Между былью и сказкой

Зажигая лампу для чернильных сказок, ты не веришь в чудо, что хранят страницы. Этот город душит, петли или цепи, этот город — клетка для бескрылой птицы. Создавал легенды, что срывали слезы или громких смехом рассыпали звезды. Детские ладони собирали с пола, жаль, что многим взрослым не хватает роста. Ты давно не пишешь — чудо не прокормит, не сотрет кредиты, не пришлет банкноту. Философский камень брошен под ногами, но тебе за счастье - выспаться в субботу. На дорогах жизни вырастают знаки, жаль, что все по смыслу отрицают скорость. И нельзя, как сердце, ускоряться в ритме, либо жать на тормоз, либо рухнуть в пропасть. Ни плясуньи-ручки, ни затертых клавиш, лишь обрывки мыслей под почтовой маркой. Но завидев почту, оставляешь письма на шершавых листьях в пожелтевшем парке. И захлопнув двери, да в пустой квартире, на полу бродягой - за осколок ласки. Чтобы нечто больше, чем набор отказов: «Не формат!», «Не будем!», «Мир не ценит сказки». И когда осталось ничего, чтоб выжить, чтобы билось сердце, чтобы вздох под ребра, Ночь задушит солнце и погасит лампу, и отравит душу, как ужалит кобра. Ты забыл, что в полночь оживают грезы, и не знал, что где-то не уснул ребенок. Он читает сказки и живет надеждой. Он нашел конверты среди листьев клена. (c) Deacon