы. Но отступать было некуда. Они сложили руки и склонили головы в молитве. *** Шерлоку было скучно. Он давно уже очнулся, но мышцы были еще сведены. Ни встать, ни пройтись. Видимо, инъекция подействовала слишком сильно — уже ушли журналисты, убедившиеся в смерти лже-детектива, уже давно можно было уходить, а приходилось лежать совершенно неподвижно несколько часов. Наконец он почувствовал, что действие препарата заканчивается. Сразу вставать было опасно: можно было упасть со стола, и потому Шерлок полежал еще немного. Вскоре чувствительность вернулась полностью. Он расстегнул мешок, выбрался из него, спрыгнул на пол и с наслаждением размялся. Ральфу хотелось плакать. Совершенно бесполезно, никто не может воскресить мертвого! Но если у него хватит веры... А если веры не хватит? Эти мысли, которые нашептывал ему враг рода человеческого, сводили с ума. И тут он увидел. Труп, о воскрешении которого они молились, шевельнулся! Потом вылез из мешка. Потом встал. Потом брат Чарльз упал в обморок. Ибо то, что невозможно человеку, возможно Богу — как он мог об этом забыть? Сидящий рядом Джим совершенно преобразился. Он глядел на экран с открытым ртом, словно дитя, получившее свой первый в жизни рождественский подарок от Санты. Для церкви «Логос КатаКомбо» наступал рассвет. *** –Вставай! — услышал Моран сквозь сон. Он хотел сказать, что сегодня выходной, но тут Джим стал трясти его с нечеловеческой силой. Даже во время облав Джим не будил его так. Случилось что-то экстраординарное. Майкрофт обо всем узнал? — Себастьян! — начал Джим, и Моран насторожился. Джим никогда не звал его полным именем. Даже когда один раз чуть не убил за одну досадную промашку. Случилось что-то из ряда вон. — Себастьян, — повторил Джим, — вставай. Мы уходим. — Куда? — Моран вскочил и схватил винтовку. — Брось ее. Она нам больше не пригодится. Мы уходим в церковь. Моран замер. Майкрофт поймал Джима, вколол что-то и отпустил? Или даже свел его с ума и отпустил? Прошло всего несколько часов. Нельзя было отпускать Джима одного. — Кхх... К.. Куда, прости? — В церковь! — радостно сказал Джим. — Оружие брось здесь, убивать ты больше не будешь. Охотиться тоже. — Джим, остановись, пока ты не сказал, что мы теперь не будем трахаться. — Не будем! — подтвердил Джим. — Зато научимся воскрешать людей. — Нахрена? Джим, на земле семь миллиардов человек, ты сам всегда говорил, что это перебор, и неплохо бы пару миллиардов убрать. Зачем мы будем еще и воскрешать? — То есть сам процесс тебя не смущает, — обрадовался Джим. — Я так и знал. — Джим, скажи честно, ты пил что-то? Курил, нюхал? Ты мороженое собирался есть — ты его купил у кого? Там были люди Майкрофта? — Если ты не хочешь идти со мной, так и скажи! — нисколько не обидевшись провозгласил Джим. — Ибо враги человеку домашние его! Услышав последний пассаж, Моран глубоко вздохнул. Придется следовать за Джимом. Должен же кто-то быть рядом, пока его не отпустит. Майкрофт Холмс шел по Гайд-парку в противоречивом настроении. Сеть Мориарти уже стала разваливаться. Моран, правда, исчез с радаров, так что Шерлоку пока нельзя было возвращаться. К сожалению, хорошие новости на этом кончились. В Англии всего за несколько дней выросла тоталитарная секта, которую уже почти разоблачили журналисты. Бог знает откуда они получили немыслимые деньги, скупили всех чиновников, кроме Майкрофта, и стали строить недалеко от Лондона здание для собраний. Ходили слухи, что там завелся харизматичный лидер — проповедник, ходящий по домам, выступающий в парках, выкладывающий свои проповеди на YouTube. Это все было совершенно нормально. Ненормально было то, что неугомонным проповедником оказался Джеймс Мориарти. Ладно, пусть он не погиб. Пусть Моран оказался гораздо более талантливым актером, чем казался. Но сейчас Майкрофт впервые не мог предположить, что именно планировал криминальный гений. Зачем ему поднимать какую-то богом забытую религиозную организацию? Захотелось славы? Но он уже прославился своими приключениями с короной. Захотелось приложить актерский талант? Он уже читал сказки по телевидению. В чем заключался его план? — Ибо приблизилось Царство! — услышал он вдруг знакомый голос. — Джеймс! — Майкрофт подошел к трибуне. — Не паясничайте. — И первые станут последними! — радостно возвестил Мориарти, глядя Майкрофту прямо в глаза. Какая-то новая загадка? — Все знают, что вы глава криминальной сети Лондона, — напомнил Майкрофт. Джим зажмурился от счастья и понес какую-то ахинею о разбойниках на крестах и еще бог знает о чем. Нужно было срочно привлечь к этому делу Шерлока. Он все-таки знал Мориарти лучше. Для Майкрофта психика злодея-консультанта как была, так и осталась непостижимой. *** Больше месяца Шерлок пытался понять, что привело Мориарти к решению уйти в третьесортную секту и вложить в нее не только свое состояние, но и бесчисленные таланты. За этот месяц «Логос КатаКомбо» стала самой популярной религиозной организацией в Европе. Никаких статей о том, как одураченные люди отдают ей все, что имеют, никаких налоговых преследований больше не было. Католическая церковь приходила в упадок, масонские ложи пустели, знаменитые актеры толпами