Легко - это не про них

      Он удивился, когда увидел на пороге своей комнаты ее. Они несколько раз сильно ссорились, а все из-за того, что она вспыльчива, а он за 2000 лет все никак не научился говорить о своих чувствах вслух. А теперь она тут. Так странно и непривычно. - Доминика. – Рагнарок прищурился. – Почему ты здесь? Еще и промокла вся. - Ну, - она нахмурилась точно как ее отец, - я как бы вспылила. И все еще больше усложнилось.       Он скрылся в комнате, оставив ее удивленно стоять на пороге, не переходя черту. Но спустя мгновение вернулся с полотенцем в руках. Если бы не чувствовала себя так неуверенно, то наверняка сделала бы колкое замечание о том, что фениксам, пусть и на половину, не нужны полотенца. Но она промолчала, опуская голову, позволяя умело просушивать волосы. Непривычно видеть его таким, почти открытым… - Мы оба хороши, - спустя несколько минут заговорил парень. – У каждого свои заморочки. Ты вспыльчива, как любой феникс. А я не помню, когда последний раз впускал кого-то в жизнь. - Никто и не говорил, что будет легко, да? – поглядывая из-под полотенца.       Им обоим следовало перейти ту черту, которую они отметили в самом начале. Только никто не решался. Она не могла привыкнуть к тому, что ей придется снять бремя вины с его плеч, а он все еще боялся снова оступиться. Да, легко – это не про них. - Верно, - кивая.       Несколько долгих мгновений они смотрели друг другу в глаза, не делая попыток что-то сказать. Она просто шагнула вперед, а он обхватил ее руками, крепко обнимая. Доминика в сотый раз удивилась, какой же он холодный для волка. - Пошли в дом, - утягивая за собой.       Это впервые. Впервые, она оказывается на его территории. Там, где ни разу не было никого кроме него и его одиночества. Наверное, поэтому у нее подрагивают пальцы.       Он отошел, выключая чайник. Мгновение спустя она учуяла приятный запах кофе с коньяком. «Он знает», - мелькнула мысль, приятно согревшая душу. Несмотря на свой нелегкий характер, он внимателен к мелочам.       Горячая кружка обожгла холодные пальцы. Она удивилась. Неужели так волнуется? Но с чего горячие пальцы феникса вдруг стали такими? Он молчал, не выдавая того, что заметил с самого начала. И она мысленно его поблагодарила. - Спасибо, - делая неуверенный глоток.       В ответ он только кивнул. Ну, он никогда не был многословным. Рагнарок сидел напротив, спокойно наблюдая за ней. Отмечая то, как крепко тонкие пальцы сжали кружку, как она отводит глаза, делая маленькие глотки. Замечая даже то, как дрожат ее ресницы и плечи.       Она поддалась сразу, как только кончики его пальцев коснулись щеки. Просто отставила кружку в сторону и прижала его ладонь к коже. Контраст их кожи поражал. Но ей нравилась его прохлада. Доминика сделала шаг вперед, обхватывая руками его за пояс. Рагнарок так и не убрал ладони со щеки, только покрепче обхватил рукой за плечи, не давая отстранится. - Я устала убегать. Хочу занять все твои мысли, - тихо проговорила она, разом забывая про свою капризность. - Ты… - Я знаю, что это будет нелегко. Ты не скажешь, даже если я начну реветь. Просто потому, что еще не готов отпустить прошлое и доверится. И кто из нас ребенок? – пробурчала Доминика.       Он усмехнулся. Вначале Доминика подумала, что слух волка ее обманул. Не мог он издавать такие звуки. Но издал. И, наверное, она навсегда запомнит, как быстро стучало его сердце. - Да, - тихо в ответ. - Вот и отлично, - улыбнулась она, запрокинув голову, чтобы насладится тем, каким растерянным был в то мгновение его взгляд.       Рагнарок наклонился вперед, накрывая ее губы своими. Это не был их первый поцелуй. И даже не второй. Но этот отличался. Может потому что она отвечала так же медленно, как он целовал, не показывая свою страсть. Сегодня ей хотелось быть честной, полностью честной перед ним. Ведь он старается. Ломает свои привычные рамки, которые построил за 2000 лет одиночества.       Вскинув руки, девушка обняла его за шею, неторопливо перебирая чуть длинноватые пряди темных волос. Он крепче прижал ее к себе, впитывая головокружительное тепло, о котором мечтал столько лет.       Они так и стояли посреди кухни, неторопливо целуясь, лаская губы друг друга, впитывая тепло. Ее душа пела, давая свободу всей нежности на которую была способна Доминика. Прядки под пальцами казались мягкими, как шерстка его волка, и она совсем не собиралась отпускать их, его самого. - Ты позволишь?.. - Да, - уводя вглубь своей обители. Раз он впустил ее, то должен был стоять на своем. Трусливо было бы сейчас отступить.       