Живы

Оливер двигает бедрами, сильнее насаживаясь на член Флинта, и беззвучно стонет, закрывая глаза. Вуд всегда красив, не зря вокруг него вечно крутятся девки. Но, когда его лицо блестит от пота в свете луны, губы — искусанные, распухшие, а тело напряжено до предела, он прекрасен как никогда. Раньше Флинт и подумать не мог, что он будет считать кого-либо прекрасным. Теперь это его реальность. После они лежат и курят прямо в постели — дурацкая маггловская привычка, но отказаться от нее нет никакой возможности. Флинт ничего не говорит Вуду. А Оливер делает вид, что приходит к нему только из-за секса. Ни один из них не предполагал, что случайная встреча в пабе через год после выпуска приведет к такому. Но тогда они позволили себе забыться и притвориться, что они обычные парни. И игра пришлась им по душе. Когда Оливер уходит, Флинт почти с ненавистью проводит пальцами по Метке, оставляя на коже красные полосы. Он никогда не знает, встретятся ли они еще раз. У них нет будущего: ни общего, ни по отдельности, каждый день Флинт ожидает увидеть через прорези маски такое знакомое лицо, искаженное азартом боя или болью. Даже если они оба доживут до конца войны, ничего не изменится, они все так же останутся по разные стороны баррикад. Маркус не может предать повелителя и каждый раз пытается найти в себе силы прогнать Вуда. Не находит. Они оба участвуют в чужой войне, но по собственной воле. У Флинта есть родители, ему самому наплевать на все эти чистокровные бредни. Вуд просто... гриффиндорец. Они все-таки встречаются. На последней битве, как же иначе. Оливер не видит его, зато Флинт сразу выцепляет взглядом знакомый силуэт и замечает пущенное в Вуда заклятие. Он убивает человека, пославшего заклинание, раньше, чем успевает осознать, что это один из парней из его отряда. Какая теперь разница, Флинт все равно не планирует пережить этот день. *** Флинт приходит в себя и с удивлением рассматривает такой знакомый потолок больничного крыла. Раньше он частенько попадал сюда и изучил каждую его трещинку. Голова раскалывается и кажется каменной, тело не слушается, но Маркус все-таки хрипит: — Вуд? — Что? — Оливер тут же наклоняется над ним, и Флинт чуть улыбается. Живы.