Я принадлежу тебе.

Айзек вешает на шею сидящего в кресле Питера ожерелье из разномастных гладких деревянных бусин, улыбаясь отвлекшемуся на журнал волку. - Ты обещал помочь мне с вещами, - негромко шипит волчонок, оглядываясь на стоящую у прилавка парочку, рассматривающую керамические статуэтки. Статуэтки Питер не очень любил, справедливо считая их неоправданно хрупкими пылесборниками, но некоторые из подобранной Айзеком коллекции были очень даже ничего, даже на взыскательный вкус Питера. Каолиновые девушки в развевающихся на несуществующем ветру тонких накидках - изящные маленькие фигурки, сделанные необыкновенно искусно и живо. Лукавые, усмехающиеся, немного надменные личики, тонкие руки, неизменно касающиеся дикого животного или птицы - павлина, тигра, волка, - длинные ножки в вырезах легких цветастых платьев. Глядя на них ненадолго забываешь, что все это - глина, под руками искусного мастера превратившаяся в шедевр. Для себя Питер бы подобные безделушки приобретать бы не стал, но полюбоваться ими было приятно. Айзек же напротив, любил эти маленькие игрушки, и, наверное, коллекционировал бы их, если бы у него не имелось магазинчика, в котором их можно было выставлять в качестве дорогого, слишком дорогого товара, который не просто не пользовался спросом - Лейхи с очаровательным на взгляд Питера упрямством отвлекал клиентов от каолиновых красоток, умело переключая внимание на что-то менее дорогое, но тоже по-своему интересное. Наверное, этих девчонок - творение одного итальянца, прижившегося в Марселе, - теперь придется выписывать в Америку. - Сейчас они купят твою "даму с павлином" за то, что ты отвлекаешь меня от заслуженного безделья, - смешливо скалится Питер, лениво откладывая журнал на столик. Айзек беспокойно оборачивается, затем упираясь взглядом в прикрепленное к кассе объявление о распродаже и тихо чертыхается, срываясь с места и с обворожительной улыбкой подходя к парочке. Питер наблюдает за тем, как Айзек уводит их подальше от статуэток, рассказывая про какого-то молодого, подающего надежды художника. Видимо, надежды художник подавал достаточно скромные, учитывая, что картины его Айзек разместил в каком-то отдаленном углу, но, очевидно, парочку это устраивало. Заворачивая картины в крафт Айзек незаметно для покупателей показывает Питеру язык. - Надо их упаковать, - Айзек снова подходит к Питеру, проводив покупателей, и садится к нему на колени, подаваясь под лёгшую на пояс ладонь. - Где поставишь? - Питер медленно и дразняще гладит юношу по бедру. - Дома, я имею в виду. - Не знаю, - Айзек недовольно вздыхает. - Им нужен свет, но ставить их в особняке - то же самое, что ставить их на пороховую бочку. - Обязательно кто-нибудь смахнет когтистой лапой, - кивает Питер. - Можешь расставить их в городской квартире. При условии, что не боишься усердия горничной. - Сам буду приезжать и стирать с них пыль. Эта наверняка ужасная женщина их угробит не хуже твоей стаи, - ворчит Айзек, даже не пытаясь скрыть контрастирующую с тоном довольную улыбку. - Пригласишь Ирен попрощаться? - Питер снимает с шеи нитку деревянных бус, неспешно обматывая её вокруг запястья Айзека. Ирен - точнее, Ирени, - была альфой одной из местных стай. Ей удивительно подходило её имя - "мирная", - и, наверное поэтому, Крис Арджент, уезжая из Франции, познакомил Айзека с ней, предложив Ирен в стаю умного, сильного омегу, а Айзеку - сосуществование с местной стаей. Питеру Ирен определенно импонировала - дерзкая, веселая, она весело скалилась в ответ на шутки Питера, никогда не давила на Хейла своим авторитетом альфы, неуловимо признавая в нем равного - Питеру это льстило и забавляло в равной степени. Но при этом - ответственная, умная, сильная. Ей Питер доверял в той мере, в какой вообще мог доверять окружающим. Ей Питер доверял Айзека. Ирен не требовала от Лейхи многого в ответ - присутствие в полнолуние на охоте было обоюдной выгодой, так же, как и стайные тренировки, которые Айзеку не вменялось посещать строго в соответствии с расписанием. Айзек учил молодых волчат тому, чему его научил Дерек и Питер, делился с Ирен опытом, полученным во время охоты с Арджентом. Ирен не требовала от Лейхи абсолютного подчинения, Айзек не показывал норов перед стаей. С волчицей определенно стоило расстаться друзьями. - Конечно, - Айзек плавно ведет ладонью по плечам мужчины, обнимая его. - Что привёз