Я не хотел

- Я не хотел. Оправдание. И последовавшая за ним хлесткая пощечина, за которую, на удивление, не было ответного удара. И впрямь, не хотел. Матрица дала сбой, система сломалась. Финрод утирал кровь с лица и рук, морщась и скалясь от злости. И косился на Гортхаура, чьей одеждой и вытирался. Тот стоял в стороне и изображал смирение, с безразличием глядя на испорченные вещи. Сожжет потом, не иначе. Никто не мог понять, что арфинг тут делает. Сам он помнил боль, холод и темноту, а о большем разговаривать с врагом не желал. Саурон, в свою очередь, больше думал и молчал, но ничего внятнее мнимой смерти придумать не мог. Прошло немало времени, раны на горле затянулись, однако же майа все еще предпочитал отмалчиваться, отвыкнув от устной речи. Зато внутри его головы шел монолог, которые не прерывали никакие другие мысли. Как, почему? Он же мертв! Да, это было досадной оплошностью, большой ошибкой. Да, Жестокий потом сожалел, что не досмотрел, корил себя. Он действительно не хотел смерти интересного собеседника. Он не мог себе позволить вот так просто его убить. Но Рок все решил за него, Фелагунд был мертв, он даже видел его могилу, собранную этим смертным... Но что он делает теперь здесь? Финрод старательно оттирался, превратив некогда роскошное одеяние в грязную окровавленную тряпку, и все ждал, когда же Майрона прорвет на этот счет. К его искреннему изумлению, Майрона все не прорывало и не прорывало, он был подозрительно задумчив и сосредоточен на своих мыслях. Грустно. Потому что это значит, что и он не знает, каким образом к эльфу вернулась жизнь. Значит, это сделал не он, на что так надеялся арфинг, помня ночные разговоры и неподдельное любопытство в глазах напротив, буквально пожиравших его, вырывавших силуэт из сумрака комнаты. - Сколько времени прошло? Вопрос рассыпался в тишине их напряженного молчания хрустальной пылью. Гортхаур моргнул, приходя в себя и выпутываясь из оцепенения, охватившего разум и тело, после чего неопределенно качнул головой, глядя все так же в стенку. Он не считал, сам провалявшись в забытье немало дней, пребывая в депрессии и залечивая позорную рану. Мог лишь сказать, что они снова находятся в Тол-ин-Гаурхот, отвоеванном и собранном обратно. Мог сказать, что Нарготронд пал и в нем теперь правит Глаурунг. Сыновья Феанора остались ни с чем, все отвернулись от них. Сильмарилл спрятан в Дориате, где ныне правит Диор, внук Тингола. Но сколько времени прошло?.. Он этого уже и не упомнит. - Твой город пал. Ородрет не смог удержать этой крепости - что уж говорить о Нарготронде? Глаурунг теперь живет там, охраняя твои богатства. Многое порушили за время битвы, но немало и сохранили. Финроду оставалось только стискивать кулаки, едва сдерживая гнев. Благоразумие боролись с неудержимой тягой избить насмехающегося врага. Желательно, ногами. Желательно, до смерти. - Берен и Лютиэн пропали, - тем временем Саурон продолжал рассказ, словно бы и не замечал настроения арфинга. - А сильмарилл был доставлен в Дориат и достался Тинголу. Впрочем, кажется, птица на хвосте приносила мне вести, что и в сокрытом граде Мелиан все не так гладко. Доходило даже до слухов, что Тингола убили наугрим. Уж не знаю, насколько это правда... Жестокому доставляло удовольствие наблюдать за борьбой внутри эльфа. Нервы щекотало ощущение угрозы, потому что взбешенный нолдо все вздрагивал в порывах вскочить и напасть на майа, а сам Саурон знал, что не сможет позволить себе поднимать руку на столь ценного гостя. Придется терпеть побои пока он не выпустит пар... - Так камень все-таки у них? Не справился с одним смертным, да, Тху? - уж на что светлые должны быть прекрасны, легки и неиспорченны, а слова Финрода сочились ехидством как ядом, отчего Саурон досадливо поморщился и отвернулся, не желая ни с кем обсуждать свое постыдное поражение. Пусть лучше это будет смертный, чем