Первая любовь

- Привет, пап, - бросил Стас, как только закрыл за собой входную дверь. - Привет!       Стас стянул кроссовок, убрал его на обувную полку и поднял голову, не разгибаясь, смотря на дверной проем спальни отца, откуда он только что услышал необычайно счастливый и радостный голос родителя. Что должно было случиться, что из его приятного баритона испарилась вся тяжесть? Мальчик швырнул куртку на пуф и быстро вошел в комнату, освещаемую только вспышками с экрана телевизора. - Ты выиграл миллион? - улыбаясь спросил Стас, заставляя свои впечатления от сегодняшнего вечера отодвинуться за темную перегородку. - Нет, - Михаил прыснул в кулак и широко улыбнулся ребенку. - Лучше!       Стас сделал два осторожных шага, сцепив зубы и пытаясь выровнять дыхание, и упал в кресло. Он знал, что когда-нибудь этот момент настанет, что когда-нибудь его папа встретит другую женщину, а, возможно, женится. Но он даже предположить не мог, что это случиться так скоро. Как он мог так быстро заменить память об их матери другой женщиной? Как? Мальчик посмотрел на радостного отца убитым взглядом и закусил губу, чтобы не сорваться на позорную истерику и не закатить грандиозный скандал. - Эй, что такое? - тут же спросил Михаил, заметив, что лицо сына посерело в один момент. - Стас? - Как ее зовут? - хрипло спросил подросток, старательно пытаясь заставить непослушные губы изогнуться в подобие улыбки. - Что? - Бастов-старший поднялся и опустился перед сыном на колени, обхватывая его лицо огромными ладонями. - Что ты такое говоришь? Стас, нет никакой женщины и не будет никогда, - прошептал мужчина, гипнотизируя мальчика взглядом. - Я не смогу...       Все это он говорил с твердой уверенностью, ему никто не сможет заменить ту единственную, которую он любил. Нади больше нет и не будет в этом мире, но он никогда не сможет освободить от присутствия этой женщины свое сердце, чтобы отдать его другой, потому что его жена была только одна такая, все остальные женщины меркли и сливались в одну серую массу для него, теряли свои лица и привлекательность, Михаил перестал обращать на них внимание. Да, в его жизни появился Денис, но это другое, он дал возможность жить дальше, дышать, мечтать, хотеть встречать каждый следующий день, но он не покушался на память о Надежде, этот человек вписался в душу Михаила весьма гармонично и правильно, занимая третье место на почетном пьедестале его жизни. - Правда? - Стас моргнул. - Правда, - Михаил вновь улыбнулся. - Прости, пап, - мальчик вздохнул, - я же не дурак, понимаю, что рано или поздно кто-то будет, просто не думал, что это будет так, - Стас поморщился, - больно, - выдохнул он и прикрыл глаза. - В этом доме не будет чужих женщин, - уверенно заявил Михаил и поднялся. - Спасибо, - Стас тоже встал, дотянулся до головы отца и легко клюнул колючую щеку. - Спокойной ночи. - Сладких снов, - кинул мужчина, вновь устраиваясь перед телевизором. - Эм-м-м, пап, - мальчик замер в дверном проеме, ожидая, пока отце повернет голову в его сторону, - так, что насчет миллиона? - Нет, малыш, не сегодня, - Бастов-старший отрицательно покачал головой и улыбнулся. - Жаль, - сокрушенно вздохнул Стас и ушел в свою спальню. - Я выиграл кое-что намного ценнее, - добавил Михаил шепотом, опять улыбаясь во все тридцать два зуба.