Кровать спружинила, когда Доминика села на ее краешек, а потом и вовсе упала на нее спиной, протягивая руки. Нет, это не было бы их первым разом. Они нечетное количество раз наслаждались друг другом. Но сегодня все было другим.       Он склонился над ней, опираясь руками по обе стороны ее головы. Брюнетка только мягче улыбается, обнимая за шею, охотно подставляясь неторопливому поцелую. Губы у него теплые, а язык чуть-чуть шершавый. И целует он так, будто вовсе и не хочет отрываться от ее губ, от тех чувств, что одолевали их в тот миг. И она не хотела. - Ты странный, - прошептала она, словно громкость голоса способна разрушить что-то. - Как и ты, - ответил он, чувственно прижимаясь губами к ее ключице.       Доминика выдохнула, запрокидывая голову. Такое мягкое касание сбивало дыхание и заставляло сердце колотиться от переизбытка нежности. Она улыбнулась, поддевая пальцами пуговицу его рубашки. Этот предмет гардероба ее раздражал всегда. Парню на вид не больше 20, а он ходил в дурацкой рубашке и брюках. Такой официальный до невозможности. Но сейчас она только хотела коснуться его кожи, чтобы подтвердить – он не сон. И все происходит на самом деле.       Кожа к коже и резкий контраст. Она горячая в силу своей природы, а он удивительно прохладен. Доминика жадно глотнула воздух, наблюдая, как медленно он стягивал с нее эти ужасные шорты, которые и одеты-то были наскоро. Он удивилась тому, с каким интересом он водил кончиками пальцев по выпирающим тазовым косточкам. Верх к пупку, ловя трепетную дрожь в ответ, вниз к кромке милых завитков, вырывая томное дыхание. Он впервые изучал ее так досконально. - Никогда не замечал этих родинок, - прижимаясь губами к правому бедру. – Как брызги акварели. Красиво. - Это мне от папы досталось, - все тем же шепотом, улыбаясь.       Рагнарок улыбнулся в ответ, и она задохнулась от такого зрелища. Впервые. Сегодня день будто соткан из этих «впервые». И она была рада тому, с какой лаской он изучал ее: не спеша, словно пытался отпечатать в памяти все на века. А она только удивлялась, и отдавала ему все томившиеся внутри нее чувства. Они оба любили, только по-разному: она открыто, пытаясь неумело выразить ее, а он внутри себя, терзаясь чувствами.       Он диву давался, настолько глуп был, не изучая ее так, как сейчас. Сколько мелких деталей упустил, думая о другом. Сегодня он все исправит. Сегодня – это не простая, привычная для них близость, а такое необходимое единение. Пальцы прочертили еще несколько родинок у коленки и пупка. И он целовал каждую из них, вырывая томное дыхание, чуть хриплое из-за переизбытка чувств. Это было не просто приятно. Это как глоток воды в пустыне, наполняло теплом и нежностью. Такой сильной, что аж до боли.       Доминика снова шумно выдохнула, прогибаясь ему навстречу, принимая все, что он давал. Какая страсть? Нет, это не то чувство, что они испытывали. Они даже не могли дать всему определение, настолько запутанным был этот клубок. Только тело и душа словно сплошной нерв. - Ты теплый, - с удивлением отметила она, как только он крепко прижал ее к себе. – Это… странно. - Разве? – плавно скользнув в податливое тело, впитывая тихий стон. - Да, - скользя ладонями по бокам, чуть задевая ноготками. – Теплый. И такой… - Открытый, - заканчивая, зарывшись носом в ее волосы, утыкаясь в ямку под ухом. - Да, - почти всхлипывая от переполняющих эмоций. – Так странно. Но так тепло.       Он кивнул – она скорее почувствовала это движение, поддаваясь навстречу плавному движению, обхватывая ногами его за пояс. Так близко. Она почти могла коснуться пальцами его души. Так близко, и так страшно. Доминика не хотела ранить. Она хотела стать лекарством. Его персональным лекарством от всех бед. И у нее получалось. Он открывался. Полностью. Перед ней. Это странно и до жути приятно. И от волнения кончики пальцев дрожали.       Сколько таким нежных и долгих мгновений прошло, прежде чем она стала полностью обладать им? Мало? Много ли? Он просто прижимал ее к своей груди, мягко лаская пальцами прядки спутавшихся волос, а она что-то сонно бормотала, до жути счастливая. Лежать вот так рядом с ним, чувствуя его дыхание и биение сердца. Что еще она могла пожелать себе.       Кто сказал, что будет легко? Нет, это не так. Будет еще много ссор. Много расставаний, слез и горечи. Но ведь они справятся. Потому что теперь они любят одинаково: открыто и безгранично.