Save the Hero

Сегодня было невероятно больно. Все тело разрывала непрерывная, адская боль. Рэнди слышал, как из оторванной руки на землю хлестала его горячая кровь, и понимал, что вместе с ней тело покидает и жизнь. От запаха железа и непонятной вони из пасти чудовища становилось дурно. Зубы монстра сильнее впивались в грудную клетку, позвоночник и живот, а он мог лишь упереться здоровой рукой в морду огромной химеры и, сильнее сжав зубы, откинуть голову назад. Голубые глаза смотрели в такое же голубое, безоблачное небо. Эта атмосфера совсем не подходила к происходящей ситуации. Каннингхем все лучше ощущал свой конец, но все хуже чувствовал собственные ноги. Возможно, их уже давно не было. Парень, с еще не до конца иссякшей надеждой, жаждал спасения. Но единственный, кто мог спасти его — это он сам. Ниндзя никогда не придет на помощь к Рэнди, и никто не придет на помощь к защитнику Норисвилля. В глазах отражается множество людей. Кто-то кричал, кто-то просто смотрел, кто-то предпочел сбежать подальше, кто-то даже упал в обморок, но никто не попытался помочь. Страх, заполонивший сознание, медленно отступал перед напором непонятного гнева и смирения. Мир начинал медленно терять краски и звуки. Медленно сначала растворилась боль, а затем и все остальное. Остались только он и монстр. Пара секунд, и челюсть чудовища сомкнулась окончательно. Этот посеревший окружающий мир окрасился болезненно красным. Сегодня было невероятно страшно. Синие глаза Франца безучастно смотрели в заплывающие дымкой голубые, но на искусственном лице все равно играла счастливая, пугающе безумная улыбка. В груди зияла огромная кровоточащая дыра, заполненная механической рукой тупого боевого робота. Рэнди беззвучно шевелил губами не в состоянии вымолвить и слово. Невероятно хотелось вздохнуть этот притягательный окружающий их кислород полной грудью. Но легкие теперь не в состоянии втягивать воздух. Веснушки на лице блондина почему-то отвлекали от сжигающего изнутри удушья. Даже представить трудно, как кто-то с таким притягательным лицом и доверительной натурой может быть чем-то подобным. Как человек смог сделать то, что так похоже на него и при этом такое бездушное и жестокое? Парень опустил голову и посмотрел на свою дырявую грудь, залитую кровью. Тело покидали последние силы, оно практически висело на руке робота. — Здравствуй… Раздался безучастный, но веселый голос Франца. Каннингхем с трудом поднял голову в прежнее положение. Он уже почти не осознавал себя. Кажется, ему надо ответить. Свободной рукой блондин указал на Рэнди. — Теперь ты говори здравствуй! Ниндзя хотел ответить. Хотел что-то сказать. Но мысли ускользали из ослабленного сознания, а из-за серьезного ранения говорить не получалось. Удалось выдавить только слабый хрип. Спустя пару мгновений робот заговорил снова. — Плохо, очень плохо. Я победил! Он даже не изменился в лице. Та же пугающая улыбка, те же механические глаза. Франц замер на несколько секунд, а потом резко выдернул руку, оставив тело без поддержки. Вопреки огромной ране и большой потери крови, Рэнди все еще ощущал себя живым. Блондин склонился над своей жертвой. — Вот и конец, ниндзя. Это последнее, что он услышал. Сегодня было невероятно странно. Рэнди как будто наблюдал со стороны за безумием Аманды. Смотрел, как она сжимает в руках его голову, как нежно проводит пальцами по еще не остывшей коже, как теребит его грубые, нечесаные волосы и как с улыбкой нескрываемого удовольствия смотрит прямо в широко открытые застывшие глаза. Линия губ, разукрашенная яркой помадой, неестественно тянулась через все лицо, вызывая приступ отвращения. Длинные, острые ногти впивались в череп, раздирая в клочья кожный покров. Из шеи на белый кафель красной струей стекала яркая кровь. Одежда Колдуньи пропитана этим жизненным соком и, наверняка, уже никогда не смоется. Грязно-зеленый дым окутывал их с ног до головы, заполняя отвратительным запахом пространство. Где-то позади, возможно за пределами его видимости, маячил силуэт алого хаоса. Бесплотный дух прорастал из земли, ловил темные одинокие фигуры и вместе с ними растворялся в этом белом свете. Тихий смех на пару с мерным стуком ударов крови о поверхность пола раздавался в завывающей тишине. Голос Аманды был грубым и мерзко-завороженным, но для посторонних он казался-бы сладким. Ее тонкий и изящный пальчик скользнул в глазную впадину, затем второй, затем третий. Она держала глаз в руке и глядела в уже пустую глазницу. Приблизившись к лицу почти вплотную и растянув улыбку до нечеловеческого предела, Колдунья сладко прошептала: — Теперь ты мой… Раздался звонкий смешок, и глазное яблоко было раздавлено в руках, так напоминающих птичьи лапы. Сегодня было просто необычно. Он даже опомнится не успел, а живот уже пробит тяжелым куском арматуры. Никого вокруг, только загустевшая тишина. Улицы необычайно чистые, безветренные и безлюдные. Рэнди был одет в костюм ниндзя, но маски почему-то не было. Его дрожащие руки инстинктивно схватились за холодное железо и бессильно сжались. К горлу подступил кровавый ком, и не сдерживаемый ничем вырвался наружу. Красная жидкость стекала по подбородку, сползала по шее, заменяя отсутствующий шарф, и забиралась за шиворот. Ноги подкосились и, ничем не поддерживаемый, парень рухнул на колени. Их пронзила