Посиделки +25

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Лукьяненко Сергей «Дозоры», Васильев Владимир «Лик Чёрной Пальмиры» (кроссовер)

Основные персонажи:
Александр «Лайк» Шереметьев, Завулон (Артур)
Пэйринг:
Лайк, Завулон
Рейтинг:
G
Жанры:
Повседневность
Предупреждения:
OOC, Элементы слэша
Размер:
Драббл, 3 страницы, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
Пока нет
Описание:
Милые посиделки Завулона и Лайка, сказочки на ночь, фетеши Тёмных. Флафф чистой воды

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика

Примечания автора:
Я не знаю, что на меня нашло, просто длинные волосы Лайка всю книгу не давали мне покоя.

И да простит меня Тьма.
23 марта 2015, 13:39
Завулон приезжал в Киев редко. Не по делам, а просто так, погостить — ещё реже. А уж просто тихо посидеть без ведьмочек, Завулоновских пешек и Лайковой свиты, им удавалось чуть ли не раз в полвека. Наверное, поэтому Лайк так любил эти посиделки. Только тогда, оставшись без зрителей, Завулон позволял себе отдохнуть от постоянных интриг, расслаблялся и, в кой то веки, рядом с ним Лайку становилось уютно. Если может испытывать уют Иной возрастом больше тысячи лет.

Обычно они сидели в квартире Лайка, Завулон почти всегда опускался в древнее кожаное кресло, стоящее спинкой к окну, сам хозяин разваливался на диване у стены, лицом к Завулону. Глава московских Тёмных в такие моменты до ужаса походил на довольного, сытого волка, прилегшего отдохнуть возле своей пещеры после удачной охоты — откинется на спинку, прикроет веки и улыбается чему-то своему.
Сидеть так они могли до тех пор, пока кого-нибудь из них не вызывали по очередному делу. Говорили они только о прошлом, самом далёком.

Иногда, чертовски редко, будучи в хорошем расположении духа, Завулон рассказывал о своём детстве, ещё до инициации, рассказывал о своём наставнике, которого, похоже, действительно любил. Лайк был младше не больше, чем на век, но этого хватало и для того, чтобы постоянно увязать в Завулоновских интригах, и для того, чтобы чуть ли не с открытым ртом слушать его истории. Сколько бы лет ни исполнилось Лайку, Завулон всё равно умудрялся оставаться опытнее, мудрее и представительнее. И, едва ли, дело было в том, что Лайк редко пользовался сумеречным именем или носил длинные волосы, он мог быть сколько угодно представительным, но всё равно никогда бы не достиг уровня Завулона.

Но даже у самых древних Иных есть свои маленькие причуды и фетиши. Кто-то коллекционирует яхты, кто-то покоряет горы, кто-то охотится на сов. Завулон собирал придания, чем малоизвестнее — тем лучше. Тибетские, маньчжурские, аравийские, о храбрых воинах, о несчастной любви, об изощрённой мести, слушать его было — одно удовольствие.
Обычно, когда удавалось уговорить Завулона рассказать одно из преданий, он медленно поднимался из кресла, потягивался всем телом и усаживался на диван, рядом с Лайком. Тот, в свою очередь, подползал ещё ближе, упирался ладонями в подбородок, глядя на задумчивого Завулона снизу-вверх. Тот, кто не прожил тысячи лет, не знает, какое это блаженство — снова почувствовать себя мальчишкой, слушающим сказки на ночь.

— …И грянул гром, и засверкали молнии, — рассказывал как-то Завулон. — и увидели танцующие, что посреди залы стоит безобразная старуха — колдунья, которую не пожелали пригласить на свадьбу. И страх охватил всех собравшихся, а старуха прохрипела: «Вы не захотели пожалеть лишнего места за столом для меня. Так пируйте же теперь вечно! И пусть яства ваши не убавляются, а кубки не высыхают! И пусть не сможете вы сойти со своих мест, и пусть ни старость, ни смерть не коснётся вас! Вот моё пожелание!» Старуха исчезла, а жадные жених с невестой и все их гости и по сей день пируют на том же месте, и яства их не могут закончиться, и кубки их не могут осушиться. Так и сидят они, обречённые на вечное празднество, и не будет их торжеству конца во веки веков.

— Вау, — выдохнул Лайк. — Вечный праздник — это реально страшно. Больше всего я сочувствую тамаде, это ж сколько конкурсов нужно провести?

— Определённо много, — отрешённо кивнул Завулон, опуская руку на шевелюру Лайка.

Пару минут он неспешно перебирал светлые волосы, потом вдруг, будто очнувшись, негромко проворчал:

— Патлы твои. Никогда их не любил.

— Оно и видно, — ехидно заметил Лайк.

— Не вякай. Слушай, а может тебе косички заплести?

Лайк на пару секунд опешил.

— Чего?

— Косички, — терпеливо пояснил Завулон. — Ну, знаешь, первоклашкам такие заплетают.

— Я похож на первоклашку? — ответа не последовало. — Артур, я вроде как глава…

Но доводы Лайка интересовали Завулона в последнюю очередь.

— Цыц, я уже плести начал.

— Но…

— Головой не крути, криво получится.

— Арту-ур…

— Не вертись, я сказал.

— Думаю, можно даже не спрашивать где ты этому научился?

— Пр-р-равильно думаешь. Так, стоп, я запутался.

Ну как тут было удержаться?

— Что я слышу, глава Дневного Дозора Москвы, Великий Завулон в растерянности. Кому рассказать — не поверят.

— Много говоришь, Лаки… А, всё, я понял.

Лайк фыркнул.

— Я, пожалуй, промолчу.

— Ценю тебя за понятливость, милый, — отпарировал Завулон. — Так, эту влево, эту сверху. Ну, всё, я собственно, закончил. Можем прогуляться к зеркалу. Угу, резинок для волос у тебя, конечно, нет, так что я тебя провожу. Так, поднимайся осторожно и не мотай головой. Не мотай, говорю!

— Ты хоть представляешь, как это сложно? — попытался оправдаться Лайк.

— Так, ладно, встали. Тьма, куда ж ты такой вымахал? Теперь ме-едленно иди к зеркалу.

— Легко сказать. Ладно, пошли в ванную, туда ближе.

До ванной они дошли благополучно, даже удачно включили свет.
Увидев себя в зеркале, Лайк вытаращил глаза и сглотнул.

— Это что?

— Справа — «дракончик», слева — «колосок», — любезно пояснил Завулон.

— Так они ж разные! — удивился Лайк.

— Я не смог определиться.

— Ладно, расплетать-то их можно?

— Щас! — Завулон упрямо скрестил на груди руки. — Я, значит, плёл, мучился… Сейчас найдём какие-нибудь верёвочки, — наткнувшись на страдальчески взгляд Лайка, он фыркнул. — Да шучу я, шучу. Распускай, мученик.

И, ещё раз глянув на отражение Лайка, задумчиво прищурился.

— А тебе ведь идёт. Надо будет как-нибудь повторить.

— Не приведи Тьма, — перебил его Лайк, взлохмачивая светлые волосы.

На губах у него плясала дурная мальчишеская улыбка.

Отношение автора к критике:
Приветствую критику в любой форме, укажите все недостатки моих работ.