Над небом.

- Привет, как жизнь? Андреа мешкает с ответом: - Да ничего, а у тебя? - Отлично! Они обмениваются поспешным поцелуем. Он идет поздороваться с каким-то своим другом. Джулия подходит к Даниеле и улыбается, стоя рядом: - Не беспокойся, это он перед другими выпендривается. Они еще некоторое время глядят ему в след. Андреа говорит с кем-то, потом поворачивается, снова глядит на нее – и неожиданно расплывается в улыбке. До него наконец дошло. - Вот черт! Ты так накрасилась… Я тебя просто не узнал! Баби идет по залу. Кто-то из девочек танцует. В углу самодеятельный диджей пытается потягаться с диджеем Франческо, ставя без всякого успеха рэп. Одна девочка отрывается в танце, выбрасывая вверх руки. Баби улыбаясь, качает головой. - Паллина! (Катина) Оборачивается – круглое лицо, обрамленное длинными каштановыми волосами и диковатой челкой сбоку. - О, это ты, Баби! – подбегает к ней, обнимает, целует, едва не оторвав от земли. – Как жизнь? - Лучше всех. Ты к латыни подготовилась? Имей в виду, завтра тебя спросят. Только ты и осталась. - Да знаю, знаю, я весь день учила, но потом надо было поехать с мамой в центр. Смотри, что я купила, как тебе? – она делает пируэт, подходящий скорее для балерины, чем для манекенщицы, чтобы раздуть миленький комбинезон из синего атласа. - Не плохо… - Привет, Баби, - к ним подходит симпатичный молодой человек с черными кудрями и белой кожей. - Привет, Демо, как жизнь? - Лучше всех. Ты видела, какой у Паллины комбинезон? - Да. И если не принимать во внимание мою теорию, то ей очень идет. Пойду поздороваюсь с Робертой, - улыбнулась Баби, - я ее еще не поздравила. Она уходит, Демо смотрит ей вслед. - А что это за теория, о чем она? - Да так, фигня всякая… У нее тысяча теорий и никакой практики. Ну почти что. Паллина смеется, затем переводит взгляд на Дему. Их взгляды на мгновение встречаются. Возможно, на этот раз они не правы. - Пойдем потанцуем… - Паллина тянет его к танцующим. - Привет Роди, поздравляю! - О, привет, Баби – они от всей души обмениваются поцелуями. - Тебе понравился подарок? - Чудесный, правда. Как раз то, что я хотела. - Мы знали… это я придумала. Но ты как забивала на первые уроки, так и забиваешь, хотя вроде и живешь не так далеко. За спиной появляется Малыш Бранделли. - Что это вы тут делаете? Баби оборачивается с улыбкой, но, увидев Бранделли, скисает. - Привет, Малыш. - Ты знаешь, мне подарили замечательный радио-будильник! - Да, правда, очень миленький. - А знаешь, Малыш мне тоже такой замечательный подарок сделал! - Неужели? И что же это? - Подушку, всю в кружевах. Я ее уже даже на кровать положила. - Ты поаккуратнее, а то еще попросит ее опробовать, - и, одарив Бранделли натянутой улыбкой, Баби уходит на террасу. Роберто смотрит ей в след. - Мне правда понравилась подушка. Очень. На самом деле, она не прочь опробовать ее – с ним. Малыш улыбается ее: - Я верю, верю. Извини, но мне пора. - Но… подожди, скоро пасту подадут! – кричит она вслед, пытаясь хоть как-то его остановить. На выложенной кирпичами террасе стоят мягкие кресла со светлыми подушками, расшитыми цветами, навес из вьющихся растений, рассеянный свет ламп струится из-за побегов. Баби прогуливается. Свежий ночной ветерок играет ее волосами, ласкает кожу, уносит аромат духов и заставляет слегка дрожать. - Что мне сделать чтобы ты меня простила? Баби тихонько улыбается, кутаясь в жакет. - Не спрашивай. Не зли меня. Малыш подходит к ней: - Такая чудесная ночь… Глупо тратить ее на ссоры. - А мне нравится ссориться. - Я заметил. - Но мне нравиться и мириться. Даже больше нравится. Но сейчас, не знаю, почему, но я не могу тебя простить. - Почему ты не знаешь, что выбрать? Тебе и хочется, и колется? Как всегда! Как у всех женщин. - Вот эти «все женщины» меня больше всего и бесят. – Баби смеясь бросается на него: - Ну ты и козел! Малыш перехватывает ее руку: - Стоп. Шутка это. Мир? Их лица так близко. Баби смотрит в его глаза: такие красивые, и улыбка тоже красивая. - Мир, - она тоже сдается. Малыш притягивает ее к себе и нежно целует в губы. Поцелуй грозит стать затяжным, но тут Баби отрывается от него и оборачивается взглянув на улицу. - Какая прекрасная ночь, взгляни на луну! Малыш, вздохнув, возводит глаза к небу. Баби глядит вдаль. Дома, крыши, луга на окраинах, вереницы высоких сосен, длинная улица, свет фар, отдаленный шум. Если б она лучше видела, то разглядела бы, как парни едут наперегонки, хохочут, сигналят. Может быть, она бы узнала того типа на мотоцикле. Это он подъехал к ней утром, по дороге в школу. В том же городе. Официант в безупречном белом смокинге лысоватый, полноватый и слегка взапревший , обходит гостей с серебряным подносом. Нет – нет да высунется рука угоститься легким коктейлем с плавающими фруктами. Иная рука, еще быстрее, возвращает пустой бокал. На ободке отпечаток губ. Сразу видно, что пила женщина, можно даже понять, какие у нее губы. Официант думает: должно быть, забавно узнавать женщин по одним только бокалам. Вроде эротических отпечатков пальцев. Возбужденный от этой мысли, он входит в кухню, но там его фантазии в стиле Шерлока Холмса тут же улетучиваются. Кухарка обругала его за то , что он все не придет забрать подносы с поджаренными овощами. - Дорогая, ты чудесно выглядишь. В гостиной дама с пережжеными краской волосами обернулась к подруге, улыбается, поддерживая игру: - И как это у тебя получается? - У меня завелся обожатель. - Да ты что? И кто он? - Пластический хирург. Обе смеются. Клаудио вытаскивает пачку Marlboro и закуривает. С наслаждением вдыхает, смакуя, дым. - У тебя такой красивый галстук! - Спасибо. - Тебе очень идет, на самом деле. Клаудио гордо демонстрирует бордовый галстук, затем инстинктивно прячет сигарету и ищет глазами Раффаэллу . Оглядевшись, он замечает много новоприбывших, приветствует их улыбкой и, не найдя жену, успокоенно затягивает снова.