Хозяйка "Читающего города"

В мире очень много одиноких людей. По разным причинам, непохожим. Одни маются сами с собой из-за завышенных требований, другие – из-за собственного характера, третьи – по причине разочарований. Кто-то страдает от одиночества, мучается, пытается всеми силами найти ту маленькую часть себя в ком-то другом, притянуть теплое тело к себе, чувствовать родное сердцебиение. Другие ищут это самое ощущение, наполненное странной чарующей магией. Многие ненавидят одиночество, но даже они готовы признать, что есть в нем некие прелести. Акаши был один всегда, сколько он себя помнил. Мать умерла рано, сломленная внезапной болезнью, оставив его на попечительство отца-бизнесмена, для которого сын был ничем иным, как будущим достижением очередных целей. Сколько бы людей его не окружало, ощущение того, что он находится в изоляции от всего внешнего мира, не покидало его ни на секунду. Иногда от этого хотелось кричать, какими бы способами он себя не успокаивал. Люди рядом никогда не задерживались и сменялись быстрее, чем листва на деревьях. Няньки, гувернантки, горничные, охранники – ни один не был для него кем-то таким, за кого он мог бы цепляться изо дня в день в попытке скрасить свое одиночество. Они приходили, стояли за его спиной, наблюдали за тем, как он выполняет задания, а после исчезали навсегда, проглоченные беспощадным временем. Сейджуро не умел привязываться, потому что попросту не успевал. Он даже не помнил лиц, которые раньше были рядом – просто пустые манекены в его голове и жизни. Акаши считал, что победа – это все, что нужно ему для счастья. Возможно, это звучит самонадеянно и нелепо, но таким уж его воспитали. Он обязан быть лучшим, будь то учеба, работа или простое хобби. Никаких поблажек, даже в самые черные и потерянные моменты собственной жизни. Иногда от этого хотелось выть и тихо опустить руки, чтобы все решилось само, чтобы с плеч свалился этот неподъемный груз постоянной ответственности, похожий на древний монолит. И тогда кто-то обязательно толкал его в спину, чтобы он не забывал, кем является, чтобы не смел смотреть на себя расслабленным взглядом. И Сейджуро приходилось стискивать зубы и молча идти вперед, забывая о боли и разочаровании в самом себе. Одиночество поглощало его с головой, не давая шанса выбраться из этой глубочайшей бездны, достающей до самого центра его души. Иногда Акаши стремился к нему, но вовремя вспоминал, что всю жизнь и так провел один. Дни проходили до ужаса одинаково: подъем, пробежка, работа, тренировка и сон. Не то, чтобы ему сильно хотелось экстрима или чего-то нового, но эта предсказуемость за годы его жизни успела оскоминой свести челюсть, выбить последние остатки желаний. Иногда ему казалось, что он постоянно находится в жутком сне, где в глубине его головы мерно шелестит тихий голос, говорящий ему ужасные вещи… Одиночество сводило с ума похлеще белых стен и психотропных веществ. И хотелось или вырваться из его оков, или утонуть в нем окончательно… Сейджуро, несмотря на свой возраст и имеющийся опыт, сторонился людей. Какими бы они ни были, чем бы ни занимались, что бы ни испытывали к нему. Они были чужды, похожи, предсказуемы. Он просчитывал их как самый лучший психолог, знал, о чем они думают, предугадывал их действия. Они были скучны. Никто так и не смог заинтересовать молодого парня, привлечь его дорогое внимание к себе выдающимся талантом или ангельской красотой. Жизнь текла медленно, практически незаметно, словно засахарившийся мед с чайной ложки. А сакура в саду, куда выходило окно комнаты Сейджуро, сменяла свои цветы год от года, с каждым разом становясь все прекрасней и все отдаленней. Словно он постепенно переставал различать реальность и сон. Но вот, что интересно. У каждого человека, вне зависимости от его внутренних желаний, случается в жизни такой момент, когда все кардинально меняется. Это может быть что угодно, от маленькой покупки, до рождения ребенка, может быть как счастливым, так и горестным. Общее лишь одно – оно обязательно придет в жизнь каждого, которая как зебра мелькает черно-белыми цветами. И маленький бум случился с Сейджуро. Теплым апрельским вечером, когда токийская природа, уже окончательно