Глаза цвета имбирного чая

Техен уснул только под утро, допоздна засидевшись за компьютером, где просто убивал время за чтением каких-то статей и просмотром фильмов. На душе было как-то гадко, и только Такару умудрился пару раз вызывать на лице своего временного хозяина подобие улыбки, пуская в ход тяжелую артиллерию - свою природную обаятельность. Впрочем, поспать Техену все равно не удалось. Как только парень лег, Такару сразу захотел гулять, есть, тявкать и еще десяток вещей, но только не оставить в покое Техена. Даже натянутое на голову одеяло с подушкой ни капли не помогли, тем более под ними сразу стало душно и нечем дышать, а пес радостно скакал поверху, решая, что это новая и до жути интересная игра. К тому же, Хосок в это время уже был на ногах, и Такару недоумевал, почему в его миске в это время пусто, в квартире тихо и нет запаха кофе, которое было постоянным спутником их квартиры по утрам. Несмотря на легкие опасения Техена, Такару не испытывал ни малейшего дискомфорта по поводу переезда, и парень вообще склонялся к мысли, что он его не заметил, занятый наблюдением за яркими огоньками за окном машины. И поэтому, сразу почувствовав себя здесь хозяином, Такару перво-наперво скинул с журнального столика вазочку с конфетами, которая чудом уцелела, а после начал охоту на завязочки штор, тут же превращая их в изжеванную мечту авангардиста. Оставлять собаку дома было просто страшно, но ничего не поделаешь. Весь день таскать его с собой на поводке (вернее, таскаться на поводке за Такару)в планы парня не входило от слова совсем. Сегодня он пойдет к Хосоку. - Давай, мы идем гулять, - убеждая в первую очередь себя, сообщал Техен, - И если ты решишь убежать и потеряешься, я на тебя обижусь, вот так и знай. И даже твои щенячьи глаза не помогут тебе вымолить мое прощение. Ибо я буду неумолим. Такару на это было, если совсем честно, глубоко наплевать, но Техену он об этом как-то сказать забыл. - А тебя вообще долго выгуливать-то надо? - крайне вовремя задался вопросом парень, уже вылетая на улицу вслед за собакой, и еле сдерживая это маленькое торнадо. Такару было интересно абсолютно все вокруг. Флегматичные толстые голуби, ворчливые бабушки на скамейках, шумная ребетня на детской площадке, падающие случайно перед ним листья, ветер, пахнущий свежей выпечкой. - В общем, когда выгуляешься, свистнешь. Такару согласно мотнул мордой и снова до предела натянул поводок, кидаясь к промелькнувшей в кустарнике кошке. Кошка оказалась шустрее. К слову сказать, Такару так и не свистнул, но через час Техен от прогулки устал окончательно. Беспокойную животинку вообще было сложно сдерживать, а уж когда перед его глазами что-то вдруг резко мелькало, Техена все равно кидало вслед за газанувшим со всего духу псу, потому что это маленькое целеустремленное чудовище в таких случаях удержать вообще не возможно, и у парня уже давно отваливались руки и побаливала голова. Он не привык чего-то к такому обилию свежего воздуха - от квартиры до машины, от машины до офиса, и наоборот. Жуть, как разнообразно. В заднем кармане брюк вдруг требовательно завибрировал телефон, заставляя Техена невольно вздрогнуть - он незаметно для самого себя ушел в раздумья, а теперь его из них самым наглым образом вынули. На дисплее высвечивалось язвительное: Чи Лиен - О Боже, пусть тебя однажды еноты съедят, - дружелюбно пожелал Техен, нажимая на сброс и заталкивая мобильник обратно. - Все, домой.

***

В больнице в нос ударил привычный запах медикаментов, и Техен замялся на пороге, облизывая пересохшие губы и неловко качаясь на входе. Чуть вперед качнулся - уже как бы и в больнице, чуть назад - и на улице еще. Будь его воля, он бы так до вечера в карусельку играл, но тучная женщина за ним подтолкнула парня в спину, вынуждая сделать решительный шаг, и протиснулась мимо него к регистратуре. А Техену ничего особенно не оставалось как встряхнуть головой и отправится к лечащему врачу Чона, с глупой надеждой на то, что врача на месте не будет. Или Хосока на месте не будет. Или вообще приснилось все. В конце концов, у Техена было вполне хорошее воображение. - О, проходите. Я вас ждал, - приветливо распахнутая дверь перед носом парня быстро убила на корню все еще трепыхавшуюся в нем надежду, и знакомый уже врач устало улыбнулся Техену, приветствуя. - Я думаю, вас интересует, не приходил ли пациент в себя, и ответ на это отрицательный, к большому моему сожалению. Но пустить я вас все равно пущу - обещал же, правда буквально минут на сорок. А пока Техен в спешке думал, зачем ему тогда идти в палату, если Хосок все равно не очнулся, врач любезно добавил: - Ему будет полезно слышать человеческую речь. Возможно, это поможет ему выйти из бессознательного состояния. Просто поговорите с ним.

***

- Привет... Глупо как-то все, и я, если честно, совершенно не знаю, что тебе рассказывать. Меня Техен зовут. Ким Техен, если точнее, и, наверное, сперва я должен у тебя очень-очень долго прощения просить. Потому что, чтоб ты знал, это я во всем виноват, и теперь очень переживаю за твое состояние. Возвращался бы ты уже, а? - постоянно сбиваясь на неловкое молчание, начал рыжий, аккуратно приседая на стул у койки. Техен не знал, что говорить и куда девать руки, а потому мялся и поджимал губы. - Странно так тебе это рассказывать. Это все равно что говорить "вот, я тебя почти убил, но мне жаль". Черт, дерьмово. Не знаю просто, что в таких ситуациях говорить можно. А еще не понимаю, слышишь ты меня или нет. Техен отошел к окну, сдувая с влажного лба прилипающую челку и отстранено продолжил: - У тебя чудесный пес. Правда, я не понимаю, как ты с ним справляешься, но он все равно чудесный. Хоть и изгрыз уже мои тапки, сел на документы, прорывая файл и помял важные бумаги. Теперь все придется переделывать, представляешь? Он - настоящее мини-торнадо, и хотелось бы мне запереть это бедствие в какой-нибудь полностью пустой комнате хоть на полчасика, но нет. Он слишком жалобно скулит, а я всегда был сентиментальной бабенкой, мда, - садясь обратно к Хосоку, Техен, чуть помедлив, положил ему ладонь на плечо, сжимая невольно пальцы, и опустил глаза. - Ты холодный. Почему-то, глядя на тебя, вспоминается солнце, ты не можешь быть холодным. Ведь не можешь же? А еще я... Техен за эти сорок минут говорил больше, чем за последний месяц, рассказывая незнакомому парню почти всю историю своей жизни, о своих переживаниях, надеждах, мечтах и опасениях. Постоянно сбивался, перескакивал с мысли на мысль, будто торопясь и боясь не успеть уложиться, ошибался в словах, и всегда неловко смеялся над своими ошибками. Теперь он был уверен, что будет навещать Хосока во что бы то ни стало. Ведь он не успел рассказать ему всё.