Давай немного поговорим

      С Барнсом было слишком просто и сложно одновременно. Он был умным и саркастичным, и никогда не смягчал углы, хотя озлобленным или сучным его можно было назвать с трудом. Он никогда не отводил глаза первым и, казалось, не знал, что такое стыд или смущение, и это… чертовски привлекало.       - Извините, я хотел бы воспользоваться вашими, эм… - Стив на мгновение задумывается, подыскивая нужное слово, - услугами. Мне нужен парень на этот вечер. Желательно, чтобы ему было больше двадцати. - Парня? – девушка хмыкает в трубку и что-то спрашивает, прикрыв микрофон рукой: - Если вы согласны, то есть один вариант, только он... он немного необычный. Но мы снизим цену, если вас устроит. - Я согласен, - он отвечает чересчур быстро и даже как-то нервно, и оператор удивленно охает, шепча неразборчиво: «Обалдеть!», а потом спрашивает: - Ваш адрес и имя? Он подъедет к вам через час. Стив поспешно диктует адрес и кладет трубку, глядя через стакан с виски на часы. «Черт, надо было попросить, чтобы он прибыл раньше», - едва заметно дрожащие пальцы обхватывают стакан, приподнимая его над поверхностью старинного дубового комода, и тяжело ставят обратно, а янтарная жидкость немного выплескивается на комод.       Барнс был отличным слушателем и никаким собеседником. Не то чтобы он был занудным, просто он ненавидел говорить ни о чем. Он хорошо разбирался в политике и спорте и запросто цитировал немецких философов. Он знал несколько языков, а еще превосходно матерился на них всех, что вызывало у Роджерса волну возбуждения только от этого. Но болтовня точно не была его коньком.       Звонок в дверь отрывает Стива от созерцания длинной кривой царапины на дощатом полу. - Привет, я Джеймс, но можно просто Баки, - парень напротив чертовски красив, и Стиву сложно перестать пялиться на его обветренные и искусанные губы. Он с трудом переводит глаза на порозовевшие от январского мороза щеки и бросает невпопад: - На улице холодно, верно? - Ага. Ты Стив, да? Можно, - Джеймс коротко кивает в сторону серо-черной прихожей, - войти? Или ты разложишь меня прямо здесь, на коврике у двери? Если так, то тогда я беру двойную плату – мне же нужно лечить застуженные почки. Стив вздрагивает и отходит в сторону, пропуская парня. Он чувствует себя полнейшим придурком и не находит ничего лучше, чем предложить выпить. Баки смеется искренне и даже немного расслабляется, глядя на растерянного клиента, приоткрывшего рот и смотрящего, как месячный лабрадор на свое отражение в зеркале. - Черт, ты серьезно? Ты снял проститутку, чтобы выпить? - Нет, поговорить… Тишину снова нарушает хрипловатый смех. - У тебя все нормально с головой, парень?       Барнс никогда не врал, и это подкупало. Он мог запросто сказать, что ему не нравится в интерьере спальни, или насколько отвратна выпивка, или сколько членов за этот день побывало в его заднице – которая, к слову, была слишком узкой – прямо во время секса, что почти сбивало весь настрой. И он умел возвращать каменный стояк всего одним взглядом из-за плеча и коротким хриплым стоном.       - Где твоя спальня, чудак? Хотя, я уже понял, – Джеймс оглядывается и идет вглубь квартиры, не дожидаясь ответа. Стив обескураженно открывает рот и ловит насмешливый взгляд. Он смотрит в эти серые и мутноватые, как водная гладь во время дождя, глаза и идет за Баки, будто это и не его квартира вовсе. - Девушка сказала мне, что… - Стив ищет правильные слова, чтобы спросить, почему тот стоил ему дешевле, - ты... - Я бракованный? – Баки едко хмыкает. – Это потому что у меня не стоит, если мой партнер не в вечернем платье и белых чулках. Стив понимает, что Джеймсу просто не хочется говорить о настоящей причине, и замечает, что