уходили от сайентологов, чтобы стать учениками Джима Мориарти. И ладно бы он провозгласил богом себя — после знаменитой фотосессии в короне это было бы логично. Мания величия не знает пределов. Но он просто взял и ушел в уже давно существующую организацию протестантского толка, и выглядел там возмутительно счастливым. Шерлок ничего не понимал. Как он мог найти себе новую игру так быстро — после всего, что между ними было? Как можно сперва требовать от противника самоубийства, с таким чувством пожимать руку, а потом взять и забыть о нем? Это было бессовестно. — К вам посетитель, — сказал брат Ральф. — Шерлок! — Джим, похоже, был очень рад его видеть. Но не так, как раньше. Джим смотрел на него так, будто собственноручно слепил его из глины на шестой день творения и увидел, что это хорошо. — Ладно, — сказал Шерлок без всяких предисловий, — я сдаюсь. Что ты задумал? — Я? — удивился Джим. — Ты правда думаешь, что я до сих пор играю с тобой? — С Майкрофтом? — предположил Шерлок. — Он, знаешь ли, до сих пор не может отойти от вашей последней встречи. — Я от встречи с ним тоже долго отходил, — заметил Джим, — но это все в прошлом. И ты — тоже в прошлом, Шерлок. Слышать, как легко он это произнес, было ужасно обидно. — Но я рад, что ты пришел, — снова улыбнулся Джим своей неправильной улыбкой. — Я хотел спросить тебя, как там? — Где? –Я не знаю, где ты был, — пожал плечами Джим, — в раю, в аду, в чистилище? До того, как я тебя воскресил. — До того, как... как что? Тут с лица Джима сползла улыбка. Казалось, он понял что-то важное. Что-то такое, после чего люди стреляются из настоящих пистолетов. — Я думал, один раз в жизни я увидел настоящее чудо. Надоедает же, знаешь, все творить самому. А это просто был трюк. Я идиот. — А я поверил в универсальный код, — заметил Шерлок. — Оба хороши, — подытожил Джим. Они посмотрели друг на друга и поняли, что а ведь правда — хороши. *** В этом незнакомце было что-то странное. Во-первых, он, прежде чем войти в кабинет брата Джима, посмотрел на Ральфа внимательно и рассказал все о его жизни. А раз он не состоял в «Логосе», значит, его дар был точно не от Бога. Ибо сказано: придут лжепророки. Вот один уже пришел. Смутно хотелось пройти вместе с ним, чтобы не дать ему слишком уж лжепророчествовать, но брат Джим приказал провести гостя к нему и немедленно уйти. Брат Ральф сердцем чувствовал, что надвигается что-то плохое. И что брат Джим в большой опасности. Ибо слуги дьявола ходят и соблазняют чистых сердцем, и этот наверняка тоже пришел соблазнять. И тогда брат Ральф стал молиться. Из кабинета донесся шум. Потом, кажется, вскрики. Потом, судя по звукам, незнакомец пытал Джима, а тот сопротивлялся, не желая предавать истинную веру. Брат Ральф стал молиться еще истовее. Через пару часов незнакомец вышел с очень одухотворенным лицом, и Ральф в который раз убедился в том, что для истинно верующего нет ничего невозможного. Выглядел брат Джим ужасно довольным, хотя и не так, как обычно. Наверное, он рассказал этому человеку о силе молитвы и сейчас счастлив оттого, что смог привести к Господу еще одну заблудшую овцу. Одно было ясно — только что за стенами этого кабинета произошло еще одно чудо. *** В кабинете Майкрофта. — Шерлок, ты хочешь сказать, что Мориарти был у тебя в руках — и ты не дал ему умереть? Я тебя не понимаю! — Кто бы говорил. — Тем не менее, тоталитарная секта под управлением Джеймса Мориарти царит в Европе, распространяется по Америке и уже имеет филиалы в Китае. Если всё пойдет такими темпами, даже католическая церковь не выдержит конкуренции! — Разве это не прекрасно? — Хм. А ты прав. *** Где-то в джунглях Камбоджи. — Конечно, Луиза. Сделаем все в лучшем виде. Тигры, лимузин и восемь орангутангов для сцены уже готовы. Нет, нет… проблем со змеями в ближайшие два года здесь тоже не будет. Я обещаю. До связи, Луиза. Я тебя тоже люблю, сестра моя, — Джим сбросил звонок в Скайпе, откинулся на кресле-качалке и помассировал виски. На экране ноутбука появилась довольная физиономия Морана: — Привет, Джим! Я тут охотился недалеко, решил заехать к тебе. Захватил на всякий случай с собой ее — Моран бросил короткий взгляд на сумку с винтовкой и покраснел. — Как же меня достала Луиза Чикконе. Развелась с мужем, сменила веру. Что она забыла в этом захолустье... Но уж пусть лучше рекламирует нас, чем каббалу! — А при чем тут Мадонна? — Проповедь, Себ! Миссионерская проповедь! — Джим расплылся в широкой улыбке. — Этих буддистов ничем не проймешь, им все пофиг. А музыку они любят. И знаешь, Себ, это нам на руку! — Джим... Может, вернемся к нашей обычной жизни? Ну… до того случая? — Увидев меняющееся лицо Джима, Себастьян запнулся. — Что? Нет. Нет. НЕТ! — Джим помотал головой и сморщил нос, от этого став еще больше похожим на олененка Бэмби. — Понимаешь, Себ, я не могу долго находиться в Лондоне — мне опять захочется убить Шерлока. А потом воскресить, а потом снова убить... А еще эта подготовка концерта Мадонны для туземцев... Нет. Нет... Эта жизнь интереснее. Еще немного — и мои миссионеры обоснуются здесь, и весь мир будет снова оплетен моей паутиной. Вот еще что — винтовку захвати. На всякий случай.