Самая счастливая

Около сцены толпились сотни людей, кричали, звали, хлопали в ладоши, скандировали, надрывая глотки, фотографировали, снимали на видео, пытались прорваться сквозь плотное кольцо охраны, но всё тщетно. Толпа ревела в ожидании чуда, плотный занавес над сценой скрывал все, что за ним могло находиться, но публика знала точно, что бы там ни было, они не разочаруются. Наконец, колонки сотрясла барабанная дробь. Занавес слетел, его подхватили и унесли неясные фигуры на сцене. Зажегся свет, вспыхнули искры, и в неверном свете прожекторов появились, словно из ниоткуда, три гитариста, барабанщик, клавишник и, конечно же, солист. Ни слова не говоря слушателям, словно так и должно быть, они начали играть первую композицию. Каждое знакомое слово подхватывала публика, каждую мало-мальски повторяющуюся строчку вторила, разнося на многие километры, безумная толпа. Девушки наблюдали остекленелыми глазами за действиями на сцене, парни с выражением крайней утопии на физиономиях качали головами в такт, поднимали вверх руки, выкрикивали слова текстов, в общем, отрывались по полной программе. Влада стояла за несколько рядов людей от сцены, её сердце разрывалось от счастья, она была счастлива находиться здесь, среди тысяч таких же фанатов, как и она сама. Она следила за каждым движением ритм-гитариста, но лишь боковым зрением, чтобы следить также и за остальными. Началась одна из самых огненных песен, на лицах мужчин в мгновение ока появились огнемётные маски, из которых тотчас стали вырываться столбы огня, повеяло непереносимым жаром. «Как же ему там?» пронеслась тревожная мысль в голове девушки, но тут же была изгнана другой, более глобальной и приятной, о том, какая же у него красивая улыбка и милые ямочки на щёчках. И вправду, в это время Пауль улыбался на все тридцать два зуба, обводил глазами людей около сцены и Владе на долю секунды показалось, что он задержал на ней свой взгляд. Но нет, ей всего лишь показалось. Концерт длился больше часа и всё это время девушка не могла, у неё не получалось отвести взгляда от Пауля Ландерса, желание наблюдать за ним вечно было выше её. Но она успевала всё это время параллельно следить и за Шнаем, и за Кристианом, и за Рихардом, и за Оливером. За всеми ними она неустанно наблюдала, запоминала каждую черту их тел, отмечая, насколько они изменились с момента последних виденных ею, фотографий. Конечно, это были самые лучшие моменты в её жизни, она увидела своих кумиров вживую, а позже сможет попасть на раздачу автографов. Очень сильно на это надеясь, девушка покинула уже полностью опустевший пустырь, на котором лишь один ветер и гулял, таская за собой хвосты из пустых пакетов и смятых банок. Ночью Владе не спалось, всё стояли перед глазами шестёрка самых прекрасных мужчин в мире и улыбались. Вспоминались клипы, записи интервью, фотографии в её воображении оживали, и, хоть сама девушка не была на местах, где они были сделаны, но небольшие подвижные картины представить могла. Вот Пауль, попавший одновременно со Шнайдером в зеркало, помахал рукой, улыбнулся и снова сел прямо, что бы дать смыть с себя сценический грим. Вот продолжает играть Шнай, поднявший было руки, с зажатыми в них палочками, вверх, кивает в ритм головой, прислушивается к звукам у себя в наушнике. Все эти фантазии не были подкреплены чем-либо, не были запечатлены камерам, просто Владе казалось, что так всё и было. Уже лёжа в постели, она вдруг почувствовала, что счастливей неё, пожалуй, лишь та, кто делит постель с Паулем Ландерсом – её давним возлюбленным, вздохнула и закрыла глаза. Из-за того, что предыдущий день был слишком перенасыщен эмоциями, сны у девушки были рваные, непонятные, режущие сознание, а порой и пугающие. Возникали из ниоткуда языки пламени, куски льда падали прямо на голову, разбивались о мраморный пол, таяли от огня и, стекаясь вместе, реками убегали вдаль. Вдруг Влада начала падать во сне. Падать долго, в темноту, но как только заметила приближение пола, проснулась. На часах доходило четыре утра, одежда противно липла к коже на теле, сердце бешено билось, и она продолжала интуитивно ртом глотать воздух, всё ещё боясь, что его будет не хватать. Поняв, наконец, что жизнь вне опасности, девушка встала с постели и раскрыла форточку, чтобы не было так душно и жарко. В комнату ворвался порыв ветра, зашелестел портьерами, разогнал пылинки в воздухе и сменил духоту на ночную свежесть. В большом, светлом и чистом павильоне собралось огромное количество людей. Ну, ещё бы, всем хочется получить автограф от Раммов. Влада была уже примерно в середине очереди, когда вдруг заметила, что Пауля за столом нет, его место подписано, но пустует. Сердце девушки пропустило удар. Как же так? Очень жаль, просто безумно жаль, что автографа Пауля у неё не будет, и что она не сможет увидеть его ближе, чем через десять метров. Очередь всё двигалась, люди, получившие желанные автографы, уходили, многие оставались, что бы снимать на фотоаппарат столь редко появляющихся на публике мужчин, но этих так называемых *фотографов любителей* быстро вычисляла и выпроваживала наружу охрана, которая чётко следила за