слабая, почти незаметная боль и сразу же прошла. Веки опускались сами собой, слезы наворачивались на глазах, но мир оставался пугающе четким. Руки опустились и оставили на чистом асфальте пару отпечатков. В загибающуюся душу забралась вязкая мысль, будто этот плохо проработанный мир затягивал его все глубже в текстуры, пленяя прозрачным светом, густой тишиной и одновременно отталкивая горьким одиночеством. Каннингхем поднял свой уставший взгляд к небу. Голубому и, вроде-бы, разделенному невидимыми секторами, абсолютно искусственному. Рэнди прикрыл глаза и глубоко вздохнул. Боль медленно отступала, уступая место чему-то, напоминающему наркотическое опьянение. Он даже и не заметил, как его испорченное тело охладело от недостатка крови. Сегодня было чересчур темно. Тело словно застыло в невесомости, а воздух стал невыносимо холодным и тяжелым. Окружающий мир погружался в темно-сине-черную болотную темноту. Каждый вдох невыносимой болью отдавался в груди и исчезал, как будто его и не было. Вполз в голову немой вопрос: а можно ли дышать азотом? Глаза жгла необъяснимая кислотная боль, из-за нее веки предательски отказывались открываться. Чувство реальности растворялось в мутном ареале безумия изнемогающего рассудка. Тело наливалось жгучим расплавленным свинцом и падало куда-то в более темную глубину неопознанного пространства. Окружающий мир принимал трепетание испуганного сердца и возвращал легкими колебаниями. Превозмогая себя, Рэнди вновь открыл покрасневшие глаза. Темнота вертелась и колебалась в его представлении, заставляя отпускать все мысли и сделать еще один болезненный вдох. Но прежде чем потеряться в этом коконе всевозможных теней, парень понял, что тонет. Сегодня было неправдоподобно быстро. И сегодня было ветрено. Потоки воздуха били прямо в искаженное от царапин и синяков лицо, понемногу остужая чувства. Небо стремительно отдалялось, не оставляя надежды на хоть какое-то спасение. Страх сковывал горло, не давая вырваться и жалкому писку. И, несмотря на это, на отсутствие своего убийцы, на неоправданную чистоту города, на подозрительную свободу улиц от людей, Рэнди было спокойно. Как будто не он сейчас летит на встречу смерти, и не он сейчас разобьется о серый асфальт, окрасив его красным. Оставалось лишь чувство неизбежного и желание побыстрее закончить все это. Словно эта жизнь и эта смерть одни из многочисленных партий его существования, которые все равно бы закончились, вынуждая начать новую игру. И он продолжил бы думать, гадать и во что-то верить, если бы время его падения резко не оборвалось ударом о серую поверхность дороги. На удивление она не окрасилась в красный. Сегодня Каннингхем снова проснется в своей кровати в холодном поту, тяжелой отдышкой и слезами на глазах. Будет долго смотреть перед собой, в никуда, стараясь уничтожить накрывшее чувство страха за свою жизнь. Успокоится, взъерошит свои и без того ежистые волосы и посмотрит на часы. Половина пятого, как всегда. Уставшим взглядом, давно не выражающим радости к жизни, пробежится по своей комнате и ляжет обратно в кровать, мучаясь бессонницей. Снова будет долго пытаться уснуть и параллельно прокручивать в голове очередной кошмар. Не получится. Он встанет с койки, заправит ее, оденет свою повседневную одежду и, часто зевая, отправится вниз. Ночью по нижнему этажу всегда разносится аромат крепкого кофе и белого хлеба с маслом. На кухне, как всегда, будет Номикон, наслаждающейся тишиной, читающий очередную научную книгу и ждущий рассвета. И Рэнди, не задумываясь, задаст уже приевшийся бесполезный вопрос: «Ты не спишь?». И, как всегда, не получит ответа, ведь он так очевиден. Номи, вообще, не нужно спать, он же книга, магический артефакт, созданный для обучения ниндзя, но кажущийся таким живым и человечным, что невольно начнешь общаться с ним как с настоящим. А после этого они отправятся в зал тренировок, ведь в этом доме так скучно и пусто, всегда нечем заняться. И парень снова будет слушать нравоучения и наставления своего учителя, стараясь вникнуть в каждое слово. Опять Рэнди предстоит оправдаться перед учителями и Говардом, почему он такой уставший и невольно засыпает на уроках, не записывая ценные конспекты и пропуская мимо ушей всякую чушь от своего друга. Сразится с кучкой роботов или монстров, как выпадет, и получит поздравления от ликующей толпы. Невольно вспомнит, что раньше все это доставляло немеренное удовольствие, но теперь воспринимается не иначе как долг. Вернется домой и, валясь с ног от усталости, завалится на свою кровать, предчувствуя очередной сотрясающий сознание кошмар. И вчера, и сегодня, и завтра уже давно протекают по заранее расписанному сценарию, как видео, стоящее на постоянном повторе. И эта запись заставила радость покинуть пленку жизни с виду ничем не примечательного подростка, оставляя только чувство некой едва ощутимой безысходности и тошноты от скучной повседневности. Но каждый этот день все равно дарит ему все новые и новые кошмары, каждый особенный, чем-то своим пугающий больше. И с каждым разом принять свою смерть становилось все легче и легче. Лишь сегодня, перед тем, как провалится во тьму своего подсознания, юный ниндзя задумается о своих снах по-другому. И сделает вывод, что на самом деле в своих кошмарах он даже не пытался просить о помощи.