Вместе

В большинстве случаев Макото вел себя, как эдакий добрый котяра. Не существовало людей, которые не полюбили бы его с первого взгляда. Он внушал доверие, ощущение заботы и надежности одним своим присутствием. Девушки бегали за ним целыми стаями, о чем-то щебеча и кокетливо хихикая, на что парень неизменно краснел и широко улыбался, растерянно почесывая затылок. На День Святого Валентина Макото неизменно заваливали тоннами шоколада – некоторые девушки, даже не претендуя на серьезность, вручали небольшой, купленный в магазине шоколад, тем самым всего лишь давая понять, что признают его лучшим. Другие, стесняясь и краснея, отдавали шоколад, завернутый в красивую упаковку, с неизменной маленькой записочкой и красным сердечком. Те использовали этот день, чтобы выразить свои, ещё не до конца сформировавшиеся чувства. Были и третьи – но, к счастью, с каждым годом таких девушек становилось все меньше. Они готовились к этому дню заранее. Всю ночь собственными руками готовили шоколад, чтобы после, в школе, перехватить Макото в пустом коридоре и, с замиранием сердца и дрожащими руками, вручить небольшой подарок. Они смотрели на него блестящими, восхищенными глазами, шептали слова любви подрагивающими высокими голосами, заставляя парня неминуемо краснеть и улыбаться в ответ. - Мне очень жаль. Но моё сердце мне не принадлежит, - его ответ не менялся из года в год. Он произнес эту фразу в тот раз, когда в первом классе к нему подошла девушка, стесняясь и отводя взгляд. То был первый раз, когда ему признавались в любви с полной серьезностью. Не шутя и целуя в щёку, не с детской обидой в голосе, не с заплетенными косичками и неуверенным взглядом. То было первое признание в любви, подразумевающее все то, о чем в прежние года он и не думал. Тачибана тогда замер, с шоколадом в руках и алыми ушами, не зная, что сказать. Обернулся, словно ища поддержки, но они стояли за школой, рядом никого не было. Девушка покорно ждала, опустив голову, а Макото собирался с мыслями. В его голове слова складывались в целую речь, с извинениями и объяснениями, из-за которой девушка непременно должна была разреветься. Этот вариант его и останавливал. Наконец, она подняла голову, встречаясь с ним взглядом, и слова вылетели сами собой. - Да, я понимаю, извини. Я совсем об этом не подумала. Надеюсь, вы счастливы вместе, - произнесла через несколько секунд ошеломленная девушка. Она была уверена, что у него не было девушки. Она следила за ним, приходила в бассейн, наблюдая за тренировками, неизменной тенью провожала до дома и встречала у входа в школу. У него не было никого, но если его ответ был таков… Она низко поклонилась, сдерживая рвущиеся слезы, и быстро убежала. С тех пор его ответ не менялся. Некоторые приходили из года в год, даже на Белый день преподнося ему подарки, не теряя надежды. Но появлялись и новые поклонницы, томно следящие за его крепкой фигурой, добродушным взглядом и мягкой улыбкой. В него трудно было не влюбиться. Лишь однажды одна девушка, сжимая в кулак рубашку на груди, чувствуя, как бешено колотится сердце, решила встретить Макото у самого дома. Она бережно хранила в руках скромно украшенный, повязанный алым бантиком шоколад. Девушку звали Миюки, и она потратила на приготовление шоколада все утро, не жалея ни себя, ни времени, из-за чего даже пропустила несколько уроков. В школе ей так и не удалось поймать объект воздыхания – вокруг Тачибаны крутилась целая орава девушек, а ей абсолютно не хотелось быть одной из многих. Её подарок должен был быть особенным. Он должен был пробудить в парне чувства. Она ждала его, притаившись около дома, покрываясь снегом и дрожа от холода. Миюки знала, что рядом с Макото жил его друг, Харука Нанасе. Эти двое всегда были вместе, и именно из-за брюнета ей так и не удалось подобраться к парню, когда тот был на обеде. Конечно, у Харуки тоже были свои поклонницы, пытающие счастья в такой день. Однако лицо Нанасе выражало все то же безразличие, даже если девушки объявляли о своей любви громко и уверенно, так, что об этом слышали все в радиусе нескольких метров. За него краснел Макото, улыбаясь девушкам и отвечая за друга – тот, в большинстве случаев, и вовсе разворачивался и куда-то уходил, оставляя девушек со слезами на глазах. В этом плане Тачибана всегда был мягче. Но вот, наконец, на ступеньках показалась неразлучная парочка. Миюки расплылась в улыбке, следя за ними из-за куста сирени – она пряталась, ожидая, пока Харука уйдет. Сперва она даже не заметила очевидного, а, заметив, решила, что ей померещилось. Парни держались за руки. Не поддерживая друг друга, не в насмешливой потасовке, не на спор. Нет, их пальцы, спрятанные в перчатках, были переплетены – ненавязчиво, легко, словно они случайно столкнулись руками, и вот-вот отстранятся друг от друга. Но этого все не случалось, даже наоборот, на мгновение Макото сжал пальцы чуть крепче, мягко улыбнувшись, на что Харука даже бровью не повел. Лишь сжал его пальцы в ответ. Они держались за руки так, словно оба знали – другой не уберет ладонь. Миюки не отрывала от них взгляда. Она вглядывалась в их переплетенные пальцы, в улыбку на лице Макото и слегка алеющие щеки Харуки. Хотя последнее, возможно, было вызвано морозом, царящим на улице. Но эти двое, кажется, даже