тем, что бы никто не нарушал правила, установленные специально для подобных мероприятий. Но вот сердце девушки радостно ёкнуло, из-за ширмы, которую установили для красивого фона, вышел слегка запаханный (Прим. Авт.: вероятно, от быстрого бега) Ландерс. Он публично извинился за то, что его так долго не было, не стал, правда, объяснять, по какой причине задержался, да это и не требовалось, потому что главное, что он пришёл. Влада с уверенностью и приятным ощущением внизу живота подумала о том, что всё-таки небеса улыбаются ей, ведь всего пятнадцать минут назад она думала, что не увидит в этот раз своего возлюбленного, но тут же убедилась в обратном. Когда очередь длиною в жизнь (Прим. Авт.: и размером в дверь, разумеется) дошла, наконец, до Влады, она, не поверив своему счастью, просто потеряла дар речи. Нет, не подумайте, что к этой встрече не велось никакой подготовки, нет, совсем нет. Девушка сотни раз репетировала слова, которые скажет каждому из Раммштайн, где попросит расписаться, что спросит, и так далее, и тому подобное, но тут все воспоминания из ранее проштудированных книг по психологии и брошюр по самоконтролю покинули её, и она просто впала в немой ступор. Что делать? Как быть? Что говорить? Паника, в общем. Простояла она в оцепенении примерно с полминуты. (Прим. Авт.: соответственно, сзади её начали подталкивать, кто-то просто обходил, а вот никто из прекрасных мужчин не удивился, ну разве что Шнай пожал плечами, ведь они видели подобное чаще, чем мы видим кошек) Когда, наконец, очнулась, то протянула Кристиану, который сидел первым, диск, специально заказанную дощечку с эмблемой группы и футболку. Расписавшись, тот передал её дальше по столу, сам улыбнулся крайне обаятельно, и принял от следующего фаната объект для подписи. Девушка прошла к Рихарду. Он, к сожалению, даже не поднял уголков губ, ну ничего, подумала она, Наверняка он просто ужасно устал, улыбаться всем и каждому. В конце концов его надо понять, ведь нас-то много, а он один. Далее был Кристоф. Вот он улыбался ярче солнышка, скорее всего, он всегда улыбался и только в самые тяжёлые моменты, когда улыбка неприлична и неуместна, она покидала его, но, опять же, ненадолго. Умилившись мужественности Тилльхена и чуть не умерев от того, что Олли подмигнул ей, (Прим. Авт.: Очевидно, заметив её волнение и поразившись нездоровой бледности) Влада, наконец, подошла к Паулю. Он так же, как и остальные, оставил свой, о боже, какой красивый, автограф, а затем, заметив, что девушка чуть дрожащими руками поднимает на него объектив фотоаппарата, поднял голову и скорчил смешную рожицу. Щёлкнул затвор и в памяти умной машинки появилась ну очень милая фотография. Мельком глянув на неё, Влада в сотый, наверное, раз, улыбнулась, а затем, сделав ещё пару снимков, убрала все свои, теперь уже подписанные, сокровища в сумку, а потом сделала то, о чем, возможно мечтала всю жизнь, но совершенно не ожидала от себя. Девушка повернулась лицом ко всему творческому коллективу, помахала рукой и достаточно громко, что бы услышал каждый Рамм, воскликнула: - До свидания, я люблю вас! После чего, под удивлённые, но одобряющие возгласы и улыбки, удалилась самым быстрым шагом, на который способна ужасно уставшая и проведшая день на ногах, фройляйн. Выбежав из павильона, она направилась прямиком домой, что бы там, в родной и такой тихой обстановке переварить события сегодняшнего дня, пересмотреть сделанные втихую фотографии, и разобрать их на удачные и неудачные. Пойти Влада решила через летний сквер. Она обычно не задерживалась в таких местах, но сегодня день был особенный, да и она после таких событий вся такая особенная, поэтому было принято внутреннее решение прогуляться. На улицах было влажно, но вполне терпимо. Даже, можно сказать, тепло, на деревьях покачивались листья, перекрикивались между собой редкие птицы, а на душе у девушки скребли кошки, сдирали верхний слой, грозясь добраться до самого центра. Всегда ужасно горько осознавать, что произошедшее радостное событие больше никогда не повторится, а при таком раскладе горько вдвойне. Кое-как добравшись до дома, распугав слетевшихся в сквер птиц и собрав на ботинки всю грязь, не в силах от накатившего расстройства нормально переставлять ноги, Влада плюхнулась лицом в подушку. Она слишком устала, что бы сейчас что-то делать, но дела есть дела. Убедив своё трудолюбивое "я" подождать и побездельничать хоть с час, Влада продолжала лежать. Она дождалась, пока на спину к ней заберётся её любимая кошка Мышка (Прим. Авт. Дааа, наша Влада реальный перс, и при этом весьма странный, насколько я с ней знаком.) и начнёт топтаться по ней своими маленькими лапками, легонько цепляя ткань футболки, а иногда и кожу, остренькими коготками. Но вставать нужно было. Она кое-как приняла вертикальное положение, забрала с комода в прихожей сумку и стала рассматривать автографы, оставленные на её вещах. Что девушку ужасно обрадовало, так это то, что подписи на футболке были расположены очень удачно. Она слышала, что бывает так, когда в спешке кумир ставит автограф на самом неподходящем месте на футболке. Например, на спине, а то и ниже:З