Джиннистан

Проснувшись ближе к обеду, я с удивлением и разочарованием обнаружил отсутствие Латифа. Быстро выбравшись из кровати, отправился в душ, хотя в этом и не было особой необходимости. Всё-таки джинны лучшие любовники – они ухаживают за партнёром не только до соития, но и после. Чувствовал я себя великолепно, даже выглядел получше – наверное, из-за довольной улыбки, не покидающей моего лица. Найдя в шкафу простые классические брюки и рубашку белого цвета, решил на всякий случай проверить амулет – рубиновый! Значит, Латиф где-то рядом, надеюсь, он скоро придёт, потому что я был ужасно голоден после вчерашнего секс-марафона. Будто услышав мои мысли, дверь открылась, и на пороге предстал мой любимый. Выглядел он немного иначе: широкие стальные браслеты исчезли с запястий, волосы были заплетены в необычную косу и туго стянуты чёрной лентой. Чёрная рубашка и брюки ещё больше подчёркивали белизну кожи и волос. Я всегда обходил стороной парней, одевающихся подобным образом. Мне почему-то казалось, что они приносят неприятности или сами являются неприятностью. Но это же Латиф – мой любимый джинн. Заткнув подальше свою вопящую от предчувствия проблем интуицию, я спрятал кулон в карман брюк и, подбежав к нему, крепко обнял. – Латиф! Не оставляй меня больше так надолго. Я ужасно соскучился! Джинн как-то странно взглянул на меня и отцепил мои руки. С еле скрываемым презрением?.. Да, не-е-ет… Мне просто показалось! – Альберт, я узнал причину истребления разноглазых. Мы немедленно уходим, – сообщил он и, вцепившись мне в руку, потащил меня из номера. – Латиф, ты делаешь мне больно! Отпусти! Я же и сам могу идти! – запротестовал я. Больно же мне было не только физически… А ещё очень обидно! Что, чёрт возьми, происходит?! Как будто не было вчерашней ночи, признаний в любви и обещаний защиты, нежности и преданности… – Прости! – прозвучало в ответ, заставляя меня передёрнуться: такое пустое и холодное было это «прости». Погружённый в свои тревожные мысли я совсем не следил за дорогой, мне было совершенно всё равно, куда он меня тащит. Главное, чтобы это поскорее закончилось. Совсем скоро мы оказались у громадного незнакомого дома с чёрными ставнями, возможно, меня бы насторожила эта деталь, если бы я мог оценивать ситуацию трезво, но я был слишком обижен и жутко расстроен. Наконец-то, на третьем этаже в обычной, ни чем не примечательной, комнате, наш забег закончился, и я смог перевести дух, растирая своё измученное, посиневшее запястье. Усадив меня в мягкое кресло, Латиф обеспокоено мерил шагами комнату, то и дело бросая на меня никак не читаемые взгляды. Не выдержав этого сумасшедшего напряжения, я сорвался: – Да в чём дело, Латиф? Что случилось?! Объясни мне, что происходит?! Джинн вздрогнул от неожиданности и уселся в кресло напротив, скрестив руки на груди. – Разноцветные глаза говорят об одной особенности, а именно о наличии у их обладателя ещё одной возможности прожить заново свою жизнь, избежав и учтя все ошибки предыдущей! Это настоящий дар богов! Прожив долгую, запятнанную грехами, бестолковую жизнь, у тебя всегда есть шанс начать всё заново! И у тебя есть эта прекрасная возможность! К концу этой пламенной речи Латиф уже метался по комнате и, резко остановившись, уставился на меня чёрными от безрассудства, захватившего его, глазами. – И?! – воскликнул я, приподнимаясь с кресла и ища взглядом пути к отступлению. Тошнотворный страх неотвратимо распахнул передо мной свои объятья, а сердце, пропустив кряду несколько ударов, взвыло от отчаянья. – Отдай её мне! – заглядывая прямо в душу, потребовал джинн. На какую-то долю секунды у меня перед глазами предстала картинка из моего детства: разбитая мною вдребезги любимая мамина чашка из тончайшего фарфора и её печальные глаза. Я вдруг почувствовал себя этой чашкой. О нет, это невозможно… Куда же подевался мой Латиф – заботливый, нежный и ласковый возлюбленный?.. Рука сама потянулась к амулету и, раскрыв ладонь, я увидел абсолютно прозрачный, как вода в горном ручье, алмаз. Так не бывает… Спрятав кулон обратно, снова взглянул на джинна. – Но… но… мне же нужно будет для этого умереть? – уточнил я, заикаясь от нестерпимой боли в груди. – Необязательно, но у тебя останется право забрать её, так что, да, малыш, мне придётся тебя убить – я не могу рисковать! Но не бойся, обещаю, будет совсем небольно… – проскрипел абсолютно чужой язвительный голос. Я даже не успел как следует испугаться, как вдруг стены дома задрожали, а пол заходил ходуном. Землетрясение прекратилось внезапно – так же, как и началось. – Чёрт! – выругался стоящий передо мной джинн. – Он всё-таки нас нашёл! – Кто нашёл? Латиф, что происходит? – Я на негнущихся ногах подбежал к окну и откинул занавеску. За окном всё почернело от разбушевавшейся стихии. Стекло с обратной стороны было забрызгано чьей-то кровью. Внезапно в поле моего зрения появилось почти идеальное в своём совершенстве существо с развевающимися на ветру неимоверно длинными серебристо-белыми волосами. «Почти», потому что его прекрасные черты были искажены гримасой ярости и безумия, а в угольно-чёрных глазах сверкали молнии. Задержавшись ровно на мгновение, оно с налёта врезалось в окно, снова и снова, не обращая внимания на раны, из которых лилась кровь прямо на белоснежные одежды. Внимательно к нему приглядевшись, я с ужасом узнал в нём МОЕГО джинна. О Создатель, кто же тогда стоит у меня за спиной?.. Наконец заметив меня, Латиф быстро подлетел к окну и, оперевшись израненными руками, прижался к стеклу. В его взгляде было столько молчаливого отчаянья и боязни именно за меня, за мою жизнь – за свою любовь… На мгновенье его глаза вспыхнули радугой, и он что-то прокричал, однако за воем урагана я ничего не услышал. А в следующую секунду в моей голове раздался надтреснутый, но такой родной, голос Латифа: – Беги, любимый! Это ловушка!