Глаза цвета имбирного чая

- Я не собираюсь жениться на тебе. Настырная девушка рядом рождала в Техене тихое желание убивать, но проблема была в том, что в ладонях он сжимал руль, а для усмирения этого существа были нужны обе конечности. Живучая, тварь. - Но почему, оппа?! - и от этого проникновенного голоса хочется зажать уши, - Ведь это поможет в объединении двух кампаний, что пойдет лишь на пользу нашему бизнесу. От этого выиграем мы оба, а ты даже больше, в какой-то степени. И к тому же, мой отец считает, что... Что там считает ее отец, мир так и не узнал, потому что рыжеволосый парень на водительском месте резко выкрутил руль, кидая машину в сторону, и девушке пришлось прервать свой монолог, судорожно хватаясь за сиденье. - Я. Не хочу. Жениться. В груди уже поднималась тихая ярость, заставляя Техена до побелевших костяшек сжимать в ладонях руль. Он уже трижды проклял себя за то, что согласился подвезти "смертельно уставшую" после ночного корпоратива Чи. Судя по тому, с какой скоростью она сейчас выплевывала слова, уставшим здесь был только он. Чи Лиен была просто охуевшей. Знакомы они уже как два года. Лиен была единственной, а потому, видимо, и любимой дочерью своего отца - крупного предпринимателя одной из главных кампаний Сеульского шоу-бизнеса. Про него ходили слухи и о связях с мафией, и о темных делишках с перевозкой контрабанды за границу, но доказательств было ноль целых, ноль десятых, и потому он до сих пор был на свободе. Мать этого неуемного существа была моделью, и дочка пошла вся в маму, постепенно "зазвездившись", и на простых смертных теперь смотрела только что через солнцезащитные очки. Для Техена она, правда, сделала исключение, но лишь потому, что он был ей нужен. Вернее, ее отцу. Связать две кампании воедино оказалось не так-то просто, а отцу Лиен было нужно именно это. Родители же Техена не могли сейчас сказать ничего против - они почти на грани банкротства, и эта грань слишком хрупка, чтобы отказываться от такого "удобного", на первый взгляд, предложения. Семья Лиен буквально спасла бы их. - Ты мне противна. Сделай одолжение, просто помолчи. Техен не был грубым, или там невоспитанным, но насквозь искусственные и фальшивые чувства девушки выводили его из себя буквально за несколько секунд. Ложь и притворство он ненавидел больше всего на свете, а Лиен жила исключительно ложью. - Ты несправедлив ко мне! Я не сделала ничего такого, за что меня можно так ненавидеть... - Лиен поджала дрожащие губы, и отвернулась, закрывая лицо спадающими локонами. Через несколько секунд стали подрагивать уже и плечи, а после раздались тихие всхлипывания. Это у Лиен называлось "показать оппе, как он ее обидел". Но Техен даже не повернулся в ее сторону. Все это слишком надоевшая и засалившаяся уже ситуация, повторяющаяся много раз, и парень знал, что несмотря на всхлипы, глаза у Лиен сейчас абсолютно сухие, пальцы спокойно покоятся на коленях, и мысленно девушка расчетливо размышляет, какой фразой можно надавить посильнее. Для этого и нужны все эти драматические рыдания, поэтому она закрывает лицо волосами и отворачивается. Ей нужно время продумать следующий шаг. Расчетливая сука. - Любовь возникает без причины. Просто как вспышка, и раз, ты уже влюблен. Так же и с ненавистью. Она может прийти не почему-то, а вопреки всему. Ты не нравишься мне, и сама прекрасно это знаешь. Так зачем ты продолжаешь делать вид, что ничего не замечаешь? - Я не верю тебе, - теперь в ход пошла тяжелая артиллерия, и тонкая рука Лиен доверительно легла на колено парня, - Ты просто боишься чувств. Боишься открыться кому-то, оттуда и такая нелюдимость. Я могу помочь... - Рука. - Что? - Твоя конечность немного заблудилась в пространстве, говорю. Убери. Техена выворачивало. Он не мог сорваться, и чисто матом послать Чи, так как за это его отец по головке не погладит. Разве что только наждачкой. Но и терпеть ее присутствие было невозможно. В животе перекручивало, и периодами хотелось блевать. От ее голоса, гнусаво растягивающего гласные, влажных пальцев и удушающего запаха духов. Судя по концентрации последних - она выливала их на себя флаконами, попутно забывая, какими поливалась пол-часа назад, и смешивая абсолютно несовместимые между собой запахи. Окружающие видели Чи Лиен совершенно не такой, какой она была для Техена. - Не уберу, - Лиен упрямо надула губы, и поскребла ноготками по поверхности джинсов, - Я имею на это полное право, ведь рано или поздно мы все равно поженимся. Надменный взгляд победителя, отразившийся сейчас на лице девушки, стал последней каплей. Она умела находить болезненные точки, умела засовывать в них пальцы и безжалостно ковыряться в открытой ране, умела получать то, что хочет. Всегда. Техен ненавидит ее за это. Ведь она знает, насколько плачевная ситуация у них в семье. Знает, и умело этим пользуется. Повернувшись к ней исказившимся от ярости лицом, Техен откинул ее руку своей, и, тяжело дыша, сжимал и разжимал кулаки. Он готов был ее ударить. Она заслужила. Но не ударил. Не успел. В зрачках Лиен на миг отразился красный отблеск светофора, а потом они расширились, занимая почти всю радужку. Сразу после этого Техен услышал глухой удар и вскрик девушки, невольно вскидывающей ладони к лобовому стеклу. За рулем надо смотреть на дорогу.

