Если сильно хочется, то можно

      Меня привели к четырехэтажному зданию из красного кирпича. На всех окнах была чёрная решетка. От одного взгляда на строение мне бросало в крупную дрожь. Не нужно много мозгов, что бы понять, что это тюрьма. С камерами для воров и для душевно-больных совершивших зверское убийство. Подумать только, здесь мне придётся провести остаток своей жизни. А именно до завтрашнего утра. Становилось невыносимо жутко от мысли, что завтра меня уже не будет. Была я, и нет меня. А моя голова ещё долго будет катиться по ступенькам, а потом и к радостной толпе.       Обычно каждый преступник проходит суд, где и выносят вердикт. Но мне этого не нужно. Меня посадят вполне заслужено: за воровство, угрозу жизни феодала; мой приговор ясен — смерть, через обезглавливание.       Мы поднялись по ступенькам на третий четвёртый этаж. На входе висела табличка: «Для особо опасных преступников», гласили буквы, криво написаные главным стражником. Не говоря не слова меня завели в самую последнюю камеру у стены и со скрипом закрыли железную дверь. Маленькая дверца посередине двери, предназначалась для передачи тарелки с едой заключённым. Я огляделась; в углу стояла узкая раскладушка, напротив стоял унитаз и грязная раковина. Свет сюда проходил через окно. Ну конечно же на нем была решетка, как и на остальных окнах. Всем было глубоко плевать, что это четвёртый этаж и прыгать с него — смертельное опасно.       Мысли о побеге сами закрутились у меня в голове, на автомате разрабатывая план, насчитывая время, рассмотаривая всевозможные варианты развития событий. Но я быстро запихнула их в самый дальний угол моего разума. За все приходится платить. Настала и моя очередь. Варианты финалов жизни крысы не отличаются многообразием: голодная смерь, смертный приговор. Некоторым повезло дожить до старости. Но и там они умелали в нищите и голоде, потому что в преклонном возрасте сил не остаётся даже на душ, про воровство или охоту я вообще молчу. С такими хмурыми мыслями я погрузилась в беспокойный и серый сон…

***

— Мира, — шёпот за дверью выдернул меня из сна. Я дернула головой к окну и поняла, что сейчас уже глубокая ночь. Резко сев на кровате, я прислушалась к звуковым за дверью. Решив, что мне показалось, я уже готова была лечь обратно, как что-то зашуршало, а потом последовало тихое и порядком раздражённое, — Мира, ты здесь?       Я вскочила на ноги, и быстро, на сколько это было возможно, не создавая лишнего шума подошла к двери. — Кто это? — так же шепотом спросило я. У меня не было соображений кто это мог быть. — Мира, это я, Джерон.       Я тихо сползла по стене, слезы сами собой полились по щекам. Я уже распрощалась с жизнью, как за мной пришёл он… Тот, на кого я надеялась в последнюю очередь. Хотя бы из-за того, что между нами огромная яма, под названием «сословия». Я уже давно не пыталась отучить себя от привычки думать о нем перед сном, или тайком наблюдать за ним когда он ест и замечать, как смешно морщится, когда ему что-то не нравится. — Зачем ты пришёл сюда? Тебя могут поймать! — все переживание о себе резко отошли на второй план, при мысли, что с ним может что-то случится. — За тобой я пришёл! И не уйду отсюда без тебя. Давай-ка попробуем тебя вытащить отсюда…       С той стороны послышался шорох, а потом в замок что-то вставили. По тихим ругателсивам парня я поняла, что у него не получается. Бьюсь об заклад, сейчас он морщится. Шорохи не прекращались минут десять, сопровождаемые тихими «Подожди ещё секунду. Сейчас мы выпустим тебя и все будет хорошо, слышишь?», на что я просто кивая, забыла по ТО, что между нами сейчас пуленепробиваемая железная пропасть. Наконец двери со скрипом открылась, а за ней стоял довольно улыбающийся Джерон. — Ну чт…       Я не дала ему договорить, даря ему свой поцелуй.