ей на этот раз? Пожалуй, была еще одна причина, по которой Ирен так мягко и нетребовательно относилась к Айзеку и его "творческим запоям", когда он месяцами не являлся ни на тренировки, ни на охоту - у Питера были знакомые, изредка продающие что-то из своих коллекций винила. А Ирен Бланшар была страстной коллекционеркой. Айзек иногда всерьез опасался, что альфа может кому-нибудь перегрызть глотку - в самом прямом смысле этого слова - за бутлег Хендрикса. - Ацетатную пластинку Синатры в дуэте с Антонио Жобимом, - почти небрежно роняет Питер. - Ей должно понравиться. - Ацетат - редкость, - задумчиво тянет понахватавшийся по верхам Айзек. - Да, определенно. Подозреваю, что это чертовски дорого. Питер пожимает плечами, как и всегда не отвечая на не прозвучавший вопрос. Хейл не любил обсуждать с Айзеком никаких финансовых вопросов, просто поставив юношу перед фактом - заниматься Айзек может чем захочет, вне зависимости от доходности занятия, - а об остальном Питер позаботиться сам. В том числе и о подарках для местной альфы. - А еще нужно будет устроить прощальную вечеринку, - Айзек тихонько урчит, когда Питер ласкающе проводит ладонью по его груди, задевая пальцами маленькие торчащие соски. Волчонок слабо изгибается, ёрзая на коленях мужчины, его дыхание мгновенно сбивается и становится все тяжелее и жарче, по мере того, как Питер продолжает коротко, дразняще проводить подушечками пальцев по чувствительным соскам. - Прощальная вечеринка - это хорошая идея, - спокойно произносит Питер, нарочито не обращая внимания на состояние Айзека. - Если, конечно, ты не собираешься идти по стопам незабвенной мисс Мартин и приглашать весь город. Нет, я не против, но этот дом не настолько вместительный. - Ага, - почти не сосредотачиваясь на смысле слов выдыхает Айзек. Возбуждение, желание кончить, накатывают с новой силой, мощной волной жара прокатываясь по телу и оседая в паху. Тело Айзека в таком состоянии чувствительно реагирует на прикосновения и малейшую ласку, и Питер об этом знает - скользит ладонями по груди и бедрам, касается губами подставленной шеи, ласкает низ живота, не опуская руку к паху и изнывающему члену. Айзек знает, что просить бесполезно - Хейл не имеет привычки менять установленных правил игры, пока они устраивают его самого. - Вечером в порт? - тем же мягким, ласкающим слух тоном проговаривает Питер. Айзек думает о портовых шлюхах и минете в подворотне, кивая. - Хочешь мне отсосать? - угадывает Питер, скорее всего по тому, как Айзек почти неосознанно облизывает губы. - Я не против. Хоть сейчас. Айзек шально улыбается, опускаясь на колени между ног Питера. Лейхи не задумывается ни на секунду - ни о том, что магазинчик до сих пор открыт, ни о том, что сейчас время обеденных перерывов - больше вероятности, что кто-нибудь заглянет в поисках какого-нибудь сувенира. Питер разводит ноги, приспуская с бедер свободные тонкие джинсы, проводит пару раз ладонью по члену и за затылок притягивает Айзека к паху, рыча от удовольствия, когда мягкие губы, скользнув по головке уже через несколько секунд плотно обхватывают член у основания, а гладкие мышцы глотки сжимают чувствительную головку. - Не кончай, - требовательно, негромко проговаривает Питер, откидываясь на спинку кресла и ероша ладонью кудри Айзека, одновременно прислушиваясь к происходящему на улице. Лейхи тихо, хнычуще стонет, расслабляя глотку, принимая медленные, размеренные толчки Питера. - Хороший мальчик, - альфа прикрывает глаза, поглаживая волчонка по лицу. - Ты же знаешь, как я скучал по твоим губам. И по твоей восхитительно узкой глотке. Айзек часто моргает, поднимая взгляд на Питера, млея от похвалы. Питер снова давит на затылок, вынуждая взять глубже и в несколько глубоких толчков по сокращающимся гладким мышцам доводит себя до оргазма, кончая в горло мелко вздрагивающего от напряжения юноши. Айзек оседает на пол, опуская голову и прижимаясь виском к колену, пока Питер приводит в порядок свою одежду. - Ты - мой хороший мальчик, - с нажимом произносит Питер. Айзек трется щекой о внутреннюю сторону его бедра, приподнимаясь, по-щенячьи утыкаясь лицом в живот альфы. Питер всегда внимательно следит за его состоянием, за эмоциональным фоном, никогда не имея целью просить от Айзека больше, чем тот может дать. Сейчас Лейхи напряжен, возбужден, взбудоражен и немного измотан. Но, совершенно точно, доволен.