***

      Дима проснулся от едва слышного скрипа двери, его сознание что-то вырвало на поверхность так резко, что голова взорвалась чудовищной вспышкой боли. Тихие осторожные шаги, звуки которых должны были скрадываться толстым ковром, отдавались в висках боем Курантов, а соприкосновение стакана с поверхностью прикроватной тумбы отозвалось подобно удару молота по наковальне. Мальчик не выдержал и застонал, запуская пальцы в спутанные волосы. - Доброе утро, сынок, - раздался шепот матери.       Маркелов плавно перевернулся на спину и открыл глаза, мысленно завывая от слишком яркого дневного света, заливающего все вокруг. На его кровати, действительно, сидела мать - статная женщина, с гордой прямой осанкой, красивым лицом и копной натуральных белоснежных волос. Она ласково улыбалась, но Дима давно уже не обманывался и не верил в эту нежность. Мать могла принимать любой облик, она была гениальной актрисой, которую упустили лучшие подмостки мира. - Мам?       Дима с трудом разлепил ссохшиеся губы, быстро провел по ним языком и повернул голову, чтобы выцепить взглядом стакан с водой. - Не так быстро, дорогой, - женщина перехватила стакан и опять нежно улыбнулась своему отпрыску.       Дима вздрогнул от ее приторного голоса, наполненного лживой заботой, и зло уставился на женщину, которую судьба по какой-то насмешке выбрала на роль его матери, ожидая когда будут озвучены условия для того, чтобы он смог получить желанный стакан с прохладной водой. - Кто? - коротко и зло спросила женщина. - Неважно, - буркнул Дима.       Рома зря вчера что-то говорил о его провалах в памяти после попоек, этого никогда не случалось, и в это раз он все помнил, хотя, многое бы отдал за то, чтобы забыть свой отвратительный поступок. Мерзко от самого себя... - Уверен? - Да, мам, я сам все улажу, - выдохнул парень. - Дай попить, пожалуйста.       Она улыбнулась и протянула стакан, заглядывая в глаза так внимательно, словно пыталась вытащить через них душу. Да, это была его мать, с ней нельзя по-другому - только полное подчинение или видимость его, но настолько качественная, чтобы она в это верила. - Шикарно выглядишь, - фыркнула женщина и в ее руке, как по волшебству, появилось небольшое зеркальце, искусно украшенное стразами.       Дима с наслаждением сделал последний глоток, отставил стакан и взял зеркальце, поднося к своему лицу. Выглядел он ужасно. Рома попал в переносицу и хорошо, что друг бил не в полную силу, иначе сломал бы нос, а так лицо Димы украшали расплывшиеся сине-фиолетовые синяки, залегшие под глазами и смыкающиеся перемычкой на пострадавшей части, рисунок напоминал солнцезащитные очки, с которыми он, вероятно, не расстанется довольно долго. Странно, но на Рому он не злился, перед другом было стыдно, перед его мальчишкой, которого перепугали до икоты, было стыдно, а перед Стасом... Словами не передать, что за эмоции сковывали грудную клетку, стоило только подумать об этом мальчишке, который вчера опустился перед ним на колени. - Спасибо, мам, - мальчик широко улыбнулся и вернул изящный аксессуар.       Женщина хмыкнула, поднялась и вышла из комнаты сына, покачивая крутыми бедрами, она была идеальна всегда, даже дома, когда ее не окружали личности, перед которыми необходимо было играть. Как только дверь закрылась, мальчик упал на подушки и схватил телефон. Пропущенных не было, значит не выйдет позвонить Роме и сказать "Привет, ты мне звонил?". - Бля-я-я! - Диме хотелось выть, кричать и ругаться, но винить в сложившейся ситуации было некого, кроме себя. - Я мудак! Ром, я мудак! - повторил он уже в трубку, когда услышал голос друга после нескольких гудков. - Я знаю! - весело отозвался парень на том конце. - Я даже спрашивать не буду, зачем? - Не спрашивай, - выдохнул Дима. - Извини, я не знал, что Саша твой мальчик, - парень с трудом вытолкнул эти слова изо рта, все же ориентация друга его временами смущала. - Дим, я и Саша, - Рома шумно выдохнул, а Маркелов услышал в трубке хлопок двери и звон ключей, - не перед нами впервую очередь тебе стоит извиняться. Улавливаешь, о ком я