***

Успеть сделать за десять минут то, на что у обычного человека уходит около получаса - любимая игра Хосока по утрам. Ну, как любимая. Просто выбора особого ему никто не оставлял, а Хосок по натуре своей был настолько совой, что уже просто с заскоками в амебоподобность. Встать рано утром для него было равносильно героическому подвигу, за который медаль вручать нужно. Жалко, его начальник таких взглядов на жизнь не разделял и грозился, что "еще раз опоздаешь - вылетишь как пробка". Чон не особо любит как пробка вылетать, поэтому еще даже не раскрывая глаз засовывает ноги в штанины, нашаривает рядом футболку, запихивает в рот зубную щетку, включает чайник, достает из холодильника колбасу, запихивает нужные бумаги в кейс, вскрывает упаковку кофе, наконец добавляет к щетке за щекой еще и зубную пасту, и заправляет постель. И все это на автопилоте, потому что проснется Хосок только ближе к 12, и будет очень удивляться, как он вообще оказался там, где оказался. - Черт бы побрал этот гребанный график. Эти слова уже почти каждодневная традиция, и Хосок теперь из дома не выходит, пока их не произнесет. У каждого свои заморочки, а у Чона они хотя бы не буйные, и на том спасибо. Хосоку двадцать, а он до сих пор не знает, чего хочет от жизни. Карьерный рост его не привлекает, так как он так и не нашел занятие по душе, и работал только ради денег, без которых оставалось только ложиться где-нибудь в тенечке от забора и тихо помирать. Он не стремился стать известным, разбогатеть или там найти любовь всей своей жизни. Те ценности, что играли такую большую роль в жизнях других людей, были ему абсолютно параллельны, и Хосок не понимал, для чего он тут. А ведь для чего-то же он нужен? Ибо ему просто не хотелось верить в то, что он живет только ради того, чтобы стать едой червям. - Такара, только попробуй опять сожрать мои тапки. Я лишу тебя вечерних почесушек за ухом, понял? Уменьшенная версия аляскинского маламута, а именно аляскинский кли кэй, вильнул хвостом из стороны в сторону, что Хосок немедленно расценил за согласие, и приподнявшись на задние лапы, резко перебросил вес тела вперед, стукаясь коготками о паркет. Хосоку это движение напоминало охотящуюся на сусликов лисицу. Она точно так же пытается оглушить зверька сквозь слой снега, и выманить запаниковавшую животинку наружу. Что там не говорить о породе, но Такара все равно больше был похож на сибирского хаски, и походу сам этим жутко гордился. Хосок почти все свободное время посвящал псу. Шерсть Такару требовала тщательного ухода, да и резвостью домашний любимец отличался знатной, буквально вытаскивая хозяина на улицу в любую погоду, в противном случае грозясь разнести пол-квартиры, превратив ее в руины. Несмотря на свои небольшие размеры пес умудрялся быть сразу везде, нанося непоправимый вред имуществу парня, и усердно скидывая на пол все, что обязательно разобьется, разбиться может гипотетически, и разбиться не может, но у Такару разбивается. Тоже, своего рода, талант. Хосок никогда не завел бы собаку сам, но Такару завести пришлось случайно. Ну, то есть, просто пришлось. Девушка Чона, на данный момент уже бывшая, любила собак. На