Тень парижской весны

      На стойке ресепшена меня встретил милейшего вида парень, осведомился, чего я желаю, и... огорошил тем, что оплаченный мной номер занят. Видимо, мое лицо отражало очень яркую гамму чувств, потому что парень пустился в долгие и пространные извинения. А я молчала. Вот это будет здорово, да… Деньги-то они вернут без проблем, я надеюсь, а вот где я найду недорогой хостел в центре города прямо сейчас?! Твою ж мать, а!       — Так, месье, а какие у вас вообще свободные комнаты есть? Не хотелось бы портить себе первое утро в Париже таким образом. Да и вам, я полагаю, тоже, — я старалась говорить спокойно, хотя давалось это с огромным трудом. Было большое желание сорваться на русский матерный и высказать все, что я о них думаю. Пытаясь сдержаться и не смотреть на парня волком, я начала барабанить пальцами по стойке. Зря — разозлилась еще сильнее.       — Да, мадемуазель, есть. Но, боюсь, вам он не понравится, - парень оторвался от экрана компьютера и еще более виновато, чем прежде, воззрился на меня.       — Что с ним не так? - дыши, Крис, дыши. Пусть он хоть под крышей будет, лишь бы все работало.       — Он находится на пятом, последнем этаже, и он там один, и у нас нет лифта...       — И что? Вы хотите сказать, что это люкс? - блин, парень, если за него надо доплатить, так и скажи. Странные вы тут. Обычно в такой ситуации сразу говорят, что к чему, и сколько стоит.       — Нет, просто очень большой по площади номер. Мы редко селим туда гостей…       — Месье, если с ним все в порядке, но за него нужно доплатить — озвучьте сумму. Я не думаю, что это проблема. Хотя, знаете, я забронировала и оплатила номер почти месяц назад, и…       — Нет, мадемуазель, что вы! Нам безумно неловко, и…       — Что «и»? Месье, или показывайте свободный номер, или верните деньги и я вас покину, - я хлопнула ладонью по гладкой поверхности стойки.       — Мадемуазель!..- администратор прервал речь на полуслове, уставившись мне за спину. А я оглянуться не успела.       — Так все же «мадемуазель». Я рад, — позади раздался уже знакомый баритон. Улыбка и прочие части тела тоже имелись, и стояли аккурат у меня за спиной.       — Рано радуетесь. Ваши сотрудники совершили ошибку при распределении номеров. Так что, видимо, мне придется вас покинуть. Как говорят у нас в России, «не солоно хлебавши», - я перенесла свой праведный гнев на хозяина хостела. И никакая, даже самая обаятельная улыбка его не спасет.       — Пьер, у нас есть свободные номера. В чем проблема? — Эрик плавно переместился из-за моей спины к стойке и гневно воззрился на администратора, отчего тот буквально съежился за компьютером.       — Да, месье Эрик. Но это номер на пятом этаже…       — Так и поселите туда мадемуазель Райш!       — Но, месье Эрик! - парень смотрел на хозяина с откровенным ужасом. Чего так испугался-то? Как будто привидение увидел, честное слово.       — Поселите, я сказал! - Эрик тяжело опустил ладонь на стойку рядом с моей рукой. Я рефлекторно подобрала пальцы - мне показалось, что от его пальцев исходил жар. Нервы, Крис, нервы. Но надо отдать ему должное - преображение из обаятельного парня в грозного хозяина произошло мгновенно. Даааа… Чую, отдых задался.       — Ваши ключи, мадемуазель. Позвольте, я помогу вам с чемоданом… — паренек выбрался из-за стойки и неуклюже попытался взять у меня чемодан. Но его опередили, фактически выхватив ручку из-под носа.       — Я сам, — Эрик обернулся ко мне. — Мадемуазель, прошу за мной.       Он сгреб ключи со стойки и зашагал в сторону неширокой лестницы, уходящей на верхние этажи. Поднявшись на третий пролет, я почувствовала, что слегка запыхалась, и сбавила темп. А крутые тут лестницы! И длинные какие — не скажешь, что в доме всего пять этажей. Хотя, это центр — тут все дома чуть не Первую Парижскую Коммуну видели. А тогда строили с размахом и на совесть. Прям как у нас в Питере.       — Вы устали? — Эрик остановился на площадке лестницы и с лёгкой полуулыбкой наблюдал за тем, как я поднимаюсь.       — Да, после перелета. Вам действительно не помешал бы лифт в здании.       — К сожалению, это невозможно — пробить в этом доме шахту равносильно его сносу. Да и никто не даст разрешения на установку лифта. Этот дом — ровесник Оперы.       — Однако!       — Именно так, — он снова подхватил мой чемодан и двинулся по становящейся мне крайне несимпатичной лестнице. — У вас отличный французский, Кристина.       — Не припомню, чтобы разрешила называть меня по имени, - я прищурилась, демонстрируя неудовольствие. Не люблю фамильярность. Жутко не люблю.       — Вы представились именно так. Полчаса назад, в кафе.       Точно. Блин, номер с «постановкой на место» не прошел. И все равно не перевариваю, когда ко мне начинают клеиться парни. Особенно под прикрытием оказания услуг, касающихся их профессиональной деятельности. Хотя нет, этот не клеится. Так, кокетничает. Надо за номер ему спасибо сказать. А то скакала бы я сейчас... причем не по лестнице.       — Мы пришли, — он остановился перед тяжелой дверью темного дерева и зазвенел ключами. Вставив в замок ключ антикварного вида, он повернул его несколько раз и распахнул дверь. Интересно, у них тут что, все номера так закрываются? Натуральный девятнадцатый век, честное слово.       Я сделала шаг внутрь, проходя мимо Эрика, и остановилась, потеряв дар речи. Это «стандартный номер хостела большого размера»?! Да тут армию поселить можно! Ну, ладно, не армию. Просто батальон.       Огромное светлое помещение с окнами до пола, выдержанный в светло-коричневых тонах интерьер. Большая, просто здоровенная кровать, стоящая напротив окна, выходящего на крышу соседнего дома, за которой виднелись крыши других домов, круглый стол с мягкими стульями, шкаф с деревянными дверцами, встроенный в стену…       — Эрик, простите, но это не похоже на номер в хостеле, — я обернулась к уже привычно улыбающемуся мужчине. И когда привыкнуть успела?..       — Все верно, это не номер в хостеле, - он вошел в комнату и остановился в шаге от меня. - Это апартаменты, которые мы сдаем отдельно. С вашим номером произошла ошибка, потому я хочу предоставить вам эту комнату.       Мне стало жутко некомфортно под этим улыбающимся, чуть насмешливым взглядом.       — Я заплатила гораздо меньше его стоимости, и думаю, что…       — Вы ничего не должны мне, Кристина. Более того, я чувствую себя виноватым за поведение своего сотрудника, и потому прошу вас об ужине. Не отказывайтесь, в моем кафе отличный повар!       Он плавно оперся о косяк двери, наблюдая за моей реакцией. Ишь ты, шустрый какой. На ужин приглашает. Интересно, я действительно похожа на искательницу приключений на разные части тела, или за кого он там меня принимает?!       — Эрик, — я решила четко расставить все точки над i. — Я не хочу вас обидеть, но я приехала в Париж для того, чтобы поработать. Я переводчик, сейчас работаю над монографией об Опере и хочу лучше понять дух этого места — иначе перевод просто не получится. Для этого я поселилась в вашем хостеле. Так что…       — Никаких обид, что вы. Я вас понял. Но все же повторю свое приглашение. Я живу в Париже всю жизнь, потому, вполне возможно, смогу быть вам полезен. Баек про Оперу я знаю великое множество. Более того... — он лукаво прищурился и выдал фразу, от которой у меня захватило дух, — у меня есть схема ее подвалов. Соглашайтесь, Кристина.       — Эрик, вы просто искуситель! — я позволила себе улыбнуться и сделала несколько шагов вглубь комнаты. Мне стало не по себе от того, что Эрик стоит на расстоянии метра. Как там, на первом этаже. — Черт с вами, я приду. Но, учтите - я приду с конкретной целью. Не разочаруйте меня.       — Тогда в восемь. Я буду вас ждать, — он вытащил ключ из замка и протянул мне. — Будьте с ним осторожны — у нас есть всего один дубликат.       — Я не теряю ключи. Но спасибо, - я протянула руку и коснулась брелка с номером комнаты. Эрик задержал взгляд на моем лице несколько секунд, не отпуская ключ, и я, словно завороженная, не отвела взгляда, хотя не собиралась играть с ним в гляделки. Я ощутила тепло, исходящее от его руки, и, следом - тяжесть ключа.       - До вечера, мадемуазель Кристина, - Эрик сделал шаг назад и скрылся за дверью.       Я закрыла за ним дверь и отправилась осматривать свое обиталище, параллельно приводя в порядок мозги.       Комната казалась просто огромной... Для хостела, конечно. А вот в качестве апартаментов она была небольшой, но реальную хоккейную команду вместила бы спокойно. И она моя на ближайшие две недели! Ха! Вот правду говорят: все, что ни делается — к лучшему. Попутали они мою бронь — я получила апартаменты с видом на крыши. Что особенно приятно — за те же деньги.       Единственное, что напрягает — излишнее внимание этого Эрика. За время с момента моего приземления за столик и до заселения в этот шикарный номер прошло не более полутора часов, а мне уже оказана куча знаков внимания. Слишком нетипично. Обычно французы куда более сдержанны, да и поступок Эрика, как хозяина гостиницы, не вяжется с прагматизмом. Не похож он на коренного парижанина. Хотя, может, это мне на парижан до сих пор не везло.       Ладно, леший с ним. Поужинаю, вдруг и правда расскажет что-то интересное. Большинство баек про Оперу я и так знаю. Но вдруг…       Приведя себя в порядок и переодевшись, я покинула свое обиталище и пошла гулять.       У меня сегодня свидание с Парижем. Только я и он.       На углу дома я взяла кофе на вынос, перевязала шнурки на любимых кедах и неспешным шагом направилась дальше.       Поднявшись вверх по улице Оперы, я вывернула к Лувру и оказалась на знаменитой улице Риволи. Мимо сновали толпы людей - группы туристов с гидом и поодиночке входили и выходили из многочисленных кафешек и сувенирных магазинов, шли из Лувра и в Лувр... А я стояла.       Именно здесь, на этой улице, я когда-то безоговорочно и слепо влюбилась в этот город. И стоя на перекрестке, охраняемом Жанной д’Арк, я снова ощущала себя двенадцатилетней девочкой, которую бабушка привезла в огромный город. Ты совсем не изменился с тех времен, Париж.       Я перешла улицу и углубилась в парк. Парк французских королей... Именно здесь в свое второе парижское утро я кормила уток в пруду. Уже четырнадцать лет прошло, а помню. Холодный ветер, гоняющий листву по земле возле озера… Это была осень, да. Я, в смешной сиреневой куртке, сидящая на коленках над водой, и много-много уток. Они и сейчас тут — вечные птички сада Тюрильи. Только вот покормить мне вас сегодня нечем… Я вернусь к вам попозже. И обязательно принесу свежий багет.       Я шла по центральной аллее и мысленно здоровалась со статуями, стоящими по ее бокам.       "Привет, Цезарь. Я вернулась! Меня так давно не было, а ты все стоишь и стоишь. Вот такая она, завоеванная тобой Галлия!" - я улыбнулась внутреннему монологу и сделала глоток кофе.       Пройдя сад до конца, я вышла на простор площади Конкорд. О, эти милые домики по краям! Каждый раз поражаюсь тому, как в них могли жить люди. Маленькое, не больше пяти квадратных метров помещение внутри каменного строения без каких-либо удобств. Стоит посреди площади - ни зайти, ни выйти. И ни воды, ни канализации… Зато жилье на самой знаменитой площади Парижа!       Перейдя площадь, я словила солнечного зайчика от окон домов и поняла, что мне срочно нужны солнечные очки. А что, самое место, чтобы найти их здесь!       Я шла по знаменитому тротуару, мурлыкая себе под нос песенку с названием улицы. Господи, как же хорошо! Пусть холодно, но такое солнце! Свежая зелень на деревьях… И Елисейские поля! Париж, я влюблена в тебя без памяти! Нет. Город, я люблю тебя. Люблю долго и взаимно. Не разочаруй меня и в этот раз. И, может быть, я решусь остаться с тобой навсегда…