Не люблю март...

Я жадно оглядывал его с ног до головы, ища хоть какую-нибудь подсказку, но так ничего и не нашел. Хотя разительные изменения все же были: он всегда приходил в изрядно помятом виде, на лице скорбь и в глазах слезы, а сейчас все словно изменилось, будто он даже и рад тому, что с ним произошло. Стас стоял, облокотившись на косяк, и не осмеливался войти, раньше такого не было. Стоило мне открыть дверь, как он сразу же оттеснял меня плечом и, как полноправный хозяин, оккупировал мою кухню. Что же сейчас не так? - Один? – он мотнул головой куда-то вглубь квартиры, но все также стоял на пороге. - Да, - потом вспомнил про студента, - то есть, нет. - Я не вовремя? Могу прийти в следующий раз, - он оторвался от косяка и шатающейся походкой пошел в сторону лифта, - прости, я не знал, что у тебя кто-то есть. - Это не то, о чем ты подумал, просто коллега по работе. Ему ночевать негде, - зачем-то добавил я. Раскрыв дверь шире, я сделал приглашающий жест, - Заходи, он уже крепко спит. Нам никто не помешает. Было видно, что Стас колеблется, но в квартиру все же вошел, закрыл за собой и дверь, да так и остался стоять в коридоре. Странный он какой-то! - Забыл, где тапки лежат? – кивнул ему на калошницу. - А где моя Вар-вар-вар-вара? Где моя девочка? – Стас шарил руками по комоду, перепутав его с калошницей и противным голосом зазывал Вареньку. Свет-то я так и не включил. Мадам не заставила себя долго ждать и появилась в проеме двери, выходя из спальни, медленно потянулась, намекая, что ей до фени все происходящее, а ночной гость и подавно не нужен. Посмотрела на него, и, задрав хвост, ушла обратно в комнату, не удостоив Стаса даже мявком. Смотреть на него было неприятно и почему-то даже жалко. Весь его вид и он сам были какими-то жалкими. Сделав несколько шагов в его сторону, я открыл обувной шкаф и достал его тапочки. - Вот твои тапки, - бросил их ему под ноги, - переобувайся и дуй на кухню, я тебя там жду. - Кись-кись-кись, моя девочка, - не унимался друг, копошась в прихожей с ботинками и тапочками. Я не реагировал на его позывные, как и сама зазываемая.

