Джиннистан

Вдруг возникшее сильное течение потащило меня куда-то, но страшно не было: может, потому, что сил бояться уже не осталось, а, может, потому, что я чувствовал, что нахожусь в надёжных заботливых руках… Руках Лутжина. Стряхнув с глаз мокрые пряди, я обернулся и не смог сдержать вздох облегчения – у берега нас поджидал взволнованный Амир. Я вытянул вперед руки и только в бережных объятиях друга позволил себе отключиться, теряя сознание… …И снова оказался во сне. Я чувствовал зыбкость и неустойчивость моего сновидения, больше похожего на старую киноплёнку: потёртая, с тусклыми, невзрачными цветами, с рваными краями. Было темно и мрачно, сильный ветер прижимался ко мне подобно страстному любовнику, а от его жалобного завывания сжималось сердце. – Латиф! – закричал я в отчаянии. – Вернись ко мне! Ответом мне был ласковый шепот, прошелестевший в тёплом, наполненном озоном воздухе: – Я не могу… Прости… – ЧТО?! – взорвался я, чувствуя, как меня душат горькие слёзы и гнев. – Надо было раньше думать – до того, как тащить меня в этот чёртов Джиннистан! Ты обязан быть рядом! Ты же обещал! Вдруг ветер резко затих и едва ощутимо коснулся моих слезинок, как будто сцеловывая – нежно, ласково. Мои волосы взъерошились, словно рука любимого зарылась в них. И снова этот чувственный шепот, будоражащий мои нервы и толкающий в бездну обречённости: – Лутжин исполнит одно желание… твоё. Он обещал… Загадай вернуться домой и будь осторожен, любовь моя… Я чувствовал, как жёстко и неумолимо на меня надвигаются мои страхи. Буря отчаянья и безысходности бушевала внутри меня: жуткая и оглушающая, как гром; ослепительная и жгучая, как молния, – леденящий ужас струился по моим венам. И вдруг мои губы ощутили невесомое прикосновение… Я чувствовал – клянусь, чувствовал – горячее дыхание любимого… Но этот поцелуй, – столь желанный, долгий, нежный, затянувшийся будто на века, – казался прощальным. – Не забывай меня, – слышал я дыхание ветра. – Что бы ни случилось, помни… Люблю… И всё прекратилось. Я закричал, навсегда запоминая этот горький поцелуй со вкусом смерти и одиночества… *** Чьи-то ласковые руки гладили меня по голове, укачивали в крепких объятиях, утешая. На ухо – успокаивающие слова. Амир. Я сильнее прижался к другу, пытаясь заглушить сдавленные всхлипы, слёз уже не было… Только страх и нервная дрожь терзали тело. И боль внутри – в душе, на сердце. Я огляделся по сторонам, лихорадочно вспоминая, каким наичудеснейшим образом смог оказался в этой просторной уютной комнате с пылающим камином. Валяюсь тут на огромной кровати с полкомнаты, пока мой джинн рискует ради меня жизнью! – Ал, ты как себя чувствуешь? – заволновался Амир, внимательно осматривая моё тело. – Я сделал все, что смог… Кажется, неплохо – шрамов нет. С открытым от удивления ртом я уставился на свои руки, ноги, голую грудь – действительно, шрамов не было, а ведь их должно быть немало, учитывая осколки стекла, последствия моего падения и острые обломки… – Амир, спасибо тебе огромное! – поблагодарил я, – а где моя одежда? Где Лутжин?! Нужно срочно спасать Латифа! – и с трудом сдерживая новый поток слёзных рыданий: – Амир! Он умирает… Слышишь?! МОЙ ДЖИНН УМИРАЕТ! Я должен спасти его, Амир! – уже почти визжал, крепко хватая друга за плечи. Вдруг резкая боль опалила правую сторону лица – звонкая пощёчина пресекла зарождающуюся истерику. Уверенный, строгий и в тоже время такой родной голос Амира успокоил меня: – Сейчас не время для истерик, Ал. Нужно придумать план и надеяться на чудо… Друг зашатался и почти упал в стоящее рядом с кроватью кресло. Я тут же подскочил к нему и застыл, с трудом соображая, чем я могу помочь. – Всё нормально, малыш… – с вымученной улыбкой прошептал Амир, – я просто немного устал, минут через пять приду в норму. Ты лучше расскажи, что от тебя нужно самому могущественному и жестокому джинну Джиннистана и почему он тебя сразу не убил?.. Убедившись, что с другом, и правда, всё хорошо, я присел напротив него на самый краешек кровати и вкратце пересказал сегодняшний день. – Теперь понимаешь, что Латиф может пострадать из-за меня?! Нужно немедленно идти на выручку… Может Иблис согласится вернуть мне джинна в обмен на добровольную передачу моей запасной жизни?.. Мой вопрос повис в воздухе, Амир поспешно отвёл глаза, и его слова, как хлыст, нещадно ударили прямо по сердцу: – Сомневаюсь… Иблис – воплощение зла и коварства. С ним невозможно договориться… – Нет! Я не сдамся! – спрыгивая с постели, закричал я отчаянно. – И где моя одежда? Нужно отправляться в путь, я и так потерял кучу времени! – Я высушил твою одежду, она – на спинке стула. Только, Ал, давай дождёмся Лутжина, и всё решим вместе. Он ушёл на помощь Латифу, но я чувствую, что он уже возвращается… Я лишь успел напялить брюки и рубашку, как стены застонали, дверь распахнулась, впустив пронзительный, крутящийся порыв ветра. Он ударил в меня, вынудив отшатнуться. Я услышал, как за спиной рушатся полки, сталкиваются в воздухе мелкие вещи: книги, бокалы, декоративные предметы интерьера. Яростный вихрь также неожиданно затих, как и начался, и теперь посреди ужасающего бедлама я заметил скорченную, словно изломанную, фигуру. – Лутжин! – услышал я, как вскрикнул Амир, прежде чем упасть на колени перед маридом, который долго не мог принять привычную форму, то и дело расплываясь в лужицу, шокируя нас своим состоянием. Только спустя пару минут марид более-менее стал похож на себя, но всё же нижняя часть его тела растекалась по полу. Синими губами Лутжин еле слышно прохрипел: – Желание, Ал… Немедленно загадай желание… У меня почти не осталось сил, но вместе с Амиром я смогу его исполнить…