тот все еще не избавился от черных кожаных перчаток, хотя куртку и ботинки снял еще в прихожей. Он думает, что это как-то взаимосвязано, но решает не пугать парня допросом. - Это, наверное, из-за того, что ты язвительный говнюк, - Стив легко касается длинных волнистых прядей и легко толкает Джеймса в плечо, когда они оказываются в спальне, больше похожей на склад конфискованной мебели, которая не подходит ни по цвету, ни по стилю друг к другу. - Не исключено, чудак с отсутствием вкуса. С деньгами у тебя, видимо, все в порядке, если ты позволяешь себе маленькие шалости с проститутками. Джеймс оборачивается и делает шаг вперед, сокращая расстояние между ними до считанных сантиметров. Он соблазнительно облизывает губы и проводит по коротким волосам Стива пальцами, обтянутыми кожей перчаток, второй рукой – более жесткой и холодной – оглаживая ширинку. Стив обхватывает голову Баки руками и приподнимает, впиваясь в эти блядские губы. Он знает, что они, возможно сосали больше членов, чем он видел за свою жизнь, но отказать в этом себе не может.       У Барнса было много секретов, но они не имели никакого значения, когда его подтянутое и гибкое тело извивалось на хлопковых простынях. Он ненавидел коленно-локтевую, предпочитая смотреть в глаза своим клиентам, и Стива это чертовски заводило. Барнс всегда смеялся над Роджерсом после, но во время секса и сам не переставал следить за черными от возбуждения глазами.       Стив медленно ведет кончиками пальцев по бледной шее Джеймса и останавливается у ворота белоснежной рубашки – слишком белой, наверное. Он начинает ее расстегивать, но чужие руки перехватывают его. - Но-но-но, нельзя. У меня есть одно правило: ты можешь хоть палкой меня трахать, но рубашку я не сниму. Стив останавливается и опускает руки на бедра парня, прижимая его к себе. - А перчатки? - О, и перчатки тоже. Ты все равно платишь лишь половину. Стив мучительно медленно расстегивает ремень и вытаскивает его из темно-синих брюк, узких и подчеркивающих крепкую задницу. Он легонько прикусывает ухо Баки и с удовольствием слушает, как сбивается дыхание. Его руки быстро расстегивают ширинку и стягивают брюки вместе с бельем до колен, а после толкают Джеймса на кровать и освобождают от них окончательно. Стив быстро снимает с себя белую футболку и джинсы и нависает над Джеймсом, который пробирается одной рукой под боксеры и легко сжимает возбужденный член. Прикосновения перчаток довольно необычны, и Стив отмечает это про себя, пока ищет в прикроватной тумбочке смазку. Он помогает второй рукой освобождать себя от белья и просто сбрасывает его на пол, а после устраивается поудобнее, впиваясь в алеющие губы. Джеймс отбирает тюбик и смазывает собственные пальцы в перчатках. Он растягивает себя с рутинным автоматизмом, лишая Стива такого удовольствия, хотя последний быстро отвлекается на нежную кожу на шее и упирающийся в его бедро член. Стиву хочется думать, что Баки возбудился из-за его ласк, а не от собственных пальцев. Он проводит пальцами по всей длине и начинает надрачивать, замечая, как блестят глаза, а язык гуляет между приоткрытых губ. Пальцы, наконец, выскальзывают из анального отверстия, и Стив, подложив под поясницу Баки подушку, начинает входить, ощущая тугие мышцы вокруг члена. Ноги Джеймса обхватывают его за талию и прижимают еще тесней к влажному телу. Стив закрывает глаза и выдыхает, а после начинает двигаться, впиваясь короткими ногтями в бледную кожу Баки. Джеймс умело ласкает собственный член, подмахивая бедрами своему партнеру. Он сладко стонет, перемежая имя Стива с грязными ругательствами на всех языках, которые знает. Ему кажется, что он ошибся, когда впервые взглянул на своего клиента. В любой другой ситуации он бы сам заплатил за такой отменный секс, тем более, Стив еще и выглядит как статуя Давида – разве член в разы больше. Он кончает на мгновение позже Стива, выпрямившегося и излившегося в него с тихим рыком. Баки отпускает его и одергивает рубашку, задравшуюся до груди. Стив ложится на кровать рядом с Джеймсом и, чуть отдышавшись, шепчет: - Я заплачу тебе за всю ночь полную цену, а не как мы договаривались ранее. Останься здесь, ладно? - Я пойду покурю.       