говорю? - Вполне, - процедил Маркелов, вновь захлебываясь чудовищным коктейлем эмоций, который хлынул на голову. - Хотя, блядь, дружище, я не предполагаю, что тебе надо сделать, чтобы Бастов тебе это простил, - хохотнул Рома. - Мне плевать, простит он или нет, я даже подходить к нему не буду, - прошипел Дима. - Пошел он на хуй, мелкий ублюдок! - Туше, брат! - Рома опять засмеялся, доводя этим Диму еще сильнее. - Дай, парню просто доучиться этот год... - Можешь быть уверен, - обреченно выдохнул Маркелов, потирая глаза и шипя от боли. - Твое слово, Дим, - эта фраза прозвучала уже серьезно, шутки кончились, кажется, Стас за компанию с Сашей попал под опеку его "совести". - У тебя в кармане, Ром.       Дима положил трубку и сжал телефон в руке так, что побелели костяшки пальцев. Нет, к проклятому щенку он больше не подойдет ближе, чем на метр, но только после того, как поговорит. Маркелов, осторожно поднялся с кровати, сил придавала решимость доказать Бастову, что вчера он совершил ошибку, что он не такая мразь, как тот о нем думает, заставить мальчишку поверить в это, а после забыть, не замечать в толпе учеников и выкинуть из головы взгляд этих колдовских светлых глаз.       На полные сборы Дима потратил не больше пятнадцати минут и змейкой выскользнул из квартиры, чтобы не встретиться с матерью. На припухшие глаза опустились солнцезащитные очки с черными стеклами. Сейчас, в пасмурную погоду, этот аксессуар раздражал, потому что слишком сильно затемнял окружающий мир, а тонкие дужки давили на синеватые припухлости, распространяя легкую, но неприятную боль.       Маркелов наизусть запомнил с прошлого раза адрес Стаса, теперь ему не было необходимости сверять номер дома, указанный на синей квадратной табличке с тем, что написан на бумаге. Дима шел быстрым шагом, низко опустив голову, но когда выскочил из-за угла, мальчику пришлось резко остановиться и вновь скрыться за углом кирпичного дома. Подъезд Бастовых находился прямо, а перед ним стоял огромный черный джип, и Дима отлично знал, кому он принадлежит. Парень выглянул из-за угла и увидел директора своей школы, захлопывающего дверцу своего монстра. Маркелов прислонился щекой к холодной шершавой поверхности и тихо простонал. Идти к Стасу, когда там находится Денис Игнатьевич, Дима не хотел, Юрин был тем, кого мальчик опасался. - Бонд, Джеймс Бонд, - продекларировал насмешливый голос за спиной Димы, заставив того вздрогнуть.       Он усмехнулся, в душе радуясь, что Стас после вчерашнего способен шутить и обернулся, облокачиваясь спиной о стену. - Я лучше, детка, - усмехнулся Маркелов и щелкнул пальцами по дужке очков. - Предполагаю, что легендарный агент 007 никогда не светил такими фонарями, - фыркнул Стас и сложил руки на груди.       Его поза была расслабленной и спокойной, на лице играла кривая улыбка, но Дима не мог не заметить расстояние в пару метров, которое разделяло их. Стас ничего не забыл и знает, кого обнаружил за углом своего дома. Сейчас Диме придется говорить и объясняться, подбирать правильные слова и следить за тем, чтобы вновь не сорваться на грубость. Он очень хотел убедить Стаса в том, что тому не следует его бояться, это было для Димы важно, пусть он сам не мог объяснить себе причину этого чувства, но оно было, просто и безосновательно терзало все внутри, причиняя дискомфорт и требуя, наконец, сказать хоть что-то. - Юрин к вам в гости приехал? - спросил Дима, чтобы уже начать тот разговор, которого он хотел и не хотел одновременно. - Возможно, - фыркнул Стас, приподнимая верхнюю губу. - Зачем ты здесь?       Мальчик резко повернул голову в сторону человека, которого он уже успел возненавидеть каждой частичкой своей души, и шумно выдохнул, прищуривая глаза, из которых лилась неприкрытая злоба. - Решил продолжить, а? А знаешь, - Стас сократил расстояние между ними до минимума и сбил с глаз Димы солнцезащитные очки, но сейчас ему было плевать на синяки, он хотел видеть, как расширяется от удивления зрачок, затапливая своей чернотой слой шоколада, - сегодня я в настроении, давай продолжим, - мальчик криво усмехнулся и провел языком по нижней губе. - Но только это не будет игра в одни ворота, ты сделаешь тоже самое, Дима. Согласен?       