Джиннистан

Ночью, лёжа на своей кровати, я всё никак не мог поверить в слова шаира – это просто невозможно – чтобы я да влюбился в гения Джиннистана?! И где я, интересно, умудрюсь познакомиться с ним, а, кстати, почему именно с ним, может, с ней? Да, точно, именно с ней! Воодушевившись этой идеей, я как-то совершенно забыл, что шаир сказал: «…своего возлюбленного». Правда, представив себе, что это хоть и будет не ОН, а ОНА, но всё же погибнет-то из-за меня, легче не стало. Амир, кстати, тоже не выглядел особо счастливым. Когда мы вернулись в номер, он с отрешённым видом присел на свою кровать и, стянув рубашку, залез под одеяло. Так и не проронив ни слова, он уже через пару минут забылся беспокойным сном. В глазах гуля явно читались тревога и озабоченность душевным состоянием нашего общего друга. Мы ещё пару минут наблюдали, как Амир мечется на кровати, снедаемый кошмарами, а потом Вася лёг рядом и нежно сжал своей рукой руку друга. Другой ладонью он ласково гладил разметавшиеся по подушке смоляные волосы. Удивительно, но Амир наконец-то успокоился: дыхание выровнялось, и он тихонечко засопел в подушку. Гуль, как зачарованный, буквально поедал глазами полуголого мужчину, скинувшего в пылу приснившегося кошмара одеяло на пол. Я даже немного испугался за сохранность этого тела. – Вася… ты же… ты же не съешь его… сегодня? – взволновано спросил я. В глазах гуля засверкали игривые искорки, и он отрицательно покачал головой. – Ну хорошо, я тогда, пожалуй, пойду к себе, мне тоже есть о чём подумать… И вот уже который час мои мысли не давали мне уснуть. Сон сморил меня только под утро… Я наивно уповал на милосердие Латифа, но оказалось напрасно… В этот раз я оказался на берегу синего моря – тёплое солнце согревало своими лучами, а лёгкий морской бриз приятно бодрил. Да уж, красота! Я почти сразу заметил джина, вольготно развалившегося на песчаном берегу, и на цыпочках, в надежде остаться незамеченным, попытался подкрасться к морю. – Почему так долго? – услышал гневный оклик Латифа. В его голосе звенела сталь, поёжившись от неприятного предчувствия, я всё же зашёл в воду по колено и, даже не повернувшись, ответил вопросом на вопрос: – Тебе-то какая разница? Или уже новый эксперимент придумал? Представь себе, лабораторной мыши не спалось… – О, неужели из-за меня? Как мило… – поинтересовался джинн, заметно повеселев. – И не надейся, извращенец, – прошипел я, – ты не стоишь моего внимания! – Но тебе ведь понравилось… Так что извращенец у нас ты… – услышал я томный голос совсем рядом. – Так стонать и извиваться под тем, кого, как ты утверждаешь, ненавидишь… да-а, не каждый сможет, как бы приятно ни было… Я резко обернулся и уставился на джинна. – Ты совсем охренел?! Да если бы не твоя магия, я бы тебя сразу же послал! – Возможно… Но магию я подключил только в самом конце… – прошептал он и, смакуя каждое произнесённое слово, как будто пробуя его на вкус, жарко выдохнул мне в лицо: – Перед тем, как ты кончил… Не в силах принять этот факт, я с кулаками набросился на Латифа: – Ты лжешь, тварь! Ты специально так говоришь, чтобы ещё больше унизить меня! Джинн перехватил мои руки, повалил на песок, оседлав мои бёдра, наклонился ко мне и мечтательно прошептал прямо в губы: – Ну что ты, малыш… Для этого мне достаточно лишь вспомнить твои жаркие, влажные стоны… – Замолчи… Это… Это ничего не значит! В моём возрасте это нормально! Джинн рассмеялся и отпустил мои руки, но с места не сдвинулся. – Ты всегда находишь для себя оправдание… Ещё скажи мне, что я один во всем виноват! – Именно! А теперь слезай с меня! – возмущённо выпалил я, но Латиф лишь порочно посмотрел на меня своими бесстыжими глазами и, громко выдохнув, довольно промурлыкал: – М-м, я слышу запах