Девиация

Стайлз моргает сонно, долго, медленно взмахивая ресницами. Лениво ёрзает, устраиваясь удобнее и подтягивая одеяло выше. Дергает уголком губ в сытой улыбке и трется щекой об обнимающую его руку. Кожа у него мягкая, почти без намека на щетину. Еще не дорос. Дерек целует его в лоб и говорит засыпать. Стайлз не перечит, послушно закрывает глаза и шумно выдыхает. Несгибаемый авторитет старшего брата не позволяет иначе. Дерека не мучает совесть. Он свыкся с мыслью, что в Аду ему зарезервировано место. Он — носитель всех смертных грехов, знакомый с четырьмя всадниками Апокалипсиса. Его верный товарищ — Голод. Дерек перманентно страдает от недостатка внимания Стайлза, его долгих взглядов, невесомых, почти нерешительных прикосновений, сдавленных вздохов, рвущихся с губ случайно, и запретных сиплых стонов, переливающихся в диапазоне самых высоких нот. Дерек не сожалеет. Стайлз у него под боком разнеженный, мягкий, податливый. Дерек проводит рукой вверх-вниз по его спине, считая пальцами выступающие позвонки и ловя мелкие мурашки. Соединяет по памяти чернильные точки-родинки в причудливые фигуры несуществующих созвездий, дает им названия, отрицая извечную общечеловеческую привычку ссылаться на мифологию Древней Греции, отмечает астероидные пояса бледных неглубоких шрамов и черные дыры засосов на лопатках. Стайлз прижимается теснее, слепо тычется губами в шею и замирает под губами Дерека, касающимися его виска. Дерек помнит. Впервые он целует Стайлза четыре года и полтора месяца назад. Тот приходит домой с дня рождения Лидии Мартин, резко бросает вещи на тумбу у входа, дышит тяжело и злобно, а потом захлопывает за собой дверь в комнату, не объясняя никому и ничего. Он впускает Дерека на правах старшего брата, с которым можно делиться всем на свете и который может дать дельный совет вне зависимости от ситуации. Он сбивчиво рассказывает об игре в бутылочку и как над ним смеялись все девчонки, когда он, постеснявшись своей неловкости и неумелости, поцеловал Дженни Дэвис в щеку, а не в губы, как делали все остальные. Стайлзу всего двенадцать. Дерек находит его подростковую неуклюжесть и робость очаровательной. Треплет его по волосам и убеждает, что все в порядке, все через это проходят. Что первый настоящий поцелуй все равно будет в разы хуже. Будто это может успокоить. Стайлз мнет покрывало в пальцах, аж костяшки белеют, старательно отводит взгляд в сторону и еле слышно просит: — А ты можешь меня научить? Целоваться? Дерек изумленно вскидывает брови, но отказывать не спешит. Подбирается ближе к Стайлзу, приподнимает лицо за подбородок и долго всматривается. Мажет взглядом по испуганно трепещущим ресницам, по заалевшим от прилившей к ним крови щекам, по припухшим от покусываний розовым губам, по скользящему по ним языку. Предательски глубоко вдыхает через нос и зеркально отражает последний жест, облизываясь голодно, жадно. Дерек обхватывает его лицо ладонями, тянет на себя и сам подается вперед. В затылок жарко дышит поощряющее усмехающийся Дьявол, когда он бесстыдно сминает губы Стайлза, прихватывает зубами, оглаживает языком десны и неразборчивым мычанием просит расслабиться, довериться, отдаться. Стайлз жмурится, нерешительно приоткрывая рот, и цепляется пальцами за плечи Дерека испуганно, робко, почти трусливо. Он напряжен, как гитарная струна неумелого музыканта, перетянувшего колки. Дерек успокаивающе поглаживает его пальцами за ушами и отстраняется. Дереку восемнадцать, и он понимает, что влип по уши, дыша сбивчиво, но в унисон с раскрасневшимся Стайлзом. Дерек ненавидит. Он считает, что это предательство. У Стайлза шестнадцатый день рождения, который он предпочел провести в компании своего бойфренда Дэнни. Они встречаются уже несколько месяцев, и Стайлз от него в восторге. У Дерека тяжело на душе, когда он широко улыбается, вспоминая очередное свидание. Дереку совсем немного ревностно. Он сидит спиной к двери за рабочим столом, делает задание по правоведению в колледж, когда в комнату врывается пышущий восторгом и счастьем Стайлз. Он валится на кровать и тянет: «Дерек, чувак, это было охуе-енно!». Не нужно быть экстрасенсом, чтобы знать, что именно было охуенно. Дерек сжимает в руках карандаш, который жалобно хрустит, трескаясь от давления. Адский пожар полыхает внутри вместе с желанием свернуть недомерку Дэнни шею, предварительно переломав ему руки, которыми он касался его Стайлза. Он закрывает глаза, считает до десяти, но возбужденный голос забивается в уши, резонирует в лобной доле, и он срывается, резко поворачиваясь на стуле. — Стайлз, блядь, съеби нахуй! Стайлз обрывается на середине слова, во все глаза непонимающе глядя на Дерека. Смиренно кивает, встает