проснувшаяся, наконец-то впустила в себя изголодавшихся по весне прохожих, Сейджуро возвращался домой пешком. Ноги нещадно ныли после тяжелого трудового дня, галстук душил похлеще удавки, которую надевали на шею висельникам, осужденных кровожадными правителями, а пиджак безвольно висел на плече, неимоверно стесняя парня. Смотря по сторонам, он видел, как все вокруг постепенно пробуждается ото сна: на улице было много детей и их мам, которые коршунами стояли над своими чадами, городские каштаны распустились зеленью, наполняя улицы ароматами свежести, в воздухе царила безмятежность. А парень медленно шел оттуда, где он ненавидел бывать, туда, куда ему не хотелось возвращаться. И чувство того, что в спину его гонит чей-то недовольный взгляд, никуда не исчезало вот уже всю его жизнь. Улицы сменялись улицами, дома утекали, словно песок сквозь пальцы. Ему до безумия хотелось забыть о том, кто он и что он здесь делает, но собственное упрямство гнало его куда-то вдаль, в районы, в которых он никогда не был, где были те, кого он никогда не видел. Шум листвы заглушал мысли, спасая от такого жуткого осознания собственной ненормальности. А глаза цепляли лишь светлые всполохи отражающегося от металла солнца. Пока на его пути не возникла небольшая баскетбольная площадка. Место, изменившее всю его жизнь за одно мгновение. Вероятно, это была лишь воля случая. Если бы не громкий выкрик из толпы, скорее всего он бы и не заметил краем глаза голубой всполох где-то с краю, там, где в тени огромного каштана сидела девушка. Безмолвно, тихо, словно мираж, будто его сон. В большой и шумной толпе она выглядела до безумия одинокой, но умиротворенной. Она загадочно улыбалась куда-то в сторону, бросая редкие взгляды на объемную листву, мечтательно прикрывая свои голубые бездонные глаза. Как будто желая раствориться в весеннем воздухе. Словно надеясь исчезнуть. Но как бы девушка ни старалась, она продолжала сидеть в своем скромном укрытии, приковывая к себе взгляд, а ветер заставлял голубые локоны мерно покачиваться, завораживая Сейджуро похлеще гипнотического маятника. Вокруг нее кружило много народа, но она была словно не от мира сего. Будто кукла, позабытая собственным кукловодом. Собранная заботливым мастером, она так и требовала тепла и нежности. И Сейджуро смотрел на нее прямо, позабыв о нормах приличия, желая прикоснуться к фарфоровой коже, окунуть пальцы в небесные кудри. Он смотрел и не понимал, что она забыла в таком месте, среди таких людей, с которыми у нее не было ровным счетом ничего общего. Ему хотелось, чтобы она скрасила его одиночество. А после маленький ангел, почувствовав на себе пристальный взгляд, поднял свои глаза на него, удивленно всматриваясь в бледное лицо напротив. Гетерохромные глаза манили, будто языки пламени, что так свободно пляшут на кострище, завлекая подобно рьяному цыганскому танцу. Алые пряди обрамляли аристократическое лицо, добавляя жизни в столь умиротворенные черты. Они смотрели друг на друга целую вечность, уложившуюся в пару мгновений. А после они оба отвернулись. У обоих были свои собственные жизни, от которых они боялись отказываться. И, казалось бы, что в таком огромном городе очень трудно встретиться с незнакомым человеком повторно, но судьба как будто намеренно играла с их жизнями. Встреча произошла совсем скоро. Слишком неожиданно. Акаши любил книги. Живые, с потертыми печатными страницами, пахнущие типографской краской и свежей бумагой. Никакие электронные носители не могли сравниться с тяжестью настоящего крепкого переплета, с шелестом гладких беленых листов. Бывало, откроешь живую книгу и погружаешься в какой-то особенный мир, со своей собственной магией. Компьютер отбирает это, не дает вдохнуть полной грудью, заставляет глаза слипаться, вне зависимости от сюжета и действий. Печатная книга – настоящий дар истинным любителям слова и фантазии. Сейджуро не был исключением. Он мог часами сидеть в своей старой библиотеке, куда в последнее время не захаживал его отец, где он чувствовал себя чем-то большим, чем просто сын бизнесмена. И там он забывал о том, что ему нужно быть первым, о том, что он обязан всегда и во всем быть лучшим. Он мог утонуть в своем