не замечали падающий с неба неприятный, мокрый снег, упорно лезущий в уши, глаза и даже рот. Миюки чувствовала, что волосы уже давно покрылись белоснежной вуалью, но не смела двинуться. Сощурив глаза, она наблюдала за ними. Они, о чем-то негромко переговариваясь, приблизились к дому Макото, поравнялись с ним и остановились. - Мне нужно зайти домой. Я оставлю вещи и тут же приду к тебе, хорошо? – дул легкий ветер, приглушая его голос, но девушка, скрываясь в метре от них, слышала каждое слово. Она была благодарна дереву за спиной, разветвленному кусту сирени с краю и непрестанно идущему снегу – они создавали игру теней, умело скрывая девичью фигуру. - А как же домашнее задание? – голос Харуки был по-прежнему равнодушен. Среди падающих комьев снега Миюки видела, как он поворачивает голову, глядя вверх, на соседний дом. - Подождет, - девушка еле услышала это слово – настолько тихо оно было сказано. Но спустя мгновение она уже совершенно об этом забыла. Ведь Макото неожиданно подался вперёд и поцеловал Нанасе в уголок губ. Брюнет вскинул брови и повернул к нему голову – и поцелуй повторился. Только на этот раз уверенней, развязней, глубже. Миюки смотрела на них, изо всех сил желая отвернуться, но не сумев даже отвести взгляд от прикрывшихся лазурных глаз. Еле слышно заскрипела куртка, когда рука Тачибаны поднялась вверх, легла на затылок Харуки, прижимая его ещё ближе. Тот, в ответ, лишь вцепился пальцами в куртку на его плече, послушно подаваясь вперёд. Миюки сглотнула, чувствуя, как от этой картины по телу растекается непонятное тепло. Ветер затих, превращая замерзший дождь в удивительно мягкую зимнюю перину, которая нежно ложилась на землю. Они стояли прямо перед ней, окруженные летящими с неба белоснежными хлопьями. Они обнимались, подавались ближе друг к другу, целовались, то нежно скользя языками, то яростно кусаясь, то еле заметно водя губами. Они цеплялись друг за друга с такой страстной лаской, что девушка почувствовала, что краснеет – они открывались друг перед другом, уверенные, что никто не нарушает их безмолвной идиллии. Наконец, спустя вечность, они оторвались друг от друга. Миюки к тому времени уже окончательно закоченела. Шоколад в её руках превратился в кусок камня. Сама девушка сжимала его уже чисто на автомате, совершенно забыв обо всем, кроме двух целующихся… парней? Просто людей, которые были по уши влюблены друг в друга. Она смотрела на них, понимая, что не ревнует, но лишь завидует такому светлому чувству, скользящему в пальцах, нежно перебирающих иссиня-черные волосы, в доверчиво прикрытых глазах, в улыбке, которая прежде никогда даже не мелькала на губах Нанасе. - Ты будешь ждать меня? – наконец, тихо произнес Макото, приоткрыв глаза. Ветер затих, вокруг царила волшебная тишина, и девушка слышала даже их тяжелое дыхание. - Макото, - щеки Харуки были покрыты румянцем. Он с трудом восстанавливал дыхание, кажется, не особо понимая, о чем его спрашивают. - Скажи, будешь ждать? – повторил шатен, сжимая его лицо в ладонях. Казалось, от них обоих вот-вот повалит пар. Миюки не услышала тихого шепота Харуки, но, судя по улыбке, осветившей лицо Тачибаны, ответ был правильным. Он подался вперёд, на мгновение прижался к его губам своими и тут же отстранился, с ласковой улыбкой глядя на покрасневшие щеки брюнета. Тот изо всех сил старался сохранить невозмутимый вид, но блестящие, стыдливо опущенные глаза и алые уши выдавали его с головой. - Вообще-то ты ещё должен мне шоколад, - недовольно проворчал Харука, отворачиваясь от него. На мгновение Макото застыл, а затем рассмеялся, да так неожиданно громко, что девушка вздрогнула, подумав, что её обнаружили. - Тебе принадлежит моё сердце – и тебе этого мало? – с веселой улыбкой спросил Тачибана, поднося ладони Нанасе к своим губам. Миюки почувствовала, как сердце замирает от этой картины – Макото прижался губами к его пальцам, в бережном, щемяще нежном поцелуе. - Прекрати это, я тебе не какая-то девчонка, - вспыхнул брюнет, вырывая пальцы из его ладоней и даже делая шаг назад, воинственно сверкнув взглядом. - Извини. Просто ты такой милый, когда смущаешься, а в такой день я не могу удержаться, - Макото расплылся в улыбке, склонившись перед ним, извиняясь за свое поведение. Харука недовольно отвел взгляд, возвращая лицу прежний, равнодушный и слегка надменный вид. - Иди уже,- кинул он и резко отвернулся. Девушка вздрогнула и сжалась, когда он проходил мимо неё, но парень, казалось, был слишком погружен в свои мысли, чтобы смотреть по сторонам. Несколько мгновений Тачибана смотрел ему вслед, а затем улыбнулся, поправил лямку рюкзака и скрылся в доме, под громкий смех выбежавших навстречу брата и сестры. Миюки выждала несколько секунд, прежде чем осторожно выбраться на свет, то и дело оглядываясь по сторонам. Она чувствовала себя ребёнком, подглядывающим за родителями в спальне. Шоколад в её покрасневших руках замерз, полупрозрачная упаковка покрылась слоем инея. Несколько мгновений она растерянно смотрела на него, не зная, что делать. За пару минут все её надежды и чувства обрушились, оставляя за собой легкое, ноющее чувство. Вновь воровато оглянувшись, Миюки осторожно подошла к двери и тихо положила подарок под дверь. Она знала – Макото выйдет из дома как можно скорее.