Барнс обожал курить в постели. Стив ненавидел запах сигарет, но искусанные им самим губы так соблазнительно обхватывали сигарету, что он был почти согласен на еще один раз. Но Барнс только раздражительно отмахивался и говорил, что ему «затрахалось трахаться», и Стив отставал и ерошил длинные спутанные волосы под тихое ворчание.       - Знаешь, меня бесит, что ты всегда в этой дурацкой рубашке и долбанных перчатках. Я хочу видеть всего тебя, - Стив в который раз пытается расстегнуть ненавистные пуговицы, но его грубо прерывают. - Не трогай. Я сказал, что нельзя. Меня бесят твои нелепые полки и шкафы, но я не заставляю их выкидывать. Стив перехватывает правую руку и быстро стягивает с нее перчатку, рассматривая длинные бледные пальцы. Джеймс вырывает руку из цепких пальцев и раздраженно смотрит. - Баки, что там такого? Если ожоги или порезы, то я и не такое видел. - Джеймс отворачивается и скрещивает руки на груди. – Черт, да я тебе плачу в разы больше, чем должен! Какого хрена? - Хочешь увидеть, да? – Баки оборачивается и резко дергает рубашку, срывая пуговицы, которые разлетаются по полу. Он сбрасывает испорченную вещь, и Стив замирает. - Баки..? – он тянется к грубым и неаккуратным шрамам, тянущимся от металла бионической руки к груди, но не касается. Джеймс взмахивает руками, с ненавистью и болью глядя на Стива. - Что, все, насмотрелся? Больше не хочется? На его грудь рядом со шрамами ложится ладонь и чуть ощутимо проводит до серебристого плеча. Стив повторяет этот же путь губами и потом, подняв голову, шепчет в самое ухо: - Ты самый удивительный человек, которого я встречал.       Барнс никогда не уходил без предупреждения. Он варил кофе и жарил бекон, если Стив вставал позже, или сам просыпался от аромата омлета с ветчиной, когда Роджерсу нужно было на работу. Иногда они даже не занимались сексом, и Барнсу было неловко брать деньги в такие дни, но Стив умел убеждать.       - Хэй, Бак, ты, кажется, говорил, что тебе не нравятся мои шкафы? – Стив весело улыбается, открывая дверь с чашкой чая в одной руке. – Как насчет того, чтобы устроить маленькую перестановку? У тебя же вкус хороший, вроде. Джеймс отряхивает шапку, запорошенную снегом, и чуть наклоняет голову, смотря на Стива, как на дурачка. - Если тебе нужен нормальный ремонт, то пригласи дизайнера. - Ну, тебя я знаю больше. Какая разница, кому платить? Тебе-то я доверяю. - Ты невыносим, Стив. И ты идиот. Но переставлять мебель он помогает, после чего они, уставшие, но счастливые, заваливаются спать, даже покрывала не сняв.       Барнс никогда не интересовался личной жизнью Роджерса, если тот сам не рассказывал. Он знал, с кем был первый поцелуй, кто ему сделал первый минет и как тот получал от отца, когда последний узнал, что Стив гей. Но он не спрашивал о работе или предпочтениях в литературе, потому что Стив об этом молчал.       - Давай посмотрим «Доктора Кто», - Джеймс по-хозяйски плюхается на кровать и протягивает Стиву диск с сериалом. Тот пару секунд крутит его в руках, а после отправляет в проигрыватель. - Ты его смотрел ведь. Тебе точно будет интересно? – Стив устраивается рядом с Баки и обнимает его одной рукой, целуя в висок. - Заткнись и просто смотри, - Джеймс беззлобно улыбается и отбирает пульт, чтобы выбрать серию. Просмотр прерывает противная трель телефона и Стив подрывается с кровати. - Черт, мне нужно ответить – это с работы. Подожди минуту, ладно? Стив выходит из комнаты и отвечает на звонок, что-то нервно восклицая. Джеймсу впервые за месяц хочется немного поиграть в детектива и порыскать в ящиках. Стив никогда не запрещал ему этого, но раньше их не прерывали по вечерам, и Баки становится любопытно, кем же работает Стив, если ему звонят по работе после десяти. Он открывает первый ящик в прикроватной тумбочке и замирает, выуживая оттуда значок. - Все, можем продолжать, - Стив возвращается в спальню и останавливается, натыкаясь на напряженный взгляд Джеймса. – Баки? - Ты. Коп. Ты. Мать твою. Гребаный. Коп. – Джеймс чеканит слова, как монеты, не отрываясь от удивленного лица Стива ни на секунду. – Какого хера, Роджерс? - Причем тут моя работа? Неужели это что-то меняет? - Блять, Стив! Ты рассказывал мне, с кем и как трахался и какой чай любишь, но что ты полицейский, не счел нужным рассказать? Или это у тебя работка такая? Думаешь, можешь лишить меня моего заработка, ублюдок? – Джеймс вскакивает с кровати и, на ходу одеваясь, вылетает из квартиры. Стив что-то кричит ему вслед, но это кажется таким неважным, что в хлопнувшую дверь летит пухлый фарфоровый ангел – на счастливую дорожку.       Стив скучал по длинным вечерам с саркастичным Барнсом. Он два месяца шпионил за Джеймсом, отказываясь признавать, что его чувства ушли далеко от дружеских. Он готов был разорвать каждого клиента – коих было не очень много и которые в большинстве своем были старыми извращенцами – на американский флаг, и он порой колотил их, поджидая в темных подворотнях. Роджерс никогда не влюблялся до этого, но Барнс того стоил. Он все делал с достоинством, присущим только ему: курил, спорил и даже кончал, как это странно и нелепо ни звучало. И поэтому Стив ждал.       - Алло, здравствуйте, я хочу воспользоваться вашими услугами. Джеймс, да, который за полцены. Пишите адрес. Ага, да. Нет, имя необязательно. Хорошо, буду ждать.       Барнс никогда не рассказывал о своих чувствах. Он был эмоциональным, но при этом жутко закрытым. Он не рассказывал о себе того, что могло открыть человеку больше, чем он хотел. Для проститутки это хорошее качество. И Барнс был хорошей проституткой.       - Привет, я Джей… Роджерс? – Баки зависает на доли секунды и этого достаточно для того, чтобы Стив успел затащить его в номер и закрыть дверь. Джеймс скрещивает руки на груди и выжидательно смотрит на своего бывшего клиента. - Давай немного поговорим, Баки. Я хочу лишь поговорить. - Нам не о чем говорить. Открой дверь, - в голосе слышится металл и Стив, вздохнув, несильно ударяет рядом с дверью. - Я не рассказал тебе всего. Поэтому слушай. Если это покажется тебе неважным, то я отпущу тебя. Баки толкает Стива и пытается отобрать ключ от комнаты, но разжать кулак оказывается не так легко, и он на время сдается. - Иди нахрен, Роджерс. - Я влюбился в тебя, саркастичный ты мудак! – Стив срывается на крик и отходит, когда к нему протягивается рука. - Не прокатит, Роджерс. И это действительно неважно. Стив послушно открывает дверь и выпускает взбешенного Баки из номера.       Барнс никогда не говорил, что страдает легкой формой клептомании. Он вообще редко говорил о любых более-менее личных вещах. И, наверное, из-за этого с ним было так просто. Или настолько сложно – Стив не знал, что именно думал об этих отношениях. И поэтому, возможно, он не сразу отреагировал, когда посреди ночи скрипнули доски около кровати, а после прогнулся матрас и чья-то ледяная от февральского мороза рука обняла его со спины.       - Давай немного поговорим, Стив?