собственном одиночестве, которое в такие редкие моменты дарило ему неописуемое удовольствие. Однажды, когда Сейджуро бродил свободным вечером вдоль оживленных улиц, поглощенных постоянным мельтешением беспокойных людей, торопящихся заполнить собой все доступные уголки города, а солнце уже практически окунулось в гладь далекого горизонта, он наткнулся на совсем непримечательный и такой же серый, как многие дома вокруг, магазинчик. Старая вывеска, висящая на металлической перекладине под козырьком, покачивалась на легком ветерке, скрипя железными петлями. Надпись «Читающий город» практически стерлась под натиском времени и частых дождей, омывающих деревянную поверхность. Странный порыв толкнуть шершавую дверь и оказаться внутри, впустить в себя дух ветхости и затхлости, заставил его повернуть потрескавшуюся металлическую ручку, такую же древнюю, как и все здесь. А музыка ветра приятно защекотала тонкий слух, призывая к умиротворению. Старый магазинчик как будто требовал тишины и спокойствия, показывая это всем своим видом. На удивление внутри оказалось более чем уютно. Как будто добрая рука ангела прошлась вдоль длинных книжных стеллажей, помеченных небольшими табличками, делая их в разы привлекательнее. Теплые шоколадные оттенки, невысокая стойка с кассой, пара кресел и белая чашечка, от которой исходил легкий пар с ароматом корицы и чабреца. Словно оказался в домике в деревне, где тебя ждали уже очень давно. Ведя тонким пальцем по корешкам разномастных книг, старых, запыленных, потертых прикосновениями сотен рук, он чувствовал себя кем-то другим, кем по сути своей никогда не являлся. Спокойствие волнами расходилось по его телу, заставляя ослабнуть тот груз, что он таскал на своих широких плечах, давая волю легким глубоко вдохнуть пыльный воздух с ароматом корицы. И особая магия манила, показывая, насколько прекрасным может быть одиночество, от которого он всегда убегал. - Вы ищите что-то особенное? – Тихий практически бесцветный голос вывел из равновесия даже такого сосредоточенного и уверенного Акаши Сейджуро. Голубая макушка возникла из ниоткуда, заставляя сердце стучать чаще то ли из-за неожиданности, то ли из-за самой девушки. Сейджуро не любил сюрпризы, но этот определенно пришелся ему по вкусу. А легкое платье цвета весеннего неба каскадом струилось вдоль ее ног волнами, едва прикрывая колени. Это была она. Та самая девушка, которая бледным призраком покоилась под раскидистым каштаном на шумной баскетбольной площадке. Это она тогда приковала к себе его взгляд, его мысли, его душу, заставляя на какие-то минуты забыть о том, кто он и что это за место. Именно та, которая приходила к нему во сне, прикасалась к его лицу, скользила тонкими пальцами по вороту рубашки, разглаживая несуществующие складки. Голубой бестелесный ангел, захвативший все его существо, каждую его мысль. Создание настолько отдаленное и невозможное, как будто вымышленное, словно придуманное, существующее лишь в его воспаленном сознании. - Нет, я… - Горло сдавил галстук, который до этого спокойной змеей овивал шею. Почему-то именно с ней ему катастрофически не хватало воздуха, чтобы сказать что-то особенное. Как будто все пространство сжималось до глубоких синих глаз, в которых он тонул, не имея никакой возможности выбраться на спасительную волю, - … просто случайно зашел. Не переживайте. Самым удивительным оказалось то, что она была моложе, чем ему показалось в самом начале. Девственна, чиста и прекрасна. Он мог дать ей лет 16, не более того. Младше, намного младше его. И ему до безумия хотелось прикоснуться к бледной коже, матовым холстом притягивающей его утомленный взгляд. Ему хотелось сохранить ее легкость в своих руках, чтобы однажды она распустилась еще более прекрасным цветком. Но пока что он мог лишь безмолвно тонуть в ее снисходительной улыбке, такой знакомой, такой далекой. Маленький книжный магазин стал пристанищем для утомленного гостя. Открытые двери ждали его в любой вечер, заманивая своей тишиной и умиротворенностью. Приходя в этот небольшой магазин, куда люди сносили книги, которые перестали радовать своих хозяев, он чувствовал себя маленьким мальчиком, которым никогда не был. Сидя в потертом старом