Стас стоял так близко, что Маркелов чувствовал жар его тела, видел поры на светлой коже, мелкие трещинки на губе посередине, которую он только что так соблазнительно облизал, что ему тут же захотелось повторить и тоже пройтись по ней языком. Бастов сводил его с ума, и теперь злость и ненависть к этому наглому выскочке принимали какую-то другую, извращенную форму. Дима легко бы согласился на предложение Стаса, он хотел на него согласиться, но это было... Это было за рамками того, что он мог себе позволить. Поэтому Маркелов несильно толкнул Стаса в грудь и быстро пошел прочь.       Что за спектакль был только что разыгран для него? Зачем? Не осмелится же этот мальчишка начать с ним свою игру... Или осмелится? Что это? Наглость? Дерзость? Борзость? Или глупость на грани, лишенная страха и инстинкта самосохранения? Хотел бы он влезть в эту черноволосую голову и там покопаться, чтобы найти ответы на эти вопросы, чтобы понять, как им сосуществовать дальше. Сейчас, широко шагая по городским улицам в сторону одной из площадей, Дима обещал себе отойти в сторону и не обращать внимания, сделать вид, что Бастова не существует в природе, им осталось не так уже и долго. Через неполный год закончится школа, и тогда Стаса совершенно определенно не будет в его жизни. От этого становилось грустно, этому сопротивлялась какая-то незначительная частичка его души, не желая отпускать черноволосого мальчишку с яркими глазами, ведь мир без него станет другим. Маркелова раздражал и бесил этот тоненький голосок, поэтому он заставлял себя громко думать о чем-то другом, чтобы заглушить то, что не поддавалось контролю. Но главное, Дима отчетливо понимал, что сорвется, он не сможет игнорировать Стаса, не сможет не замечать его, это невозможно. Его голос, который он несомненно будет улавливать в толпе других учеников, черные волосы, переливающиеся на солнечных лучах, проникающих через огромные окна школьных коридоров, необыкновенные чересчур светлые глаза, которые манили и притягивали, хрупкая фигура и острый язычок. Он будет видеть Стаса практически каждый божий день или просто знать, что тот в школе - в одном помещении с ним. Даже сейчас от такой гипотетической близости рвало крышу, а ноги сами собой разворачивались, чтобы вернуться к углу дома и продолжить тот странный разговор, чтобы вынудить Стаса нарваться, Дима знал, что этот щенок не будет молчать, не сможет. Это и столкнуло их лбами - природная тяга одного задирать того, кто интересен, а второго отвечать на каждую подначку. Точка соприкосновения, которую ни один из них не в силах обогнуть.       Маркелов пересек площадь и опустился на лавочку лицом к фонтану, который продолжал еще работать и выпускал в воздух тонкие струи воды. Мысли о Стасе его измотали, он устал думать о нем, потому что делал это постоянно, его клинило на этом мальчишке настолько сильно, что порой Дима просыпался среди ночи с осознанием того, что Бастов ему снился. Это бесило, мальчишка вытеснил из головы даже мысли о будущем, которое Дима так любил строить, обходя вниманием требования родителей, после школы он собирался жить так, как хочет сам, а не слушаться команд своих дрессировщиков. Он часто мечтал и представлял, как решится на откровенный разговор с отцом, рассчитывал разные варианты его развития и результаты, иногда Дима понимал, что готов уйти из дома. Под родительской опекой он просто уже не мог дышать. Но, как только, на горизонте возник Стас, мысли о свободе легко покинули сознание Димы, уступив место размышлениям об этом нереальном мальчике, что свалился словно снег на голову. Стас, Стас, Стас, он был везде и всегда, как будто окутал его нитями своего присутствия, заключил в какую-то клетку, у которой вместо прутьев были его глаза, его губы, тело, лицо, голос. Маркелов сходил с ума, глупо было отрицать это. - Оу, не предполагал тебя встретить вне кровати в столь ранний час, - насмешливо произнес его лучший друг, закрывая собой тусклые лучи солнца, робко пробивающиеся из-за слоя тонких облаков.       