Между былью и сказкой

Когда ты богаче герцога, и дом твой уткнулся в облако, Тебе не страшны те бедствия, что стелются тьмой внизу. Наверх не взобраться Голоду, что тащит погибель волоком, Не втиснуться в щели Холоду, у смерти забрав косу. Года протекают в пиршествах, в балах бесконечно сказочных, Минуты кружатся в музыке, в охотничий льются рог. Трактирщик склоняет голову, с порога встречает лавочник. И всё достается лучшее, да в самый кратчайший срок. Когда ты богаче герцога, и небо вплетаешь в волосы, Ты смотришь на всё откуда-то, где птице лишь быть дано. Крыло у тебя из золота, сияет пшеничным колосом, Вот только не все крылатые способны шагнуть в окно. Обрушатся вниз под тяжестью насмешек, кому-то брошенных, Под взглядом своим презрительным, что колет больней копья. Ведь часто судить привычнее за пару ботинок сношенных, А то, что душа заплатана, не видно в шкафу тряпья. Когда ты богаче герцога и мир измеряешь золотом, Кошель, что стучит под ребрами, нередко бывает пуст. Границы цены и ценности, как лед по весне, расколоты. И в звоне монет рассыпанных теряется эхо чувств. Но есть кошельки особые — таких не найдешь на улице. Вместят и моря, и музыку, людей и рябой закат. Такой кошелек — увесистый, не всем унести получится. Лишь тем, кто богаче герцога, кто вправду! душой богат. (с) Deacon