Дочь

«Отцы, не верьте больше дочерям, как не были б невинны их повадки!» У. Шекспир «Отелло»

На этих словах Майк яростно захлопнул томик Шекспира. Ему хотелось кричать, рвать на себе волосы, бить кулаками стены. Ему казалось, что эти слова прямо относятся к его дочери – к его маленькой девочке, в которой вдовец души не чаял. Её мать умерла, когда девчушке было всего семь, но она прекрасно помнит её до сих пор. Лично он так и не смог найти ей замену. Мать Сары была красивой, нет, божественной. Она всегда умела притягивать к себе восхищённые взгляды окружающих, всегда знала себе цену и никогда не перегибала палку. Майк до сих пор не мог понять, как такая девушка могла влюбиться в долговязого ботана-очкарика, выйти за него замуж и подарить ему дочь. Сара… Его маленькая девочка. Она всегда была гордостью родителей. Не по годам сообразительная, девчушка уже в детском саду дала понять, что она является обладательницей ясного, чистого, острого ума. Но к шестнадцати годам Сара повзрослела, однако умнее, как казалось, не стала, и Майк винил в этом себя. Сара очень изменилась за девять лет. Ёжик, кожаные куртки и высокие ботинки пришли на смену милым платьям и красивым причёскам. Затем в свою очередь уступили место длинным волосам, откровенным кофточкам и мини-юбкам. Сейчас же Сара представляла собой что-то среднее между панком и девушкой, которая торгует собой. Но Майк даже представить не мог, чтобы дочь занималась таким. Нет. Он всё ещё надеялся, что до этого не дошло. Что она ещё девственница. Что она его маленькая девочка. Майк уже несколько лет не заходил в комнату дочери. То его настигал злобный крик: «ПАПА!», то он просто боялся того, что увидит. Вначале это была красивая комната маленькой девочки. Потом все обои были сдёрнуты, а стены обклеены постерами знаменитых рок-групп. Кровать они купили новую, чёрную, да и комнату полностью переделали. Теперь это было убежище рокера, настоящего рокера, который каждый день играет на сцене свою музыку. Любящий отец никак не мог подумать, что его Сара, его хохотушка могла так измениться. Могла там жить. Дальше было ещё хуже. Майк кривился от отвращения, когда вместе с обожаемой дочерью покупал всё розовое, с бантами и стразами. Это было настолько отвратительно – видеть розовое, сопливое, приторно умиляющее. Но дочке это нравилось – и он покупал. Снова. Сейчас её комната более-менее обычная. Много новых технологий, огромный телевизор, к примеру. Она уже не розовая, а сине-рыжая, с разделением на спальную и рабочую часть. Она снова говорила, что это модно и так у всех. Только на этот раз Майку почему-то не верилось. Он боялся себе в этом признаться, но в самом начале он винил во всём жену. Винил в том, что Сара так быстро стала из примерной крохи наглой девчонкой, которая постоянно хамила своему отцу. Винил в том, что она так не вовремя умерла, что бросила его одного, что не воспитала Сару должным образом. Сейчас Майку было очень стыдно за те месяцы, когда он винил во всём Алиану, а не себя. Сейчас он осознавал, что во всём виноват, что это он упустил дочку из-под контроля. И ему было стыдно. И больно. И одиноко. Он всегда так себя чувствовал, когда она уходила на какую-нибудь вечеринку. Обязательно крутую. И обязательно целовала его в щёчку и говорила: «Спасибо, папочка». И улыбалась. Обязательно фальшиво. Майк был любящим отцом и считал, что все любящие отцы должны во всём потакать своим малюткам. Его малютка – давно уже не малютка, с округлыми формами, с длинными ногами и красивыми зелёными глазами. Но он всё равно ей потакал. Надо что-то купить - «Да, доченька». Надо с чем-то помочь - «Да, доченька». Надо с кем-то поговорить - «Да, доченька». Только каждый год он в одиночестве отмечал день рождения и годовщину смерти Алианы…

***

Когда на следующий день Майк придёт домой с работы, то увидит на журнальном столике около двери письмо. Обычно он завален всякой мелочью: ключами, бумажками и всякими безделушками. Но там ничего не будет, только белоснежный конверт будет лежать посреди тёмного стола. Он с интересом и подозрением подойдёт к нему и раскроет. Письмо будет начинаться так: «Дорогой папа!..»