***

- Наливать не стану, тебе и так уже хватит, - я сидел напротив него и рассматривал уже при свете. Он мой ровесник, а седина уже пробивается на его висках. Гусиные лапки притаились в уголках глаз, и все равно мне в нем все нравится. Мы не молодеем и надо понимать, что жизнь не щадит никого. Да и меня потрепало изрядно. - У, жадина, - Стасик махнул рукой на меня и достал из кармана джинсов небольшую фляжку, - а у меня свое есть, - открутил крышку, отсалютовал мне и сделал два небольших глотка. Я, словно завороженный, смотрел на его остро-выпирающий кадык. Сцепив руки под столом в замок, впился ногтями в кожу, запрещая себе малейшее проявление чувств. - Так что на этот раз у тебя стряслось? – хотелось уже начать и приблизиться к кульминационному моменту. - Все плохо Ник, все очень плохо, - со скорбью произнес мой друг, пряча от меня свои глаза. - Я и не сомневался в этом, - хмыкнул, но тут же поспешил исправиться. У друга горе, а я тут сарказмами плююсь. – Ну и почему же тебя опять бросили и именно в марте? Подарок не тот подарил? – одернуть себя не успел, слова сами вырвались. Пришлось прикусить язык. - Да нет, на этот раз инициатором был я. Я удивился, но вида не подал. Теперь понятно, почему он не так себя ведет, как раньше. - Вот как! Стас махнул головой, и его челка съехала на глаза, я так понял, что это было сделано специально. Что же тебя гложет, друг мой? Что ты натворил? Почему расстался? - Да, три дня назад, я отчетливо понял, что больше не могу с ней жить. Меня все раздражает в Таньке, - он ко мне придвинулся поближе, и доверительно, почти шепотом сказал, - представляешь, она храпит, как мужик. - И это все? – какая мелочь, Боже мой! И тут я как-то запоздало спохватился, вспомнив о чае. На самом деле, просто хотел отвлечься от мыслей, жужжащих в моей голове. Мне казалось, что у меня появился, хоть крохотный, но шанс на взаимность. Может, я и спешу, но так хочется, наконец-то услышать, заветные три слова. – Может, чаю или кофе? - Кофе, - Стас принял мою игру и стал молча за мной наблюдать, пока я возился у кофеварки. Руки дрожали и все время норовили избавиться от ненужных предметов. То чуть кружку не разбил, то сахар насыпал мимо, то кофе разлетелся по столешнице. Руки делают, а голова сто мыслей вперед уже прогнала. – Сливки? – а сам не слушаю ответ, зная, что он пьет черный. - Да сядь ты уже, - сильные руки оттащили меня от кофеварки и силком усадили на стул. Еще в прихожей, я подумал, что алкоголем-то от него не сильно разит. Либо он был слегка пьян, либо притворялся. Второе, скорее всего. Только вот зачем? Но и я не подам виду, что понял его финт. Передо мной появилась кружка с кофе, и Стас уселся напротив, держа свою кружку в руках. Посмотрел на меня и выдал: - Я решил попробовать отношения с парнем, - не сводя с меня глаз, он отхлебнул из кружки и поставил ее с грохотом на стол, ожидая моей реакции. Сглотнуть вязкий ком так и не получилось. Слова все вылетели из головы, единственное, что там осталось, так эта мысль, что вот он, тот шанс, которого я столько лет ждал. Я ведь даже думать себе запрещал об этом, зная, что он никогда не ответит мне взаимностью. Стас тоже молодец, знает куда идти. Про то, что я гей, он узнал еще в институте - я бездарно спалился. Думал, ну все, дружбе конец. Ан-нет, он только посмеялся и сказал, что это просто отличная новость, ибо девчонок со мной делить не надо. Найдя в себе последние силы, и стараясь не сильно радоваться, я наконец-то открыл рот: - И зачем ты мне это говоришь? - выдохнул, - Зачем ко мне пришел? - скажи мне то, чего я жду много лет. Прошу... Брови сведены к переносице, глаза в пол, пальчиком что-то чертит на поверхности стола. - Я подумал, что ты можешь мне дать какой-нибудь совет. Я встал со стула, подошел к двери и прикрыл ее плотнее, не хочу, чтобы Сашка, если и проснется, слышал то, что не предназначено для его ушей. Оперся на дверь и тихо выговорил: - Ты пришел просить совета у меня, - я практически шипел, - зная, что я гей. Не страшно за свой зад? Ты сейчас в неадеквате, и я могу воспользоваться ситуацией. - Я в полном порядке, - на меня смотрели серьезные глаза без капли хмеля, - и я отдаю себе отчет, где я и с кем. Бесит… как же меня бесит вся эта ситуация. Не могу больше держать все в себе. - Я люблю тебя, - тихо, на грани слышимости, словно для себя самого, как напоминание. - Я знаю, – безразличный тон. Вот так, всего лишь одной фразой, можно разбить впрах все мои шестилетние старания, чтобы сохранить в тайне свое пристрастие, - я с самого начала это заметил, и не только я. Практически все знали об этом. Кто-то тебя жалел, а кто-то меня. Самое сложное в такой ситуации - сохранить невозмутимость, когда тебя рвет от обиды на части и хочется то ли убить кого, то ли искалечить. - И почему же ты молчал?- паршиво, словно кожу содрали и повесили тело на забор для потехи. - А я не молчал, я действовал. Ты хоть раз задумывался, почему именно к тебе я хожу после расставания? Почему именно тебе я ною о несбывшихся мечтах и счастливой семье? Я хотел дать понять, что шансов у тебя ноль. - Я думал, что мы друзья, - как-то уж совсем жалостливо получилось, как щенок проскулил. - Хм, друзья – звучит гордо, но не наш случай. Увы, не наш, - хочет показать, что и ему не легко. - Хорошо, а от меня ты чего сейчас хочешь? Опыта набраться? – я приподнял вопросительно бровь, лишь на это сейчас и был способен, но никак не ожидал, что он рассмеется. Вжаться в дверь, практически стать с ней одним целым, было для меня сейчас самой лучшей мыслью. Чтобы он не видел меня, а я не слышал его смеха. - Ты себя-то видел? Зачем мне старый и потрепанный кобелина, - он указал рукой на всего меня, - мне нужен свеженький и молоденький ангелочек, которого я распечатаю, как конвертик, залитый сургучом. - Я бы мог для тебя побыть снизу, - последняя попытка. - Не унижайся, тебе не идет, - брезгливо поморщился, словно я таракан. На прямых негнущихся ногах я подошел к окну, взял пачку сигарет с подоконника и еле выковырнул из нее сигарету. Трясущимися руками несколько раз чиркнул зажигалкой и наконец-то затянулся. Ну, что же, все не так плохо, как казалось. Я наконец-то смогу спокойно вздохнуть и начну жизнь с чистого листа, навсегда вычеркнув из нее Стаса. Еще пара затяжек - и я скажу ему все, что накопилось в моей душе за много лет так называемой дружбы. Добив бычок до конца и безжалостно раздавив его в пепельнице, я развернулся к Стасу, сложил руки на груди, чтоб не маячили и не мешали, и посмотрел ему в глаза. Пусто. Там ничего нет, даже сочувствия или жалости. - Вот и отлично, - натянутая кривая улыбка, дрожащий голос, но я справлюсь с собой. - Сейчас ты встанешь и уйдешь, а я сделаю вид, что этого разговора никогда не было, и тебя в моей жизни тоже никогда не было. - Вот и отлично, - он согласно кивнул и вышел в коридор. Я проводил его взглядом, не сказав ни слова. Наблюдая за ним, как он обувается, я не чувствовал ничего, словно перегорело все. Только холод, пробирающий до костей, а от того и легкий озноб. Стас взялся за ручку двери, но тут же остановился, словно его что-то держало, развернулся и посмотрел на меня: - А знаешь, ты хорошая жилетка, и я как-нибудь зайду попозже, когда ты будешь в настроении. Поделюсь своими экспериментами, - я ничего не ответил, лишь дождался хлопка двери. Сразу же вспомнилась песня, которую я и пробурчал шепотом: - Если друг оказался вдруг, и не друг и не враг, а так, - действительно, а так.

***

Спать совершенно не хотелось, кофе давал о себе знать – бодрил тело, но не душу. Сидя на подоконнике, я выкурил почти всю пачку, заполняя пепельницу хабариками, выкуренными до самого фильтра. На часах было почти семь утра и надо бы приготовить хоть что-нибудь на завтрак, а то голодающий студент проснется, а на столе шаром покати. Нехотя поднялся с подоконника и заглянул в холодильник. Ну что же, завтрак приготовить я смогу, благо яйца и бекон в наличии. Скворчащая сковородка отвлекала, заставляя внимательно следить за происходящим – ожоги никому не нужны. Я втыкал около плиты после тяжелого разговора и бессонной ночи, но думать о произошедшем себе запрещал. Меня отвлек странный вопрос, раздавшийся из-за спины. Вечно Сашка ко мне в тылы заходит. - Ты себя на помойке нашел? – я даже вздрогнул.