словах, по крайней мере. Вот Хосок и подарил ей этот маленький комочек щенячьего восторга и неуемного оптимизма, который сама девушка описывала не иначе как "вожжа под хвост попала". А вот потом она ушла, и щенок остался Хосоку, который собак вроде особо не любил, но Такару из разряда "вип-особенный", и "я люблю тебя, псина". Высшее проявление нежности. Хосок еще раз потрепал собаку за загривок, прощаясь, и выскользнул за дверь, моментально прикрывая ее за собой. Такару страсть как любил уебывать из квартиры. И не важно куда, главное - откуда. В квартире ему было тесно, не разрешалось скакать как сказлопоп по стенам и все, что Такару "поймал и убил", тут же изымалось хозяином. Потому что ловил Такару исключительно носки, рубашки, ежедневники и прочую мелочь, которая была так необходима Хосоку в своей первозданной "неубитости". - До вечера, псина. Непростительно долго собираясь сегодня, да к тому же отвлекаясь на собаку, Хосок очень рисковал опоздать. А вот тогда все станет совсем не комильфо, и Чон буквально летел по улицам, чудом обтекая пешеходов, бредущих навстречу, и уворачиваясь от редких фонарных столбов. Не удивительно, что на красный сигнал светофора он глубокомысленно начхал. В ушах от удара словно образовалась вата, и мир вокруг стал слышен как через толщу воды. Перед глазами мутными пятнами всплыли обрывки освещенных еще окон домов, виски дико скрутило и во рту появился металлический привкус крови. Все происходящее дальше Хосок воспринимал как во сне. Кричащие что-то лица вокруг, разевающие черные провалы ртов, чьи-то руки, прижимающиеся к артерии на шее, холодный асфальт, остужающий затылок, в котором сейчас пульсирует горячая боль. Затухающее уже сознание успело лишь выхватить из темнеющей реальности склонившееся над ним лицо, обрамленное рыжими волосами. Но Хосок запомнил не это. У незнакомца - глаза с золотистыми вкраплениями янтаря, коричневой кофейной полоской по краям радужки и скачущими бликами - настолько же притягательные, насколько и отталкивающие. Глаза цвета имбирного чая.

***

Техен в который раз запустил пальцы в волосы, и с силой потянул. Это помогало хоть немного собраться с мыслями, и парень измывался над своей шевелюрой уже очень давно. За это время успела подъехать скорая, и выбежавшие санитары уже заносили тело, а Техен до сих пор не вымолвил ни слова. Лиен тревожно косилась на него, но не смела даже рта открыть. Ким сейчас - бомба замедленного действия, и когда он рванет, плохо станет всем, и девушка это прекрасно понимала. А так же понимала и то, что виновата в происшедшем прежде всего она. Но сбитый парень ее не волновал. Техен на данный момент был проблемой куда как более важной. Техен зацепился взглядом за безжизненно свесившуюся с кушетки руку, и автоматически подошел к парню, закидывая ее на поверхность перевозки. Рука была теплой, и Ким глухо сглотнул. Парень жив. Техен узнал, где его разместят, дал свой номер телефона, пообещал подойти ближе к вечеру, и только тогда, когда скорая скрылась за поворотом, буквально упал на сиденье, иначе это не назовешь, и тихо сказал, будто сообщая самому себе: - Я сбил человека. Человека, мать вашу. Сбил.