принцесса!.. - Камень все-таки у них, - отрезал майа и замолчал, показывая, что о своей неудаче он говорить не собирается, как не открывает всех карт Финрод. - Более того, Дориат не собирается возвращать его феанорингам. И что-то мне подсказывает, что грядет новое братоубийство. Не хочешь подглядеть? Соблазняет? Да. С целью совершить коварство? Не похоже. Если бы жаждал смерти - уже убил бы. А так... Невольно Финрод клюнул на этот заигрывающий тон, ощутив разгорающееся в душе любопытство. Страшно, гадко, мерзко... Но он уже умер. Феаноринги подставили его. Дориат почти что предал, да и как доверять тем, кто заполучил сильмарилл и теперь находится под влиянием звездного камня? Арфинг колебался и Жестокий не торопил его с решением. Это было сродни физическому удовлетворению - получить согласие и показать эльфу, как же их война выглядит со стороны. Видеть его эмоции, взгляды, может даже слезы... От представления себе этих картин Гортхаур едва не застонал и ему пришлось хорошенько закусить губу, дабы молчать. Однако же фантазию было уже не остановить, и еще до того, как в воздухе прозвучало согласие, он решил, во что же облачит Фелагунда (не в лохмотьях же в театр идти!) и какую свиту наберет. Одного его, конечно, никто никуда не пустит. Финрод сам не мог понять, почему согласился, почему поверил Врагу, почему теперь не сопротивляется его рукам. Им крутили, как куклой, раздевая, переплетая, вытирая, одевая, а Инголдо все находился в прострации, силясь понять, правильно ли он поступил. Впрочем... Гортхаур, кажется, счастлив как дитя, а, значит, никого не тронет. Уже хорошо. В зеркале арфинг увидел настоящее приведение. Конечно, он понятия не имел, как выглядел до того, как его отмыли, но теперь казался самому себе полупрозрачным духом. Хотя, конечно, дело все лишь в том, что он бледен, весь в белом, блондин вдобавок. Выбранный Сауроном образ был эфемерным, легким, так, что невольно хотелось подпрыгнуть и проверить. Собственно, за этим его Гортхаур и застал. Точнее, теперь это был огромный белоснежный варг, с такой чистой шкурой, что невольно диву даешься. Он неспешно подошел к эльфу и совсем по-домашнему боднул его лбом в руку, требуя погладить, что Финрод незамедлительно и сделал, забывшись в восхищении зверем. Снаружи их ждал конвой из оголодавшей стаи, но ни один из волков не смел даже тявкнуть в сторону венценосного гостя. Ни рыка, ни взгляда. Процессия в молчании отправилась в путь. Они опоздали. Саурон, конечно, предупреждал, что так может получиться, но слышать предупреждение и видеть реальность... Все было в крови и огне. Что могло - горело или тлело, и было нельзя пройти, не споткнувшись об чье-нибудь тело. Финрода едва не вырвало он увиденного, после ко всему примешался еще и запах. Как тут выдерживали волки, чей нюх был значительно тоньше - непонятно. Таким и увидел его Куруфин, задыхавшийся от стрелы в груди. Золотоволосый государь, облаченный в белоснежный саван, шедший среди мертвецов. Он озирался по сторонам, словно искал кого-то, но тут их взгляды встретились и Финрод целенаправленно стал приближаться к нему. Рядом же шли волки Моргота, грязно-серые, с окровавленными уродливыми пастями. И один - такой же белый, как и эльф, большой, не замаранный всей этой грязью, на чьей холке лежала ладонь арфинга. Они встали прямо над ним, и мертвец невольно скривил губы от отвращения к лгуну и предателю. Куруфина охватил ужас, который, впрочем, довольно быстро сменился обреченностью. Просто так призраки не являются. Тем более - призраки, которые знают, кто виноват в их смерти. И варги так спокойно рядом с ними не стоят, не слушаются. Феаноринг попытался приподняться, но, кажется, у него была перебита спина - ниже плеч тело его больше не слушалось. Тогда он каркнул в попытке подать голос, выплюнув комок крови, и прохрипел последние в своей жизни слова: - Я не хотел.