кресле, обитом клетчатой тканью, попивая горячий черный чай с корицей и чабрецом, он взахлеб читал тысячи слов, вбитых на гладь листов печатной машинкой. Он окунался в миры с головой, ощущая себя рыцарем, рвущимся к своей принцессе, которая мерно смахивала пыль с книжных полок в глубине шоколадной комнаты. К девушке, о которой он ничего не знал, но тянулся, будто молодой росток к яркому солнцу. За то время, что он провел в мягком кресле забытого магазина, Сейджуро ни разу не почувствовал себя одиноким. Возможно, потому что в любую секунду рядом могла оказаться голубая макушка, с интересом смотрящая ему через плечо и так же внезапно растворяющаяся в воздухе, как пар из его чашки. А может быть из-за того, что он смирился со своим положением, приняв всю магию уединения с самим собой. Он не мог этого сказать. Куроко Тецуя – маленькая девочка, живущая на втором этаже пыльной книжной лавочки, любила, когда этот странный парень ошивался в ее холеной обители. Когда его тонкие пальцы медленно вели вдоль разноцветных корешков старых книг, задумчиво выбирая ту, которая займет его на пару ближайших часов. Когда он с улыбкой и легким поклоном попросил у нее прощения за вторжение, а она в ответ наливала ему горячий чай с ароматами лета. А потом тонула в запахе его одеколона, наполняющем весь зал, украшенный в шоколадных оттенках. Она всегда любила одиночество таким, какое оно есть. Гордое, возвышенное, одухотворенное. Она видела в нем больше, чем кто-либо еще. И стремилась к нему, как мотылек на яркий свет от уличного фонаря. А этот парень, который так нагло врывался в ее дом и молча читал в соседнем от нее кресле, совершенно ее не стеснял. Напротив, ей хотелось прикоснуться к нему, понять то, о чем он думает, когда смотрит в мутное окно, выходящее на проезжую часть. Они сидели так близко, чувствуя друг друга кожей, но забывая о том, что в комнате есть кто-то еще. Молчание унесло с собой целый год. Теплую весну, жаркое лето, яркую осень и ледяную зиму. Он стремился прийти к ней, чтобы убедиться в том, что девушка – это не плод его богатого воображения, не сон, не мираж. Она ждала его каждый день, гостеприимно открывая двери всегда, когда легкий стук раздавался с улицы. Они чувствовали друг друга лучше остальных, при этом не зная практически ничего. Слова были лишними в этом маленьком доме. Они бы разрушили всю таинственную магию, какую создавали хрупкие руки здешней хозяйки. Одиночество больше не пугало Сейджуро. Он научился любить его так же, как и глубокие голубые глаза, как легкие кудри, как тихий голос, напевающий себе под нос детские колыбельные. Однажды он осмелился прикоснуться к ней, боясь, что она рассыплется мириадами осколков стекла, которые не в силах будет склеить. Он целовал ее пухлые губы, стараясь не потерять этот маленький мираж. Он крепко прижимал ее к себе, не имея возможности надышаться таким родным ароматом ее кожи и легких весенних духов. Он старательно обдумывал каждое движение, чтобы не испугать ангела, который попал к нему в руки. А она лишь отвечала на его поцелуй, такой долгожданный, такой необходимый им обоим. И весь мир замер вокруг них. Когда она смотрела в его удивительные глаза, она видела там нечто большее, чем простую влюбленность. Она защитила его от удушения собственным одиночеством, стала для него спасательным кругом. И когда она видела то, как уверенно скользит его палец вдоль книжных стеллажей, выбирая очередную историю, в которую они оба погрузятся на ближайшие вечерние часы, она чувствовала себя самой счастливой. Как будто она всегда была рядом с этим человеком, которого поддерживала, на которого опиралась сама. Он мог подарить ей целый мир, но она выбрала маленькую пыльную комнату, в которой была королевой. Тецу осталась в своем крошечном доме, забитом книгами, принесенными людьми, разочарованными в печатном слове. А Сейджуро каждый день приходил туда, чтобы убедиться в том, что его ждут. Ждут и спасут от кошмаров в собственной голове. Если вы одиноки – это не конец. Иногда нужно раскрыть глаза и посмотреть по сторонам. Возможно, что рядом, совсем близко, стоит человек, готовый раскрыть вам свое королевство. Мир, в котором вы никогда не останетесь один.