твоего возбуждения… Признайся, ты хочешь меня! – А не пошёл бы ты… – злобно процедил я, и вдруг меня озарило просто невероятное предположение, но проверить его мне не давали широкие шаровары Латифа. Недолго думая, я положил свои руки ему на бёдра и, ласково поглаживая, начал медленно подбираться к намеченной цели. Я был обескуражен реакцией Латифа – я откровенно лапал его, а он застыл как парализованный, прикусив до крови губу. И снова его волосы окутали нас живым белоснежным покрывалом. Один локон нагло погладил меня по щеке и нырнул под рубашку, но джинн с остервенением спихнул его с меня. Его глаза почернели – теперь в них сверкали звёзды. Я почти утонул в этом затягивающем тёмном омуте, совершенно забыв, что хотел проверить, когда джинн откинулся назад и потянул меня за собой. Спустя мгновенье мы поменялись местами – теперь уже я сидел на нём сверху, а его руки собственнически мяли мои ягодицы. Я наклонился к его губам и нежно провел по ним языком, слизывая капельку крови. Кажется, у нас обоих перехватило дыхание, но, быстро придя в себя, Латиф, обжигая меня своим дыханием, предупредил: – Играешь с огнём, Берти… Это отрезвило меня, и моё лицо залилось краской. Да что со мной такое?! Этот извращенец неправильно на меня влияет! Я тут же вскочил на ноги и бросился к спасительному морю, благо Латиф препятствовать мне не стал. Холодная вода остудила меня – теперь я мог мыслить логически. Оставаясь по пояс в воде, я гневно прокричал довольному джинну, по-прежнему лежащему на берегу с блаженной улыбкой на губах: – Ты обещал, что не тронешь меня! Ты же сам сказал, что люди тебя не привлекают в этом плане! Ты сексуальный маньяк! – Хм-м, значит, ты всё-таки признаешь, что я сексуальный… – обворожительно улыбнувшись, уточнил Латиф. – Я признаю, что ты маньяк! Обещай! Обещай мне, что это больше не повторится! – Пф-ф, хочешь сказать, что ты мне поверишь? Ну, если тебе так будет легче, хорошо, обещаю, что не буду пытаться тебя соблазнить… но только если ты сам меня не спровоцируешь… – И не сделаешь меня кёли! Обещай!!! – Торжественно клянусь не посягать на твое целомудрие и, уж тем более, делать из тебя кёли! Ведь тогда ты сразу станешь для меня таким скучным и неинтересным… Я вышел на берег и сел на безопасном расстоянии от Латифа, скрестив ноги по-турецки. В голове был только один вопрос: – А что, был опыт? – Мне столько лет, Берти, что проще перечислить то, в чём у меня опыта нет… – и он так тяжко вздохнул, что мне даже жаль его стало, но уже через секунду этот садюга, натянув невинную улыбку, медовым голосом поведал: – Вот, например, «снизу» – ни разу… – И что, теперь хочешь попробовать?.. – спросил я, пытаясь говорить безразличным тоном, но сердце затрепыхалось как птичка в клетке. Джинн порывисто сел и дерзко впился меня страстным взглядом: – Может, и хочу… Берти… Я снова покраснел и отвёл взгляд в сторону. – Латиф… Я… м-м-м… я… – смущённо начал я, но неожиданно был прерван гомерическим хохотом джинна. – Расслабься, малец, я пошутил… – смахивая слезу, выдохнул он и уже твёрдым голосом отчеканил: – Запомни, я никогда не буду снизу – для меня это непоколебимое правило! – А-а-а, понятно… – протянул я, только чтобы замять произошедший конфуз. – И что же тебе понятно, мой сладкий?.. – чуть ли не пропел джинн. – Да у тебя комплексы, это же очевидно! Привык всё и всегда контролировать, вот и не можешь по-настоящему расслабиться, так сказать, отпустить себя. – Хм-м, интересная версия… – изобразив задумчивость, сказал Латиф. – Но ты слишком юн и неопытен, чтобы понять такого, как я, – и, словно выныривая из размышлений, дал совет: – Даже не пытайся меня анализировать, только зря время потеряешь! А теперь… Ты же не против… поплавать вместе? – Что?! Нет! Я