Дима поднял голову и криво улыбнулся Роме, за широкой спиной которого тихо стоял Саша, не спеша здороваться с ним. - Моя мама порой бывает настолько заботливой, что от этой заботы хочется сбежать на край света, - ответил Дима и откинулся назад, облокачиваясь о деревянную спинку лавочки. - Гуляете голубки? - Гуляем, - кивнул Рома и сделал широкий шаг в сторону, доставая из кармана куртки пачку сигарет.       Саша потерял стену, за которой прятался и теперь был открыт взгляду Димы, Рома сделал это специально, намекая другу, что стоит извиниться за некоторые свои действия. Парень поморщился, но выбора у него не было, справа стоял серьезный Рома, выдувающий струйки дыма. Он ждал, и от слов Димы сейчас зависели их дальнейшие взаимоотношения. - Саш, извини меня за вчерашнее, - наконец, произнес Дима, набрав в грудь побольше воздуха.       Мальчик дернулся, как от пощечины и медленно повернул голову в сторону говорящего. Он не ждал этих слов, даже уговорил себя общаться с Маркеловым дальше, понимая, что эта мразь друг его парня, и этого ничто не изменит. Но Дима извинился, всколыхнув какую-то бурю эмоций в душе, среди которых преобладало удивление, граничащее с шоком. Саша кивнул и вновь встал ближе к Роме, прячась за его спиной.       Дима только фыркнул и тоже закурил. Между ними повисло неловкое молчание. Ему сейчас хотелось побыть с другом, поговорить, услышать какие-то слова поддержки, заверения, что он оступился, что это бывает со всеми, Дима знал, что Ромка сумеет подобрать те нужные слова, которые смогут успокоить бурю внутри. Но друг внезапно оказался занят. Занят даже для него. Это впервые и это странно, Дима не знал как себя вести, ему следовало уйти и не мешать парочке счастливо проводить время, но в душевный коктейль сумятицы добавилась еще и дикая ревность. Маркелов смерил Сашу таким ненавистным взглядом, что тот вздрогнул, ощутив этот поток из карих глаз. - Мы пойдем, Дим, - тихо сказал Рома, туша окурок о край урны и искоса глядя на лучшего друга.       Всему есть свой предел и Ромин настал, сейчас он не собирался возиться с Димой, кому-то пора было взрослеть и отрываться от его брючины, двоих на ногах он не утянет.       Маркелов только сдержанно кивнул и прикрыл глаза, задрав голову. Вся сложившаяся ситуация напоминала какой-то чертов знак, который мигал и сигнализировал о том, что ему пора что-то менять в своей жизни. Вопрос только что? Начать с малого? А где это малое? Парень разомкнул веки и щурясь, посмотрел в спины лучшего друга и его мальчика. Они просто неторопливо шли рядом и о чем-то переговариваясь, но даже, если бы Дима не знал, что между этими двумя назревает что-то романтическое, то все равно сделал бы такие выводы. Над их макушками едва ли не кружили красные сердечки с белоснежными крылышками, настолько атмосфера между этими двумя была пропитана нотками зарождающихся чувств. - Бля, ну что за бред, - хохотнул Маркелов и взъерошил волосы.       Дима назвал все это бредом, потому что это не вызывало отвращения - двое парней, которые наверняка будут горячо и страстно целоваться в темном углу, не вызывали гадливости и острого презрения, как обычно. Более того, Дима легко мог бы поставить себя на место друга, а Сашу по взмаху руки заменить Стасом - этим наглым, самоуверенным щенком, который без опаски лает на матерого кобеля, способного перегрызть тонкую шею, всего лишь раз с силой сомкнув на ней мощные челюсти. Ошарашило ли Диму это открытие? Скорее нет, чем да. Не переносил педиков? Это никогда не относилось к Роме и, тем более, не будет относиться к нему самому. Интересен такой секс? Что будет с еще одной игры с новеньким? Удовлетворение этого интереса, не больше, не меньше. Жаль только, что невозможно никого посвятить в планы этой маленькой партии, на этот раз Рома не будет голосом совести - он будет контрольным в голову от этой своенравной дамы. Маркелов хищно усмехнулся и встал с лавочки, загораясь предвкушением. Начало новой недели ознаменует начало новой игры.