с кровати и безмолвно уходит, тихо закрывая за собой дверь. Стайлз понимающий. Стайлз стойкий. Дерек знает, что у себя в комнате он зло утирает редкие слезы тыльной стороной сухой ладони. Возвращается к заданию и не выдерживает даже не на второй строчке текста, а на втором слове. Срывается с места в комнату Стайлза, чтобы извиниться, обнять, привычно поцеловать в лоб, прижимаясь губами к коже непозволительно долго, и заверить, что такое больше не повторится, что он никогда не оттолкнет его. Дерек боится. В тот же день Стайлз говорит ему, что они с Дэнни не зашли дальше взаимной дрочки. Потому что он не хочет свой первый раз с ним, потому что он хочет разделить его c человеком, значащим для него все в этой жизни. Сердце Дерека замирает от страха правды. Стайлз признается, что хочет лишиться девственности с ним, Дереком, его старшим братом. При этом он краснеет, так же сильно, как в тот день, когда они впервые поцеловались, а после не разговаривали целый день, смущенные испытанными чувствами. Уже тогда они понимали, что это не совсем правильно. Дерек обнимает его со спины, прижимая к своей груди, и целует в обнаженное плечо — он совсем недавно приучил Стайлза спать без майки. Колет кожу жесткой щетиной и улыбается на бесполезные попытки отстраниться. Переплетает пальцы со стайлзовыми у него на животе, несильно сжимает их и силится ответить на заявление Стайлза хоть что-то. Он мысленно взывает к внутреннему и просит у него молчать. Дерек ничего не обещает, хотя хочет, хочет сказать Стайлзу, что он тоже мечтает быть у него первым. В самых смелых мечтах и фантазиях Дерек находит силы признаться, что он мечтает быть первым и единственным — Дьявол покровительственно хлопает его по плечу ладонью. Дерек сходит с ума. Его не-обещание аннулируется, когда родители уезжают на все выходные в соседний городок к родственникам. Стайлз вьется вокруг него волчком, предлагает устроить кино-марафон «Человека-паука», уговаривает изо всех сил — виснет на руке и строит щенячьи глаза, почти шмыгает носом. Дерек бессильно вздыхает, капитулируя. Ему никогда не удавалось отказать Стайлзу. Наверное, в этом его главная проблема. Потому что, когда Стайлз лезет к нему на сцене с первым поцелуем Питера и Мэри-Джейн, наваливается всем телом, заставляя откинуться спиной на диван, он не останавливает его, наоборот, притягивает ближе, буквально затаскивает на себя. Губы Стайлза настойчивые, требовательные, мягкие. Он беззастенчиво запускает холодные руки под хенли Дерека, заставляя его мелко вздрогнуть и покрыться мурашками, ведет ладонями вверх, цепляет ногтями твердые соски, сжимает их между большими и указательными пальцами, трет, чуть перекручивает, наслаждаясь ответными довольными стонами. Дерек осознает, что у него стоит, когда Стайлз принимается подпрыгивать у него на бедрах, потираясь своей эрекцией о его пах. Это уже не первый раз, когда у него стоит на Стайлза. Даже не второй и не десятый. Дерек осознанно на протяжении вот уже двух лет кончает с именем брата на устах, мастурбируя по утрам в душе и по вечерам в постели. Неосознанно он делает это уже на протяжении четырех лет — ни один «мокрый» сон не обходится без участия Стайлза. Но в этот раз он не наедине с собой, на этот раз он со Стайлзом, который лихорадочно, горячечно дышит и болезненно сверкает глазами, пытаясь одновременно расстегнуть штаны на Дереке и лишний раз толкнуться навстречу его бедрам. Действия Стайлза рваные, лихорадочные, пропитанные страхом, что его в любой момент могут оттолкнуть, что нужно торопиться, чтобы успеть урвать хоть чуть-чуть. Дерек понимает, что это неправильно. Он подминает Стайлза под себя, мягко целует, заставляя его успокоиться, подстроиться под чужой ритм и наконец расслабиться. Касается губами везде, где только можно — подбородок, линия челюсти, местечко под ухом, загнанно бьющаяся жилка на шее, выглядывающие из широкого ворота безразмерной майки ключицы и ярёмная впадина. Стайлз подставляется, выгибается под прикосновениями, скулит, потому что не то, потому что хочется больше. Дерек может и хочет дать ему это «больше». Ловко соскакивает с дивана, обхватывает запястья Стайлза и тянет его на себя, увлекая в объятия и очередной медленный поцелуй. Они слепо пятятся к лестнице на второй этаж. Дерек бьется пятками о ступени, сдерживает беспокойные руки Стайлза, спиной открывает дверь в комнату и валится на кровать с ним в руках. Дерека ведет, когда он методично избавляет Стайлза от одежды. Он еще немного нескладный, с гладкой, лишенной волос грудью с темно-розовыми аккуратными сосками, плоским животом и выступающими костями. Дерек касается его бережно, с благоговением, проводит подушечками