Джиннистан

Эту главу я хочу посвятить моему дорогому Позитивному цинику. Солнышко моё, выздоравливай скорее и не хандри))) Яратам… Я не верил своим глазам… Любит?.. Латиф меня любит?! Сердце раненой птицей забилось в груди, умоляя сдаться… Но холодный разум и предыдущий опыт решили остаться непреклонными. Значит, говоришь, любишь? Э-э-э, нет! Меня теперь уже так просто не проведёшь! Сколько раз я зарекался ему верить, и каждый раз, нарушая данное себе слово, обжигался на этом. Хватит! Больше не позволю играть моими чувствами! Напряжённо всматриваясь в глаза джинна, на дне которых плескалось ожидание, я, чётко выговаривая каждое слово, одними губами прошептал: – Я. Тебе. НЕ. Верю! – и, чтобы у него не осталось никаких сомнений, покачал головой. Латиф отшатнулся, словно я ударил его по лицу, горько ухмыльнулся и кулаком ударил по защитному куполу. Потом ещё раз… Ещё… И ещё… Я закрыл глаза, чтобы не видеть этот непреклонный, полный решимости, сдобренной немалой толикой сумасшествия, взгляд. – Прекрати… Хватит, Латиф… Хватит! Перестань!!! – повторял я как заведённый, раскачиваясь и крепко прижимая колени к груди. Но он не понимал или не хотел понимать меня. Я заметил кровавые разводы, оставленные напрочь игнорируемым им разбитым кулаком. Не выдержав, я медленно подполз ближе. Прислонившись лбом к защите и уперевшись в неё ладонями, прошептал: – Перестань… Всё, Латиф… Всё кончено! Джинн полностью скопировал мою позу, и теперь мы стояли на коленях напротив друг друга, словно отражённые в зеркале. Заглядывая прямо в душу своими чёрными, как ночное небо, глазами, он прошептал: – НЕТ… – Прекрати! – не выдержал я напряжения, висевшего в воздухе, такого густого, что, казалось, можно потрогать, и с силой ударил ладонями по невидимой преграде. А в ответ «НЕТ!», подтверждённое точно таким же ударом. – Пожалуйста, оставь меня… Хватит мучить… Я не игрушка… – всхлипнул я, уже не заботясь о том, слышит ли он меня, и горькие слёзы хлынули безудержным потоком, смывая остатки гордости и самоконтроля. Пребывая на грани нервного срыва, я крепко зажмурил глаза, пытаясь установить плотину на пути этой бурной реки слёз и эмоций. Получалось плохо – рыдания рвались наружу, не желая поддаваться контролю, размывая мою неприступную крепость. И в конце концов она пала… Уже через мгновенье меня подхватили и обнимали нежные руки, и тёплые губы покрывали мои разгорячённые щёки короткими поцелуями, осушая этот бесконечный поток боли и страдания. – Каждый день, прожитый без тебя, Латиф, был пустым и бессмысленным… – всхлипывая, как маленький ребёнок, признался я, заглядывая в глаза джинна в поисках понимания. – Мне мало твоих жадных рук, твоих безумно прекрасных глаз… Мне будет мало вечности, чтобы насытиться тобой… – Любимый… Поверь в меня… В мою любовь… В нас… – Прости… Но я не могу… – прошептал я, задыхаясь, и попытался отодвинуться. – Ты – сумасшедший, и я становлюсь таким же рядом с тобой… Ты как наркотик: с тобой – восхитительно, а без тебя – ломка… Это неправильно… И это нужно прекратить… Сейчас, пока я не пропал совсем… Это не любовь, а помешательство какое-то… Длинные пальцы вцепились в мои плечи. Пару раз встряхнув, Латиф заглянул мне в глаза, завораживая безумным взглядом, и едва слышно, но уверенно прошептал хриплым, надтреснутым от ярости, голосом: – Я заставлю… Заставлю полюбить меня! О боже, ну что за театр абсурда! – Только посмей, сделать что-нибудь против моей воли… и следующим моим желанием будет навсегда избавиться от тебя! – угрожающе прошипел я джинну, вырываясь из железных тисков и стремительно отодвигаясь. – И мне плевать на способы его исполнения и варианты толкования моих слов! Чёрт! Как же он был прав, написав «идиот!»! Я точно идиот! Ну сколько можно попадаться на одни и те же уловки! Ласковые руки… Страстные поцелуи… Дурак! Ему нужны только власть и моя покорность, и для этого он не брезгует никакими способами! А я?.. Я – наивный придурок, насочинявший себе Бог знает что! Он меня заставит!!! Нет, вы слышали?! Я всё больше накручивал себя, пытаясь заглушить пронзительную боль от злости и разочарования, острым стилетом проткнувшую моё маленькое глупое сердечко. «Поделом тебе, идиот! Впредь будешь умнее, может, теперь хоть чему-нибудь научишься!» – мстительно подумал я о себе же. Резко вздёрнув голову, решительно посмотрел на Латифа. Не-е-ет… Этого просто не может быть!.. Куда подевался уверенный в себе и разъярённый моим отказом джин?! Неудержимо захотелось потереть глаза, но делать этого я не стал, с изумлением наблюдая за столь резким преображением. Латиф сидел передо мной в напряжённой позе, казалось, всё его тело сковала паника, с лёгкостью читающаяся в его глазах. Паника и?.. Это страх?! В этих обезумевших глазах – паника и страх?! Холодная сталь боли в моей груди исчезла. Ну, как это понимать? Что ещё он для меня приготовил?.. Внезапно воздух зарябил, и моё тело стало медленно растворяться в дымке. Это что ещё за хрень? Я непонимающе взглянул на Латифа, а он, мгновенно выйдя из оцепенения, рванул меня к себе и крепко прижал к груди, как мантру повторяя одно и то же: – Не уходи, Берти. Останься… останься… останься… *** – Альберт! – услышал я незнакомый голос. – Альберт, очнись! – Что?! – последний раз взглянув на своего удивительного джинна, вернулся на пресловутую скамейку в центре парка. «Цезарь» обеспокоенно тормошил меня за плечи и, заметив моё «возвращение», облегчёно выдохнул: – Какой ты слабенький… Я ведь не сильно тебя ударил, а ты почти час не приходил в сознание! – Я не слабак! – почти выкрикнул я, оттирая засохшую кровь, застывшую в уголках рта. – Это всё Латиф… – Что?! – искренне удивился «Цезарь». – Ты был во сне Латифа?! Это невероятно! Он никогда и никого так близко к себе не подпускал! – и не много обижено тихо добавил: – Даже меня… Я уже было раскрыл рот, чтобы задать вопрос об отношениях этих двоих, но промолчал, чувствуя, что ответ может принести лишь бессмысленные страдания. – Ладно, я пойду. Меня уже, наверное, ищут… Прощай! «Надеюсь, мы больше не встретимся…» – добавил я про себя и бодрым шагом направился в гостиницу.