категорически… – но договорить мне не дали: громко щёлкнув пальцами, Латиф подхватил меня на руки, и мы оказались посреди моря, достаточно далеко от берега. Я тут же выскользнул с его рук и поплыл обратно, сильно сомневаясь, что мне хватит сил добраться до суши. Латиф присоединился ко мне и, изобразив восторг, поинтересовался: – Какой ты смелый! Акул совсем не боишься? – Ты ведь сейчас пошутил? - спросил я, заикаясь от возмущения. – Какие уж тут шутки? Мы сейчас посередине Средиземного моря, куда же я акул дену? Со словами «Ты - идиот!» я подплыл к джинну и обхватил его талию ногами, а шею – руками. – О чём ты только думаешь? Мог бы сначала проверить, есть ли поблизости… – принялся я отчитывать его, но гневная тирада застряла в горле, когда я заметил, что одежда исчезла и мы с ним обнимаемся абсолютно голые. – Латиф… – простонал я. Неожиданно в мой зад упёрся член джинна, и я ясно почувствовал холодную сталь металла. Я округлил глаза от шока и, стараясь не смотреть вниз, дрожащим голосом прошептал: – У тебя там что, пирсинг?.. – Тебе продемонстрировать мои украшения? – соблазнительно протянул Латиф. – Нет, конечно! Будешь красоваться перед своими бойфрендами, мне ведь это не грозит! Ты ведь обещал… – начал негодующе вещать я, но сразу же ошарашено заткнулся. – О, чёрт! И соски тоже?.. – Два золотых колечка с яркими камушками, переливающимися всеми цветами радуги, под стать глазам джинна, слегка оттягивали их вниз: – Это… это… для повышения сексуальной чувствительности? – Меня наградили этим после войны – дань моей мужественности и отваге! – гордо объяснил Латиф. Мне вдруг захотелось провести языком по колечку и втянуть камушек в рот… Чёрт, что за мысли! – Всё! Немедленно верни меня на берег, извращенец! – заорал я благим матом. – НЕМЕДЛЕННО! А лучше домой! – и начал яростно вырываться из стальных объятий, отбиваясь руками и ногами. – Да ладно… ладно… Успокойся ты, зачем же так орать? И совсем скоро я почувствовал, как мы снова оказались на берегу – в одежде и абсолютно сухие. Латиф снова усадил меня к себе на колени и успокаивающее погладил по спине, я же не мог сдержать слёз – бурным потоком они заливали мне лицо, застилая глаза. Часто всхлипывая, я поймал недоумённый взгляд джинна. – Не играй моими чувствами, Латиф… Это слишком жестоко… – Да что с тобой, мой хороший?.. Что сегодня произошло? Рассказывай давай! Его приказной тон рассердил меня, и, напоследок шмыгнув носом, я раздражённо сообщил: – Я ходил к шаиру в надежде избавиться от тебя, но он… оказался слабым… и предсказал мне… он сказал… – К шаиру? – даже не дослушав, перебил меня Латиф. – Да брось, неужели ты веришь в этот бред?! Голову даю на отсечение, что это твой друг, джанн, тебя туда притащил! Вот скажи мне, ты раньше часто ходил к гадалкам? – Ни разу… но в Джиннистане-то они, наверное, настоящие… – Может, и настоящие, но нельзя же верить всему, что тебе скажут! Какой же ты ещё наивный… Не думай об этом, а ещё лучше – забудь! – Если честно, я тоже сомневаюсь, что полюблю гения… – успокаиваясь, заметил я. – Что ты сказал?!! – поражённо воскликнул джинн. – Эм-м… моё предсказание… Что я скоро встречу любовь… Глаза Латифа вновь потемнели, и, схватив меня за плечи в порыве ярости, он негодующе объявил: – Я не позволю ни одному гению приблизиться к тебе ближе чем на полметра, и разрешу общаться только в моём присутствии! Не волнуйся, мой мальчик, ты не успеешь влюбиться… Почему-то его гарантии ещё сильнее меня встревожили – ведь тогда остаётся только один вариант… Но это предположение слишком невероятно, и, вообще, сомневаюсь, что он способен на такие чувства. Дикая страсть, вожделение, ревность – это пожалуйста! Но не любовь! Только не любовь… Действительно – бред…