пальцев от груди до низа живота и дергает вниз джинсы с трусами, давая ему их скинуть самостоятельно. Раздевается сам и устраивается между разведенных ног Стайлза, склоняется над ним, прижимается губами к основанию члена и скользит ими по стволу до головки, дрожа от предвкушения и подстрекающе-громких стонов. Дерек выжидающе-вопросительно смотрит на Стайлза, пока проводит ребром ладони между его ягодиц. Тот лишь закусывает губу и кивает, хотя сам зажимается. Неслучайно. Дерек на пробу надавливает подушечкой указательного пальца на сухой вход и на удивление легко входит на две фаланги, чувствуя, что Стайлз запросто принял бы и два пальца. Вопросительно приподнимает бровь, получая возможность лицезреть смущенного Стайлза, старательно сводящего колени. — Готовился? — Смазанный кивок с зажмуренными глазами. — Для меня? — Еще один. — Умница, хороший, такой чудесный и прекрасный. Кажется, покраснеть больше невозможно, но у Стайлза получается. Дерек тянется к прикроватной тумбочке, на ощупь находит бутылочку со смазкой и, не теряя времени, выдавливает себе на руку, разогревая гель между пальцами. Толкается сразу двумя, встречая сопротивление, — Стайлз зажимался, волновался, все равно боялся. Дерек тянет многозначное «Тш-ш», сжимает свободной рукой его яички, перекатывая их в ладони, обхватывает губами головку, кончиком языка оглаживая маленькую дырочку на ней. Стайлз издает что-то между скулежом, плачем и воем, цепляясь пальцами за одеяло, комкая в них ткань. Он расслабляется. Дерек проворачивает внутри пальцы, подкручивая запястьем, разводит их в стороны, как ножницы, чувствуя, как растягиваются гладкие стенки. Для Стайлза всего слишком много, для него все слишком непривычно, но от того не менее крышесносяще. Дерек ощущает, как поджимаются его яйца в ладони и снимается с его члена, перехватывая его основание. Стайлз протестующее стонет и недовольно елозит на простынях, требуя продолжения, отчаянно желая кончить, уже почувствовав подступающий оргазм. — Не спеши, детка. Мы сделаем это вместе. Собственный член стоит колом, мажет головкой по низу живота прозрачной смазкой. Дерек старательно терпит болезненное возбуждение, разрабатывает Стайлза, чтобы не причинить дискомфорт, — его состояние важнее своего желания. Он добавляет третий палец, ввинчивая его по миллиметру и морщась от болезненного шипения Стайлза. Он знает, почти физически ощущает то же, что и он, — неприятное жжение, тупую пульсацию и желание вытолкнуть из себя чужие пальцы. Дерек сцеловывает с его губ боль, отвлекает от неожиданной пустоты, размазывает по члену остатки смазки и приставляет головку ко входу, толкаясь на пару сантиметров, давая привыкнуть. Стайлз рефлекторно дергается вверх по постели, но Дерек удерживает его за бедра, прижимается лбом ко лбу, смотрит в чернющие глаза Стайлза, которые сейчас — одни зрачки-дыры, и сбивчиво шепчет: «Все хорошо, все хорошо, все хорошо». Стайлз едва заметно кивает — Дерек скорее угадывает это движение в недвижимости — и слизывает выступившую над верхней губой испарину. Дерек подается вперед еще на чуть-чуть, скрипя зубами и из последних сил удерживая самого себя на цепи. Он обещал никогда не причинять Стайлзу боль. Он никогда не нарушит своих слов. Дыхание у Стайлза все еще тяжелое, но ровное. Дерек на пробу выходит наполовину и толкается обратно — Стайлза почти подкидывает на кровати, переламывает в позвоночнике с беззвучным криком. Дерек мог бы кончить от одного только его вида. Их руки находят друг друга на члене Стайлза, движения неслаженные, но в этом есть своя прелесть. Они теряются в асинхронности ритмов, шумном дыхании друг друга и непозволительно громких стонах. Они действительно делают это вместе, с разницей не больше чем в секунду — Дерек кончает Стайлзу на ягодицы, а тот изливается на живот, пачкая и их руки. Дерек улыбается взмокшему Стайлзу, находящемуся едва ли не в полуобморочном состоянии, откидывает прилипшую ко лбу челку и трется носом о висок. — Первый. — Первый, — вторит ему Стайлз, обнимая его за шею. Дерек свободной рукой цепляет с тумбочки упаковку салфеток, вытирает их начисто и кое-как вытягивает из-под Стайлза одеяло, чтобы укрыться им. Стайлз моргает сонно, долго, медленно взмахивая ресницами. Лениво ёрзает, устраиваясь удобнее и подтягивая одеяло выше. Дергает уголком губ в сытой улыбке и трется щекой об обнимающую его руку. Кожа у него мягкая, почти без намека на щетину. Еще не дорос. Дерек целует его в лоб и говорит засыпать. Стайлз не перечит, послушно закрывает глаза и шумно выдыхает. Несгибаемый авторитет старшего брата не позволяет иначе. Дерек свыкся с мыслью, что в Аду ему зарезервировано место. А пока он живет в Раю на земле.